- Лариса Александровна, ну, во-первых, это не ваша дача, а моя, а во-вторых, это не ваше дело, - спокойно ответила Наталья.
- Ты замужем за моим сыном, а значит, у вас всё общее! Давай звони своему брату, пусть он переписывает дом обратно на тебя, ну или Бориса!
- Вы с ума сошли, никому я звонить не буду. Серёжа уже делает там ремонт, брат у меня с руками, в отличие от вашего сына, - хмыкнула сноха.
Лариса Александровна побагровела так, что стала напоминать переспелый помидор. Схватившись за сердце, она театрально рухнула на стул в прихожей, хотя Наталья прекрасно видела, что хватка у свекрови железная, а глаза цепко следят за реакцией.
— Ты... ты... бессовестная! — прошипела она, переходя с крика на утробный, угрожающий шёпот. — Я тебя насквозь вижу! Окрутила моего Бореньку, думала, мы в твои кулацкие игры играть будем? Дача эта — единственное, что у моего сына есть! Квартира-то ваша на тебя записана!
— Квартира, которую купили мои родители на мое имя до брака, — поправила Наталья, скрестив руки на груди. — Как и дача, между прочим. Это моё наследство.
— Наследство! — взвизгнула свекровь, вскакивая со стула с резвостью, неожиданной для её возраста и габаритов. — Боря — твой муж! Он тебя кормит, содержит, пылинки с тебя сдувает! Какое ещё наследство? Это общее имущество! Я юристов найму! Я тебя по миру пущу!
— Лариса Александровна, Боря «содержит» меня на диване, — в голосе Натальи зазвенела сталь. — Диван у нас общий, тут вы правы. Он продавлен под его весом идеально. А пылинки он сдувает только с пивной кружки. Так что юристы — это отличная идея. Хоть посмотрят, кто кого содержит последние пять лет.
— Ах ты змея! — выплюнула свекровь и, резко сменив тактику, схватила с тумбочки свой телефон. — Всё! Я звоню Боре! Посмотрим, как ты запоешь, когда он тебя вышвырнет из квартиры прямо сегодня! Он тебя разлюбит, поняла? Я сделаю так, что он с тобой разведётся! Ты у меня попляшешь!
Она принялась яростно тыкать в экран, косясь на сноху в ожидании страха или мольбы. Но лицо Натальи оставалось непроницаемым, и это бесило свекровь больше всего.
— Боря! Боренька! — запричитала она в трубку, как только пошли гудки. — Сыночка, эта змея, которую ты пригрел на груди, она нас без штанов оставила! Дачу на Серёжку своего переписала, как ты и сказал! Того самого, что вечно с нас деньги тянет! Приезжай немедленно! Она меня выгоняет, мне «скорую» вызывать надо, у меня давление триста на двести, я сейчас сознание потеряю!
Отключив звонок, она победоносно уставилась на сноху, ожидая бури.
— Ну всё, девочка, — злорадно протянула она. — Сейчас приедет хозяин. Зря ты со мной воевать полезла.
Борис примчался через двадцать минут — взъерошенный, в растянутой футболке и с явным перегаром, оставшимся со вчерашних «посиделок с друзьями». Он ввалился в прихожую, переводя испуганный взгляд с матери на жену.
— Мам, ну что опять? Наташ, что за цирк? Какая дача?
— Молчи! — свекровь ткнула в него пальцем. — Ты, лопух, не видишь, что твоя жена творит? Пока ты работаешь, как вол!
— Я вчера на собеседовании был, — вяло вставил Борис, но на него никто не обратил внимания.
— Она твою дачу переписала! — перебила Лариса Александровна. — Имеешь право знать. Говори ей, Боря, скажи как мужчина! Либо она сейчас звонит своему братцу-алкоголику, и мы едем к нотариусу переоформлять дом на тебя, либо ты подаёшь на развод!
