- Анюта родила?
Это были первые слова, которые Женя произнес, когда очнулся после нескольких дней беспамятства, почти шепотом, ещё не до конца понимая, что произошло. Мама кивала головой, ее лицо было опухшим и красным, особенно сильно отекли глаза, вместо них были только щелочки. А папа дергал плечами и хрюкал смешно, сын потом догадался, он так пытался сдержать рыдания. Женя не успел ни спросить ни о чём, ни поговорить с ними, он снова провалился в забытье, и это было лучшим вариантом на тот момент. Парень еще не был готов услышать плохие новости, организму необходимо прийти в себя и окрепнуть, прежде чем на него свалились все беды мира.
В следующий раз очнулся ночью, в палате дежурила крепкая женщина средних лет, она и держала его руки, когда он пытался рвать на себе бинты.
- Пусти – орал он шепотом, болело и саднило горло, в которую запихивали трубки во время операции, чтобы поддерживать дыхание – я не хочу жить таким!
- Вот дурачок – почему-то тоже шептала женщина – живой же, радуйся, а то что ноги нет, конечно страшно, но не смертельно.
-Я не хочу жить таким – твердил потом Евгений и родителям – какой из меня отец и муж.
И по тому, как они испугались и побледнели, он понял, что для него плохие новости ещё не закончились:
- Где Аня, почему вы ничего не говорите про нее и дочку?
Родители минут пять пытались врать и делать вид, что всё хорошо, но делали это неумело, а потом отец решил, что нет смысла рубить хвост по частям и сказал правду.
- Ее из роддома забрала мать к себе, нам даже ребенка не показали – при этих словах, мать взвыла, словно ее прижгли каленым железом – сваха сказала, что к нам она больше не вернется.
- Теща постаралась – усмехнулся Женя – меня она терпеть не могла и раньше, а теперь тем более близко не подпустит. Она для красавицы -дочки не такого голодранца хотела, как я, а богатого, чтобы по Парижам возил, и дорогие шмотки покупал.
Аня на самом деле была очень красивой, тонкая, с фарфоровой кожей и с роскошными волосами, и могла бы стать украшением любого богатого дома. Мать не жалела денег и времени для нее, музыкальная школа, танцы, английский язык, высшее образование, но всё пошло прахом, когда она встретила Женю. Любовь закрутила, заставила забыть обо всём на свете, и мама схватилась за голову, когда узнала что дочь беременна.
- Мы же поженимся – наивно лепетала Аня, не понимая из-за чего плачет мать – заявление в ЗАГС подали, и кольца выбирали в ювелирном.
- Дура, ой какая же дура – Нина влепила дочери пощечину и ушла в спальню, оплакивать свои разрушенные начисто мечты о богатой жизни. Она и сама была красивой когда-то, но вышла замуж за отца Ани, и потратила молодость и красоту на никчемного мужчину, который для жены и дочери не сделал ничего. При разводе оставил только квартиру, которую купили вдвоем, переписал на дочь свою долю и платил алименты неплохие. На которые и выучила Нина дочь, выпестовала голубку, готовила для роскошной жизни, а вместо этого, дочь переехала в трехкомнатную квартиру родителей мужа. Где кроме них, жила ещё и сестра Жени, и на кухне часто толклись три женщины, готовя завтраки и ужины, и в туалет с ванной приходилось соблюдать очередь.
Но молодые были счастливы, Евгений сдувал пылинки с беременной жены, держал всегда под локоток, когда шли в поликлинику на осмотр. В роддом тоже отвез сам, и бродил вокруг здания, надеясь услышать радостную весть, и может даже увидеть дочку в окно. Но более опытные папаши ему объяснили, что в первый раз это не происходит так быстро, поэтому лучше ехать домой и ждать звонка.
