В этот день 281 год назад, 11 мая 1745-го, под бельгийской деревушкой Фонтенуа между французами Морица Саксонского и армией союзников, которой командовал сын английского короля принц Уильям Август, герцог Камберленд, произошло самое галантное сражение в истории. Во всяком случае так считается из-за одного эпизода.
Наступавшие в первых рядах огромной колонны английские гвардейцы, поднявшись на пригорок, нос к носу столкнулись со своими коллегами с континента – батальонами французской и швейцарской гвардии (Garde de Francaises, Garde de Suisses). Сильно удивились и первые, и вторые. И перед тем, как начать друг друга уничтожать, принялись великосветски раскланиваться. По одному из рассказов, англичане предложили французам стрелять первыми, те, разумеется, отказались, уступив право первого залпа своим противникам. Англичане ответили: «Нет, ну что вы, как можно, только после вас». Спорили, в общем, долго.
Более реалистичную версию описывает историк Джеймс Фолкнер. Лорд Чарльз Хей из 1-го гвардейского пехотного полка, мол, поднял флягу с бренди, разбавленным водой из местного ручья, и произнес, обращаясь к французам: «Выпьем же за то, чтобы вы не разбежались, как два года назад при Деттингене (то сражение французы с треском проиграли, а гвардия проявила себя не с лучшей стороны. – Авт.)». После чего англичане трижды крикнули «ура» – хоть и хрипло, но от души, пишет Фолкнер. Командовавший гвардейской бригадой французов граф д'Антерош призвал своих подчиненных ответить зеркально, что те и сделали – правда, у них «ура» получилось не совсем уверенным. И буквально сразу же, видимо, для уверенности, первая шеренга французских гвардейцев дала залп. Началась перестрелка, из которой которой англичане, стрелявшие плутонговым огнем, то есть по-взводно, гораздо более быстро и эффективно, вышли победителями – самые прославленные французские полки не выдержали и побежали.
«Манера нашей стрельбы отличалась от их; французы стреляли всем рангом, что никогда не может дать равного эффекта с нашим плутонговым огнем, особенно, когда шесть плутонгов стреляли вместе», – вспоминали участники баталии.
Этот эпизод битвы самый известный, но отнюдь не решающий. Успех англичан был локальным. Громадная колонна командующего союзными войсками (кроме англичан против французов воевали ганноверцы, голландцы и австрийцы) герцога Камберленда, на пике которой и находились гвардейцы, продвинулась далеко вглубь французских позиций, отбила несколько мощных пехотных и кавалерийских атак, в том числе отчаянный бросок Дома короля (Maison du Roi), наиболее боеспособной конницы. Но в конце концов уперлась в стену державшейся за каждую кочку Ирландской бригады (а как ирландцы «любят» англичан, общеизвестно), и Камберленд был вынужден дать приказ на отход. Несмотря на удачу в отдельных боях, сражение при Фонтенуа союзники проиграли.
Диллон, Балкелли и другие ирландские полки сражались геройски, но главные причины поражения армии Камберленда были все-таки в другом. Если на правом фланге, которым командовал сам герцог, до поры были успех и продвижение, то голландцы князя Вальдека, занимавшие левый фланг напротив деревень Фонтенуа и Антьен, потерпели неудачу: несколько раз с большими потерями их отбрасывали от хорошо укрепленных французских позиций. Успеха там добились только вооруженные мечами шотландские горцы – Черная стража (Black Watch) полковника Манро, – которым удалось обратить в бегство полк Дофина и захватить французскую батарею. Однако счастье этих воинов в клетчатых юбках было недолгим: на подмогу полку Дофина подоспел полк Короля (а как иначе?) и восстановил статус кво – Манро отступил.
Неудача на левом фланге – это боль, но терпимая. Главная ответственность за поражение все-таки на Камберленде. Во-первых, вместо того, чтобы оставаться «над схваткой» он решил лично возглавить наступление своей огромной колонны. Его можно понять – ринулся в гущу боя, чтобы личным примером придать храбрости своим подчиненным. Но при этом, увлекшись атакой, он потерял контроль над всем полем битвы.
Во-вторых, – и, пожалуй, это главная проблема для союзников, – перед генеральной атакой, не был зачищен от французов лес, находившийся справа по ходу наступления английской колонны и не был взят редут д'Э возле этого леса. При том, что взятие редута – это была первая цель в этой битве. Но англичане с ней не справились, – прежде всего по причине нерешительности человека, которому это поручили, бригадного генерала Инголсби, впоследствии попавшего за эту нерешительность под трибунал. В итоге британцы по ходу всего движения обстреливались французской артиллерией из редута – вначале во фланг, потом в тыл, – подвергались наскокам легкой конницы из леса. Но главное – Камберленд, зажатый между вражеским лесом и ощерившимся пушками Фонтенуа, не мог развернуть свою кавалерию, чтобы она смогла прийти ему на помощь в критический момент, когда его колонна, фактически находясь в окружении, отражала волны французских атак.
Сражение, продолжавшееся более семи часов, привело к тяжелейшим потерям среди союзников – по разным оценкам от 10 до 12 тысяч убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Но и французам пришлось несладко – 5 тысяч раненых, более 2 тысяч погибших. Такова цена самого галантного сражения.