Можно долго спорить о том, что движет историей — великие личности, экономика или классовая борьба. Но есть кое-что посильнее королей и банкиров. Погода. Да, самая банальная температура за окном. В начале XIV века европейцы получили жестокое напоминание об этом правиле. Они ведь расслабились. Предыдущие лет триста, которые климатологи называют «Средневековым климатическим оптимумом», Европа нежилась в неожиданно мягкой погодке. Урожаи были отличными, виноград зрел в Англии, а норманны колонизировали Гренландию. Демография поперла вверх: к 1300 году континент раздулся от людей, достигнув, по разным оценкам, пика где-то между 70 и 100 миллионами. Казалось, так будет вечно. Но вечно не бывает ничего, особенно хорошая погода.
Где-то на рубеже веков, примерно к 1300 году, что-то сломалось. Ученые из Калифорнийского технологического института, изучавшие динамику океана в последнее тысячелетие, обнаружили важную деталь. Они выяснили, что объем переноса воды Гольфстримом в период Малого ледникового периода был на десять процентов слабее, чем сегодня. Исследователи климатического фестиваля науки также полагают, что наступление Малого ледникового периода было связано именно с этим замедлением течения Гольфстрима около 1300 года. А Гольфстрим для Европы — это гигантская водяная батарея. И она начала барахлить.
Что это означает на человеческом языке? Гольфстрим — часть огромной системы течений в Атлантике. Он тащит теплую воду от берегов Флориды к берегам Англии. Благодаря ему Лондон — не заполярная тундра, хотя находится на широте нашего Крайнего Севера. Если этот поток тепла слабеет, в Европу приходит арктический холод. Рубеж XIII и XIV веков стал настоящим рубиконом. Участились шторма. В Атлантике творился сущий ад. Исследователи из Университета Саутгемптона, изучавшие хроники прибрежного города Данвич, подтвердили: побережье Англии в XIII–XIV веках терзали жесточайшие бури. Например, большие штормы 1286 и 1326 годов буквально стерли с лица земли этот крупный порт, сравнимый, по словам профессора Дэвида Сира, с ежегодными ударами стихии, которые мы видим сейчас. «Люди сдались», — констатирует профессор, глядя на данные анализа почвы. Люди сдались не просто так.
Первый звоночек прозвенел в начале века. Между 1302 и 1307 годами континент еще изнывал от аномальной жары. Во Флоренции случился страшный пожар, уничтоживший 1700 домов. Но это был лишь финальный аккорд теплой эпохи. Дальше начался какой-то климатический психоз. С 1311 года температуры рухнули.
Вот тут в дело вступает наш главный свидетель. Это не хроники и не летописи, а деревья. Эдвард Кук из Колумбийского университета и его коллеги составили «Атлас великих потопов и засух», изучив годичные кольца древних кедров и дубов из Германии, Скандинавии и Ирландии. Толщина кольца — как климатический отчет за год: хорошо росло дерево — тепло и влажно; плохо росло — беда. Так вот, кольца показали, что причиной развития «Великого голода» стал аномально высокий уровень осадков, наблюдавшийся почти на всей территории Европы — от Ирландии до Польши, Беларуси и Литвы.
Летом 1314 года небо затянуло так, что никто и не вспомнил, как выглядит солнце. Весной 1315-го начался просто какой-то библейский сценарий. Зарядили дожди. Они не прекращались неделями. Поля превратились в болота. Посаженное зерно либо не всходило, либо гнило на корню. По французской «Хронике Матвея Парижского», после короткого теплого лета 1311-го последовали четыре хмурых и дождливых сезона 1312–1315 годов (датировка здесь немного расходится с началом голода, но суть ясна — промозглая сырость стала нормой).
Ну ладно, дождь. Мы люди привычные. Но дальше начались такие вещи, от которых у средневекового человека реально ехала крыша, и это не фигура речи. Дождь лил так, что даже в домах знати текло по стенам. А замки, которые мы привыкли видеть в кино теплыми и уютными, на деле были каменными склепами, где гуляли сквозняки, а очаги давали больше дыма, чем жара. Холодно было везде. Потом ударили лютые, по-настоящему суровые зимы, и начали вымерзать сады в Англии, Шотландии и северной Франции. В Шотландии и северной Германии накрылось производство вин, а зимние заморозки стали поражать даже северную Италию. Замерзали реки. Казалось бы, ну замерзла Темза, подумаешь. Но средневековый человек перестал понимать, шутка ли, когда сеять и когда жать. Сжали мокрое зерно — оно сгнило в амбарах. Не сжали вовремя — ударил ранний мороз. Скотина мокла под бесконечными дождями. У мокрой скотины начались болезни. Массовые падежи.
Вот тут и началась арифметика смерти. Зерно, которое удалось собрать, стоило бешеных денег. В Ирландии, Франции и Фландрии цены на хлеб взлетели в три, а то и в пять раз. Крестьянин, который и так едва сводил концы с концами, оказался перед выбором: умереть с голоду сейчас или продать последнее и умереть с голоду завтра. Продавали волов, а без волов какая пашня? Продавали детей. Да, именно так. Родители продавали собственных детей и ели их.