Вздыхая он уехал, и в родном дворе поделился радостью с Витьком, который возился возле сверкающего хромированным боком мотоцикла. Тот знал, что Женек тоже мечтает о мотоцикле, но из-за прибавления семейства вряд ли сможет себе позволить такую радость. И решил порадовать соседа, в такой знаменательный для него день:
- Один круг по микрорайону – сказал он, передавая ему шлем – это мой подарок на рождение дочки, наверное, такой же красавицы, как и мама.
Круг Женя до конца не доехал, такой же молодой и красивый как он сам парень за рулем иномарки, на скорости влетел в него с правой стороны, и стер в фарш ногу. Собрать конечность из того месива, не смог бы и сам бог, поэтому хирурги не стали долго думать, лишили парня конечности почти по самое не балуй.
- Сейчас такие протезы делают, что плясать и приседать можно с ними – сказал ему хирург при осмотре – ты радуйся что живой остался, могло быть ещё хуже.
Но Женя не хотел радоваться, он смотрел в окно за которым качалась верхушка старой березы и думал, что можно перевалиться через подоконник. Вот только начнет немного владеть телом, так и сделает, жить без ноги он бы ещё смог, если рядом были Аня с дочкой, а без них не имело смысла.
Пустыми глазами смотрела в окно и Аня, мама убедила ее, что лучшее решение, не висеть вместе с ребенком на шее мужа-инвалида, освободить его от забот о жене и дочке, теперь ему сложно прокормить даже себя. Мама не переставая говорила, что семья будет обузой для Жени, а Ане не справиться с маленьким ребенком и лежачим больным. Ослабленная родами молодая женщина в конце-концов согласилась с разумными доводами мамы, и доверила ей объясниться с зятем. Она понимала, что не выдержит и побежит к Жене, как только услышит его голос, такой родной и любимый, забудет обо всём, что ей говорили. Поэтому, будет лучше, если Нина позвонит и объяснит ему, почему не стоит дочери возвращаться к мужу.
Теща постаралась на славу, Женя узнал что он и раньше был никчемным, а без ноги быстро сопьется и подохнет под забором. И незачем тянуть за собой в бездну Аню с ребенком, его жена ещё устроит свою жизнь удачно, если он не будет мешать. Уже есть человек состоятельный, который готов удочерить Ангелину, поэтому алименты свои копеечные, зять пусть потратит на себя.
После разговора с тещей, Евгений решил, что ночью доползет до окна и закончит свои мучения одним рывком, но ангел-хранитель тоже не дремал. Его в тот же день перевели в палату на первом этаже, и пришлось самоубийство отложить до лучших времен, подняться на верхние этажи он пока не в состоянии.
Его желанию умереть решили помешать похоже все, в палату пришли ребята с работы, с мандаринами и яблоками в пакете, и ошарашили известием.
- Мы тебе место на складе приготовили – напарник, конопатый и с улыбкой на всё лицо, с испугом и любопытством смотрел на одеяло, под которым обозначалась пустота вместо правой ноги – посидишь там, пока к протезу не привыкнешь.
- А что я там буду делать – удивился Женя, он считал, что без ноги его жизнь будет теперь до старости проходить в постели – и зачем я вам такой?
- Ты вроде парень с руками, найдешь чем заняться – поддержали его напарника ребята, они старались не смотреть на одеяло и вытирали пот со лба рукавом – не бросать же работу из-за этого.
Сегодня Женя на больничной койке, завтра любой из них может оказаться там, об этом думал каждый из них, и вздрагивал, представляя себя беспомощным.
- А разве разрешат мне работать, я же…
Недоверчиво сказал парень, но искорка надежды уже зажглась в груди, она еще еле теплилась, но грела и поддерживала упавшего духом парня.
- Мы были на приеме у директора, он дал добро, когда узнал о тебе – ребята радовались своей находчивости и упорству – сказал, что заедет в больницу на днях.
Тому что к нему заедет тот, кто обычно на работу приезжал на заднем сиденье автомобиля и с личным водителем, Женя не поверил. Он видел этого человека только на собраниях, или с серьезным видом проходящим по цеху в сопровождении замов, поблескивая затемненными очками. Тот никогда не снимал эти очки и люди подшучивали, что их начальник родился в них, так и вылез из мамки, поблескивая стеклом.
