Пропуск № 3 в Кремль. Личный автомобиль с шофёром. Отдельный железнодорожный вагон со всеми удобствами. Дача за городом.
Всё это принадлежало человеку, который называл себя «Бедным».
Ефим Придворов — таково настоящее имя первого поэта революции — умел устраиваться при власти с феноменальной точностью. Сначала при царской, потом при советской. Он менял покровителей так же ловко, как менял псевдонимы. Но в конце концов это искусство его и погубило.
История Демьяна Бедного — это не история поэта. Это история человека, который так долго служил чужим идеям, что забыл: идеи заканчиваются. А покровители — умирают или меняют вкусы.
Начиналось всё вполне невинно. В 1899 году шестнадцатилетний Ефим Придворов, сын херсонского крестьянина, учившийся в Киевской военно-фельдшерской школе, написал своё первое стихотворение. Посвящено оно было царю Николаю II. Монархический патриотизм самого квасного разлива.
Каким-то образом эти строки попали на глаза великому князю Константину Константиновичу — поэту, президенту Императорской академии наук и человеку с серьёзными связями. Стихи понравились. Настолько, что князь устроил неизвестному провинциальному юноше протекцию в Санкт-Петербургский императорский университет — самое престижное учебное заведение страны.
Придворов оказался в столице. И немедленно начал вести себя как человек, который попал туда навсегда.
Он купил себе трость. Важно прогуливался по Дворцовой набережной. Восхищался аристократами и мечтал войти в их круг. Учёба при этом его интересовала ровно настолько, насколько диплом защищал от армейского призыва. Десять лет в университете — и ни одного сданного финального экзамена. Ефимушка не торопился.
Это была его первая, ещё неосознанная стратегия: держаться поближе к источнику привилегий, не давая ему повода тебя отпустить.
С литературой тоже не складывалось. Пока не сложилось политически.
В начале 1910-х он добрался до редакций левых изданий, примкнул к большевистскому крылу социал-демократов и написал стихотворение о жалком, забитом крестьянине по имени Демьян. Текст опубликовали в партийной газете. Он зашёл. Его заметил Ленин — человек, который, по собственному признанию, в поэзии не разбирался совершенно, зато прекрасно понимал её агитационную силу.
В 1912 году из сытой, спокойной Швейцарии пришло письмо с предложением о сотрудничестве. Придворов взял псевдоним «Демьян Бедный» и, сам того не понимая, накаркал себе судьбу этим именем.
Пять лет шла переписка. Потом опломбированный вагон привёз Ленина в Петроград, и они встретились лично.
Ленин умел использовать слово как оружие. Стихи Бедного стреляли точно — в нужных, с нужным углом, с нужным прицелом. За это революция платила щедро. Уже в начале 1920-х поэт перебрался в Москву, в новую столицу молодого государства, и оказался там не просто жильцом, а кремлёвским обитателем с пропуском под номером три.
Подумайте об этом. Пропуск номер три. Ленин — один. Троцкий — два. Демьян Бедный — три.
Его стихи выходили миллионными тиражами. Нарком просвещения Луначарский публично поставил его рядом с Горьким. Грудь украсил орден Красного Знамени. Личный агитационный поезд с библиотекой на борту колесил по голодной послереволюционной стране, и поэт скупал по дороге антикварную мебель и редкие книги — по бросовым ценам, потому что кто же откажет первому певцу революции.
Многие коллеги по цеху его не любили. Говорили прямо: дилетант, идеи поверхностные. Может, и завидовали. Но доля правды в этом была — Бедный брал не глубиной, а скоростью и политической безупречностью.
Первая трещина появилась в 1930 году.
ЦК ВКП(б) публично разгромил два его фельетона, напечатанных в «Правде», — «Слезай с печки» и «Без пощады». Поэту предъявили неожиданное обвинение: слишком беспощадно критикует русский народ. Бедный бросился к Сталину за поддержкой.
Сталин повторил ему то же самое, что писал ЦК.
Это был принципиально другой разговор, чем те, что случались при Ленине. Ленин использовал поэта. Сталин смотрел на него иначе — как на инструмент, который начал давать осечки.
Семья покинула кремлёвскую квартиру в 1932 году. Вождь великодушно разрешил пользоваться личной библиотекой и рабочим кабинетом. Через год — орден Ленина к пятидесятилетию. Жест, который ничего не изменил.
А потом выяснилась одна деталь.
У приятеля поэта, работника аппарата ЦК, нашли личный дневник. Когда его арестовали — дневник, разумеется, попал в руки чекистов. Там была запись. Якобы со слов самого Бедного: мол, вождь, при всём своём величии, вскрывает конверты указательным пальцем правой руки. Как дикарь. Хотя на рабочем столе лежат целых три ножа для разрезания бумаги.
Маленькая деталь. Частный разговор двух людей. Запись в чужом дневнике.
И — конец.
Исключение из партии, в которой Бедный состоял с 1912 года. Потом исключение из Союза писателей. Запрет на публикации. Антикварные книги и старинная мебель — всё пошло на продажу, потому что привычные гонорары исчезли.
Но Бедный не умел молчать. Это было, пожалуй, его главной проблемой.
Он писал Сталину оды. Вставлял его цитаты эпиграфами. Восторгался сносом Храма Христа Спасителя — публично, громко, старательно. Сменил псевдоним с «Бедного» на «Боевого» — с началом войны, надеясь, что новое имя принесёт новую удачу. Работал с Кукрыниксами над агитационными плакатами.
На оригинале одного из стихотворений, присланного вождю, появилась резолюция: «В мой архив».
В 1937 году Сталин высказался о его басне публично. Назвал её литературным хламом. Добавил, что понимает, что обязан «извиниться пред Демьяном-Данте за вынужденную откровенность».
Демьян-Данте. Звучит как издевательство. Вероятно, так и задумывалось.
В августе 1944 года поэт отправил вождю письмо — подробное, красноречивое. Перечислил заслуги перед страной. Напомнил о приближающемся юбилее Крылова, которого Сталин искренне любил, и скромно намекнул, что является достойным преемником великого баснописца. Попросил вернуть дачу и выделить автомобиль.
Ответа не последовало.
Демьян Бедный ушёл из жизни 25 мая 1945 года — через несколько недель после победы, которую так хотел встретить певцом и героем. Сталин не забыл обид, но распорядился достойно: правительственный некролог в центральных газетах, траурная церемония в Союзе писателей.
Посмертно. В 1956 году. Уже после смерти Сталина его восстановили в партии.
Вот и весь итог. Сын херсонского крестьянина, который мечтал войти в круг знатных и богатых, — вошёл. Получил квартиру в Кремле, автомобиль с водителем, поезд с библиотекой, ордена и миллионные тиражи. Всё, о чём можно было мечтать.
А потом — по одному — отдал всё обратно. За запись в чужом дневнике о том, как вождь вскрывает конверты.
Это не история о жестокости системы. Это история о том, что система никогда не меняет своих правил — меняются только те, кто думает, что является исключением.
Бедный думал именно так. До последнего.