Это голый, страшный, запротоколированный факт. Власти не знали, что делать. Король Англии Эдуард II пытался регулировать цены, но тщетно. Французский король Людовик X, прозванный Сварливым, пробовал хоть как-то навести порядок… но умер, кажется, от переохлаждения после игры в теннис, что само по себе неплохо описывает тот бардак. На дорогах хозяйничали банды озверевших от голода людей. Каннибализм перестал быть просто библейской страшилкой. Это стало методом выживания. В хрониках того времени сухо, без эмоций описывают, как голодные выкапывали тела повешенных преступников, чтобы съесть их. Большую часть свободного времени люди старались спать: так получалось сохранить энергию тепла и сэкономить запасы пищи. Это не медитация и не лень. Это чистая физика — экономия калорий.
К 1317 году погода немного выровнялась, и урожай удалось собрать, но запасы-то были съедены под ноль. Даже семенное зерно сожрали. Чтобы восстановить поголовье скота и наполнить закрома, потребовалось пять лет. Только к 1322 году континент более-менее отъелся. Но демографический удар был чудовищным. По разным оценкам, вымерло от 10 до 25 процентов только городского населения.
Но штука в том, что голод — это не финал. Феодальная система треснула по швам. Если раньше у сеньора были сотни голодных, но покорных холопов, то теперь холопы либо умерли, либо одичали. Рабочих рук не хватало. Выжившие вдруг поняли свою цену. Они требовали платы. Феодалы пытались закрутить гайки обратно, вернуть барщину и прижать крестьян к земле.
И тут началось самое интересное. Экономический кризис, вызванный климатом, перешел в открытую войну.
Голодные бунты вспыхивали по всей Европе, как сухая трава от одной искры. Это были не просто стычки за мешок зерна — это были попытки снести саму систему. Сперва жахнула Фландрия. Это сейчас Бельгия — скучная евробюрократия, а в 1323 году это было дикое поле, где возмущенные крестьяне прибрежных районов отказались платить налоги и десятину. Зерна не было, зато были злоупотребления при сборе податей. Крестьянское восстание 1323–1328 годов показало: если мужика загнать в угол, он возьмется за вилы и пойдет на рыцаря. Кстати, закончилось все для них плохо — в битве при Касселе 1328 года французская армия устроила восставшим форменную резню. Но осадочек остался.
Потом пришла очередь Франции. В 1358 году разразилась знаменитая Жакерия. Само название — от презрительной клички мужиков «Жак-простак» — говорит о том, как к крестьянам относились. А они взяли и сожгли десятки замков. Современному человеку надо понимать контекст. После голода пришла чума, потом Столетняя война, которая шла по полям Франции катком. Дворяне не защищали крестьян от англичан, а только требовали налоги и дополнительные работы по восстановлению разрушенных войной замков. Именно этот указ и стал детонатором: 28 мая 1358 года, после стычки с мародерами-солдатами в местечке Сен-Лё-д’Эссеран, мужики пошли крушить все подряд. Восстание подавили с особой жестокостью, но страх перед мужицким бунтом поселился в головах элиты намертво.
И наконец, Англия. Восстание Уота Тайлера 1381 года — это вообще классика жанра. Причин накопилось много: затяжная война с Францией, рост налогов, последствия чумы. Но корни всего этого — в том самом экономическом коллапсе, стартовавшем из-за климата в начале века. Традиционный феодальный уклад трещал. Налоги собирали безбожно, последней каплей стал подушный налог 1377 года, который взыскивали так жестко, что возмутились целые графства. Люди шли на Лондон не просто грабить, они требовали Устава вольностей. И на какое-то время им даже показалось, что они победили. Пока лондонский лорд-мэр не зарубил Уота Тайлера прямо во время переговоров с королем. Опять резня, опять поражение.
Вопрос: при чем тут температура воды в Атлантике?
А при том, что вся эта резня и хаос — это прямое следствие голода, а голод — следствие великого потопа. Исследователи из Гарварда и других университетов уже прямо пишут в журналах вроде «Communications Earth & Environment», что количественные гидроклиматические данные подтверждают: проливные дожди, длительное затопление и холодные температуры стали спусковым крючком европейской катастрофы. Историки тоже подтверждают: разрушение социального строя в XIV веке привело к массовым волнениям. Погода уничтожила урожай. Уничтоженный урожай обесценил деньги и обесценил человеческую жизнь. Обесценивание жизни привело к восстаниям.
Любопытно, что Италия и южная Испания избежали этого бедствия, о чем говорит все то же исследование Эдварда Кука. И русские земли зацепило позже и иначе — чередой «дождливых лет», которые тоже мешали жить, но катастрофы масштаба западноевропейской не случилось.
Климатический маятник, качнувшись в холод, подарил Европе несколько веков суровой зимы. И это не разовая акция. Ученые из Калифорнийского технологического предупреждают: сейчас, когда мы говорим о глобальном потеплении и возможном замедлении течений из-за таяния ледников, мы рискуем наступить на те же грабли. Механизм AMOC в Атлантике сегодня работает нормально, но его стабильность вызывает вопросы. История XIV века — напоминание о том, что климат — это не абстрактные графики ООН, а вполне конкретный срок жизни твоих близких и наличие хлеба на столе.
Так что когда будете читать очередные новости о рекордных ливнях или аномальных засухах, вспомните 1316 год. Когда людям было так хреново, что они реально начинали есть друг друга. А началось все с того, что теплое течение просто чуть замедлилось. Казалось бы, всего на десять процентов. Но для средневекового человека эти проценты превратились в годы кромешного ада… и в историю, записанную годичными кольцами мертвых деревьев.