А он приехал, неожиданно, когда Женя в обед гонял по тарелке котлету, при ближайшем рассмотрении он оказался пожилым человеком с седеющими висками. И превратился в обычного дядьку с шрамом на лице, когда снял очки, и парень увидел странно неподвижный глаз, который смотрел в сторону.
- С этим жить можно – вынес дядька вердикт, беззастенчиво рассматривая одним глазом пустоту в одеяле – сперва конечно будет тяжело, но ты мужчина, трудностей не боишься.
Он говорил так убежденно и даже артистично, видимо привык выступать на собраниях и отчитываться перед вышестоящими, что Женя поддался его ораторскому искусству. Кивал соглашаясь с ним, хотя только минуту назад мечтал, что ему медсестра вколет по ошибке большую дозу и он заснет навеки вечные.
- Смотри – седой человек коснулся неподвижного века, рядом с искусственным глазом – в пятнадцать лет патрон бросил в костер, и выворотило мне глаз взрывом. Врачи зашили как могли, раньше таких технологий не было как сейчас, я долго уродцем ходили по белу свету, детей мною пугали соседи. А девчонки шарахались как от прокаженного, стыдно им было рядом со мной ходить, фыркали и переходили на другую сторону улицы. Несколько раз хотел на себя руки наложить, но не смог, умереть по собственной воле тоже не так просто, для этого силу воли нужно иметь. А потом решил, что лучше эту самую волю применить в других целях, выучился, начал работать, и девушку нашел, которая не побоялась моего глаза. Теперь вроде можно было бы и красоту навести, есть возможность такая, но это уже не нужно ни мне, ни моей семье, дети и внуки привыкли видеть меня таким.
- Спасибо – выдавил из себя несколько слов потрясенный увиденным и услышанным Женя – я обещаю вам, что не буду делать глупостей.
- Вот и хорошо – улыбнулся дядька и надел очки, становясь тем, кто сидит в кабинете и управляет большим предприятием – жить труднее, чем умирать, но чертовски приятно.
- Я в тебя верю – сказал он на прощание – зайди потом ко мне как-нибудь, когда на ноги встанешь основательно.
Когда к нему пришли ребята и рассказали о Жене, у него екнуло в груди от воспоминаний о своей нелегкой юности, и он решил заехать в больницу к парню, потерявшему и ногу, и жену, и веру в себя.
- Ложками постучать успеем – сказал он водителю, который молча свернул в сторону больницы – а доброе слово сказать в поддержку часто не успеваем.
А Женя еще несколько раз порывался закончить эту никчемную жизнь, оказавшись дома после выписки из больницы, и смотрел с балкона девятого этажа вниз. Но вовремя вспоминал своё обещание пожилому директору, сжав зубы, снова хватал костыли и опирался об них стертыми в кровь подмышками.
***
- Женя, тебя просили заглянуть на седьмой участок, там ребята не могут разобраться со станком – в дверь заглянула улыбчивая мордашка и исчезла, пришлось подниматься и хромать туда.
Со стороны казалось, что Евгений всего лишь припадает направо, как будто что-то мешает в обуви, и посторонний человек не догадался бы, что у него нет ноги. За шесть лет он вполне освоился с протезом, двигался не хуже остальных, и работал наравне с ними.
Задумывался и о том, что пора бы ещё раз попробовать устроить личную жизнь, Ларису из техбюро вовсе не смущало то, что у него нет ноги. Она видела его и без протеза, ребята встречались по-
взрослому почти полгода, с интересом изучали подробности тела друг друга и льготной ипотеки для молодоженов. Казалось, что жизнь наладилась, как и предсказывал тот седой ангел с одним глазом, к которому Женя записался на прием, когда привык к протезу. Поблагодарил за встряску, она была необходима в тот момент, пообещал что теперь у него всё будет хорошо, и сдержал обещание.
