Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Датчанка за углом

Размышления на тему

Иногда жизнь подбрасывает разговоры, после которых долго сидишь в тишине и думаешь не о частностях — о времени, в котором мы все вдруг снова оказались. Есть у меня подруга. Вчера мы долго разговаривали. Мы знакомы с самого детства. Когда мы выросли, судьба развела нас по разным странам, разным жизням. Она уже много лет живёт в одной из европейских стран, замужем, взрослые дети, обычная семья, обычная жизнь. Мы так давно знаем друг друга, что говорить можем обо всём — как это бывает у очень близких людей. О смешном и бытовом, о возрасте, о нижнем белье, о болезнях, о детях, об их успехах и неудачах. А потом разговор неожиданно ушёл туда, где смешного давно уже нет. Она сказала, что читает то, что я пишу здесь, и многое из этого ей кажется до боли знакомым. Потому что параллели с тем, что происходит у них, она видит всё чаще. И вспомнилась история, которую она рассказала мне пару лет назад. Её муж — не военный, не политик, не журналист. Обычный государственный служащий. Человек, кот

Размышления на тему

Иногда жизнь подбрасывает разговоры, после которых долго сидишь в тишине и думаешь не о частностях — о времени, в котором мы все вдруг снова оказались.

Есть у меня подруга.

Вчера мы долго разговаривали. Мы знакомы с самого детства.

Когда мы выросли, судьба развела нас по разным странам, разным жизням. Она уже много лет живёт в одной из европейских стран, замужем, взрослые дети, обычная семья, обычная жизнь.

Мы так давно знаем друг друга, что говорить можем обо всём — как это бывает у очень близких людей.

О смешном и бытовом, о возрасте, о нижнем белье, о болезнях, о детях, об их успехах и неудачах.

А потом разговор неожиданно ушёл туда, где смешного давно уже нет.

Она сказала, что читает то, что я пишу здесь, и многое из этого ей кажется до боли знакомым. Потому что параллели с тем, что происходит у них, она видит всё чаще.

И вспомнилась история, которую она рассказала мне пару лет назад.

Её муж — не военный, не политик, не журналист. Обычный государственный служащий. Человек, который всю жизнь честно работал на благо своей страны.

И вот когда антироссийская истерия в Европе начала набирать обороты, его вызвало начальство.

Разговор был короткий и предельно “демократичный”

Ему сообщили, что руководству известно: его жена — русская и предложили выбор:

👉Либо увольнение без без выходного пособия и пенсии,

👉либо он, его жена и даже взрослые дети подписывают документы о том, что в течение следующих пяти лет никто из них не будет ездить в Россию — ни при каких обстоятельствах.

Не потому что совершили преступление или нарушили закон.

А потому что происхождение жены внезапно стало поводом для подозрения.

🇪🇺 Потому что в новой европейской реальности русский паспорт, русская фамилия, русские родственники — уже почти состав преступления.

Вернувшись домой, они долго обсуждали ситуацию. Взвешивали всё. Работу, возраст, будущее.

И в итоге подписали.

Потому что когда система ставит человека перед выбором между принципами и выживанием, большинство людей выбирают выживание. И осуждать их за это язык не поворачивается.

И вот о чём я думаю всё это время.

Я уже не раз писала:

Нацизм из Европы никуда не делся!

После 1945 года его не уничтожили окончательно — его просто спрятали глубоко под политически правильной риторикой, под лозунгами о толерантности, правах человека и демократии.

Пока в Европе была память о войне, пока были живы те, кто видел, чем заканчивается расчеловечивание людей по национальному признаку, — этот ящик старались держать закрытым.

Но память ушла.

Страх перед прошлым исчез.

А свобода слова в какой-то момент превратилась не в свободу мысли, а в свободу ненависти.

И вот то, что ещё вчера считалось невозможным и даже преступным, сегодня произносится вслух спокойно и буднично.

☝️ История вообще страшна не тем, что зло появляется внезапно.

Оно никогда не появляется внезапно.

Сначала общество привыкает к шуткам.

Потом — к оскорблениям.

Потом — к ограничениям прав “неправильных” людей.

Потом — к мысли, что безопасность важнее свободы.

А потом оказывается, что унижать человека за его происхождение уже не стыдно, а “нормально”. Более того — морально правильно.

Ровно так это и происходило 80–90 лет назад.

Не сразу появились лагеря.

Не сразу начались катастрофы.

Сначала были списки.

Подозрения.

Запреты.

Проверки на благонадёжность.

Правильные и неправильные фамилии.

Правильное и неправильное происхождение.

Правильная и неправильная кровь.

Любой нацизм начинается именно с этого момента — когда человека перестают оценивать по его поступкам и начинают оценивать по его происхождению.

И самое страшное, что сегодня многие этого уже даже не замечают.

Потому что всё это снова подаётся под красивыми лозунгами: во имя безопасности и демократии.

Во имя защиты ценностей.

👉История опять повторяется не потому, что люди ничего не знают о прошлом.

А потому, что каждый новый раз они убеждены:

“Ну с нами-то такого точно не случится”…..

#InfoDefenseAuthor

Всегда с вами

📱 Датчанка за углом

🩳 Дзен