Борис замер. Поняв, что жертва колеблется, свекровь перешла в наступление, схватив сына за руку:
— Сыночка, я кому сказала? Она нас ни в грош не ставит! Дачу отобрала, тебя унижает! Ты что, не мужик? Поставь её на место! Или я сама завтра же отведу тебя в суд! Выбирай! Или эта змея возвращает наше имущество, или ты с ней разводишься!
Повисла звенящая тишина. Борис мялся, шаркая тапочками по паркету. Он смотрел на спокойную, красивую жену, потом на разъярённую мать, и на его лице отразилась мучительная борьба. Он боялся потерять уютную нору и жену, которая решала все проблемы, но и перечить маме, которая с детства внушала ему чувство вины, был не в силах.
— Наташ... — наконец, выдавил он из себя жалобным голосом. — Может, ну правда... Это как-то не по-людски. Мы же семья. Ну чего бы твоему брату не переписать её обратно? Ну хотя бы на меня? Чтоб мама успокоилась. А то разводом пахнет... Ты же этого не хочешь, правда?
Наталья несколько секунд молча смотрела на мужа. Она ждала, что хоть сейчас, хоть в последний момент мужчина, с которым она прожила пять лет, скажет: «Мам, прекрати, уймись». Но он просто предлагал ей сдаться. Ради спокойствия.
— Понятно, — тихо сказала она, и её спокойствие было страшнее любой истерики. — Что ж, угроза принята к сведению. Лариса Александровна, вы своего добились. Я вас оставлю без дачи. И без меня.
— Ой, напугала! — фыркнула свекровь. — Бежать тебе некуда, сиди и рыдай! Если Боря сказал переписать, значит перепишешь, никуда не денешься!
Наталья ничего не ответила. Она молча прошла в спальню и закрыла дверь на щеколду. Борис, оставшийся в прихожей с матерью, только и смог, что промямлить:
— Ну вот, мам... и чего мы добились?
— Тише, сынок, — отмахнулась свекровь, поправляя причёску. — До утра перебесится. Завтра сама поползёт прощение просить.
Но утром Ларису Александровну ждал сюрприз.
Когда она, переночевавшая у сына «на всякий случай», чтобы проконтролировать капитуляцию снохи, вышла на кухню, там стояла только кофеварка и идеально накрытый завтрак... с запиской.
Записка лежала прямо на тарелке Бориса, придавленная его любимой кружкой с волком из «Ну, погоди!».
«Боря. Вчера ты сделал свой выбор. Заявление на развод я уже отнесла в ЗАГС. Квитанцию об оплате пошлины, так и быть, оплачу сама, это мой тебе прощальный подарок. Вещи заберу, пока тебя не будет дома, чтобы не травмировать Ларису Александровну видом "змеи". Дача остаётся брату, квартира — мне, ты пока живи, я через месяц выставлю её на продажу. А ты остаёшься маме. Счастья вам. Целую. Наташа».
Лариса Александровна прочитала записку три раза, и буквы заплясали у неё перед глазами. Она ждала слёз и мольбы о прощении, но этого она не ожидала. Дешевая, по её мнению, девка, которая должна была вцепиться в Борю мертвой хваткой из-за его харизмы, взяла и ушла сама. Оставив их в квартире, которая теперь, по закону, принадлежала только ей. Их ждало не великое воссоединение семьи с отобранной дачей, а суды и поиск съёмного жилья.
— Боря! Боря, вставай! — заорала она, тряся сонного сына. — Она нас кинула! Эта змея нас выгоняет!
А в это время Наталья, сидя в своей машине во дворе, спокойно допивала кофе из термокружки и набирала номер брата.
— Серёжа, привет, — улыбнулась она в трубку, глядя, как в окне мечется тень её теперь уже почти бывшей свекрови. — Ремонт сегодня отменяется. Собирай друзей, у меня есть пара шкафов для перевозки. Да, переезжаю, поживу на твоей даче, пока квартиру продаю. Нет, не разбита. Свободна. Жди, скоро буду. И шампанское открой.