Бывшая теща появилась неожиданно, когда Женя с родителями сидели за ужином, вошла и тихо села у порога, бледная, с потухшими глазами.
- Женя, детей нужно забрать из приюта – сказала она, не здороваясь и ничего не объясняя толком – тебе отдадут, ты законный отец.
- Каких детей – не понял сразу Евгений, который старательно забывал про бывшую семью все эти годы. Он понимал, что к прежнему возврата нет, и бессонными ночами слезами вымывал эту память, чтобы не мучила.
- Ангелину и Артура забрали соцработники, а мне некуда их возвращать, сама живу у сестры – Нина бормотала бессвязные слова, уставившись куда-то в сторону, словно разговаривала не с Женей.
- Где Аня, кто такой Артур, и почему Ангелину забрали – родители засыпали вопросами бывшую сватью, которая не слышала их, продолжала лепетать что-то своё.
- Не могу я их забрать, мне же негде жить, квартиру продали – Нина говорила и говорила, голос ее затухал, как будто она засыпала.
- Где Аня – гаркнул Женя, не выдержав, в лицо тещи – и почему Ангелина в приюте, говори нормально!
- Убил он Аню – встрепенулась от крика Нина и заплакала – забил до смерти, сволочь, забрал деньги за нашу квартиру и сбежал!
Она упала на пол и забилась в истерике, а ошеломленные известием Евгений с родителями стояли над ней и молчали, до конца не понимая, что произошло.
К детям в соседний город, они поехали все вместе, Нина забилась в угол на заднем сиденье и молчала всю дорогу. Жене меньше всего хотелось видеть ее рядом, но теща была единственным человеком, кого знали дети. Пришлось терпеть присутствие, чтобы не напугать малышей своим приездом, ведь они никогда не видели ни Женю, ни его родителей.
Ангелина считала отцом того, кто убил ее маму, а младший Артур вовсе не понимал, что происходит, он прижимался к сестре и прятал лицо в ее платье. И эти люди, растерянно топчущиеся в кабинете заведующей, были для детей абсолютно чужими, такие же незнакомые, как все остальные дяди и тети. Они обрадовались только бабушке Нине, заплакали и стали просить забрать их, но она молчала и только совала им конфеты дрожащей рукой.
Женя смотрел на девочку, копию Анюты, такие же глаза и губы, светлые волосы, и даже стоит так же, выставив локоток в сторону, но он не ощущал ничего похожего на любовь. Прошло больше шести лет, он никогда не видел свою дочь, постарался забыть прошлое и почти забыл. И думал только о словах Ларисы, которая сказала, что не готова воспитывать чужих детей, так как хотела бы иметь своих, хотя бы двоих, а можно и троих.
- Детей нежелательно разлучать – прервала его мысли заведующая – девочка очень привязана к брату и лучше забрать их вместе.
- Куда мне двоих – вздохнул Женя – я еще не уверен нужна ли мне своя дочка, а вы навязываете чужого.
Он развернулся и вышел из кабинета, прошагал по коридору под взглядами встречных детей, стараясь не смотреть на них. На улице втянул воздух открытым ртом и попытался задавить горячую волну в груди, что стала зарождаться в кабинете. Ему было жаль осиротевших детей, но не настолько, чтобы разрушать свою, с трудом налаженную жизнь. Годы боли и обиды на жену с тещей ожесточили его, и он невольно переносил всю горечь и неприязнь на несчастных детей. Жалость смешалась с большой дозой злости, и жгла его изнутри, превратившись в ядовитую смесь, не давая дышать полной грудью.
Ангелина не понимала о чем говорят взрослые, но на всякий случай крепко прижала к себе маленького брата, чтобы никто не мог отобрать у нее близкого человека. Дети постарше, что жили в приюте, объяснили новеньким, что теперь они сироты, и лучшее, что может произойти в их жизни, это приемные родители. Но они могут забрать только одного ребенка, и тогда им придется расстаться навсегда.
А взрослые молчали, разглядывая светлые макушки, и даже обычно крикливая Нина затихла, комкая в руке салфетку, мокрую от слез. Она проклинала тот день, когда уговорила дочь искать богатого мужа на сайте знакомств, и сама ткнула пальцем на фото улыбчивого красавца с дорогим автомобилем. Новый зять оказался обычным ушлым аферистом, водил их за нос столько лет, то исчезая, то снова появляясь, обещая золотые горы как только получит какие-то дивиденды. Он увез Аню в соседний город, заморочил голову теще предстоящими богатствами, и недавно уговорил продать квартиру. Пообещал купить огромный особняк, добавив свои капиталы, и записать дом на жену и падчерицу, много чего обещал красиво. Нина отдала дочери деньги, чтобы они потратили их с умом, но муж решил использовать всю сумму по своему разумению.
И когда Аня попыталась проконтролировать покупку дома и захотела ехать с ним на сделку, муж озверело избил жену и исчез с деньгами. Нина приехала, почувствовав беду, когда дети плакали над окровавленным телом мамы, но было поздно, через два дня Аня умерла в больнице. Внуки остались никому не нужными сиротами, Женя не горел желанием стать отцом, а папа Артура попросту сбежал, забыв о сыне. Наверняка таких детей у него по стране было много, так же и обманутых и обобранных дочиста жен, доверчивых дур, мечтавших о богатом муже.
- Заберите их, пожалуйста, я вас прошу – Нина с последней надеждой вцепилась бывшему свату в рукав – вас двое, есть своя квартира, не то что у меня…
Она заплакала закрыв лицо руками, а дети поддержали бабушку дружным ревом, смутно понимая, что именно сейчас решается их судьба.
- Наверное, заберем обоих – наконец высказался дедушка Ангелины, он примеривал на себя эту роль, как только узнал, что внучка осиротела – что же теперь делать с ними. Привыкнем, полюбим, как-нибудь разберемся, раз не хочет сын воспитывать, придется взять на себя.
Женя ждал родителей возле автомобиля, нервно ходил вокруг, курил не переставая, и яростно тер бедро с правой стороны.
- Решили забрать их – спокойно сообщил отец сыну – мы с матерью еще не старые, поднимем как-нибудь обоих, а тебе свою жизнь устраивать надо.
- Не знаю, что и как устраивать теперь – сын выкинул недокуренную сигарету и вытащил из пачки новую – я же не смогу всю жизнь делать вид, что у меня нет дочки.
- Не сможешь – согласился отец – но это лучший выход для тебя и детей, а нам с матерью новые заботы и проблемы, становимся молодыми родителями.
Он шутливо ущипнул молчавшую устало жену ниже талии и засмеялся через силу, понимая что берут на себя огромную ношу.
- А мне можно иногда навещать их – робко спросила Нина, не поднимая глаз – хотя бы изредка разрешите приходить?
- Я бы тебя на километр не подпустила к детишкам – вдруг заговорила мать Жени, она не проронила ни слова с того момента, как увидели малышей – взяла за ворот и спустила с лестницы, если появилась у дверей.
Нина отпрянула испуганно и втянула голову в плечи, словно ожидая удара, и вздрогнула от прикосновения рук бывшей сватьи. Но ее всего лишь приобняли за плечи, чтобы разделить горе и поддержать в самые горькие дни:
- Куда же нам деться друг от друга – прошептала она и прижалась мокрой щекой к ее лицу – связаны мы теперь одной ниточкой, до конца своих дней.
А ниточка смотрела на них из окна и крепко держала за руку брата, который продолжал прятаться в складках праздничного платья, от такого жестокого и страшного мира. Нарядное платье Ангелине дала девочка, которая жила тут давно и знала, как нарядиться, чтобы тебя заметили, полюбили и забрали домой.