Она открыла глаза на холодном каменном полу.
Знакомый потолок. Знакомый запах пыли и древних свитков. Библиотека замка — за день до.
— Нет. — Зельда вскочила, стукнувшись коленом о скамью. — Нет, нет, нет.
Дневник лежал там же, где она его вчера… где она его тогда… где она его впервые оставила. Третья страница. Рисунок Шика-башни.
«Ты выглядишь так, будто увидела Призрачного копейщика», — заметил голос за спиной.
Зельда медленно повернулась. Реджис, помощник хранителя, невозмутимо протирал пыль с артефактов — тех самых, что завтра разобьются вдребезги. Его лицо было таким же безучастным, как у статуй богини.
— Ганнон придёт завтра, — сказала она. — На рассвете. Божественные звери взбунтуются. Замок падёт.
Реджис моргнул.
— Опять.
— Что — «опять»?
— Вы говорили это вчера. И позавчера. И, простите, большую часть последних двух недель.
Зельда замерла. В её памяти не было вчера. Была гибель, свет, голос Линка — и снова холодный пол. Она схватила его за рукав:
— Слушай меня внимательно. Не чисти артефакты. Прямо сейчас иди к стражникам и скажи готовить эвакуацию.
Реджис вежливо освободил рукав.
— Ваше высочество, возможно, вам стоит отдохнуть. Чай с мелиссой творит чудеса.
— Чай, — повторила она. — Чай.
Урбоза встретила её у входа в зал совета. Высокая, невозмутимая, с лёгкой усмешкой на губах.
— Линк в казармах, — сказала Зельда, не здороваясь. — Отзови его с тренировок. У меня плохое предчувствие.
— У тебя всегда плохое предчувствие, маленькая принцесса.
— На этот раз серьёзно. Ганнон…
— …будет побеждён, как и сто лет назад, — закончила Урбоза. — Ты вчера уже говорила. Позавчера. Боюсь, твоя тревожность становится предсказуемой.
Зельда посмотрела на свои руки. Час назад — или сто лет назад — они сжимали окровавленный меч.
— Если я повторяюсь, — медленно сказала она, — значит, я права.
— Или у тебя просто скверная привычка накручивать себя. Передай Линку, что ужин в шесть. И не забывай, завтра церемония.
Линк сидел у костра в столовой для стражи и молча нарезал яблоки. Ей потребовалось десять минут, чтобы объяснить ситуацию. Он слушал, не поднимая глаз, и лишь иногда кивал.
— Ты мне веришь? — спросила она под конец.
Линк поднял взгляд. Положил нож.
«Ты сказала это в первый раз четырнадцать дней назад», — его пальцы двигались ровно, без паники. «Каждый день — одно и то же».
— И что ты тогда сделал?
«Я пошёл к командиру. Он сказал, что ты устала».
— А сейчас?
Линк взял яблоко. Откусил.
«Сейчас я хочу спросить: что ты ела на завтрак?»
Зельда почувствовала, как к горлу подступает сухой смех. Ирония богов: её никто не слушает, даже молчаливый рыцарь.
— Завтра Ганнон разрушит всё. Погибнут люди. А ты спрашиваешь о завтраке.
Линк пожал плечами. Протянул ей второе яблоко.
«Если завтра всё умрёт, — прочитала она по губам, — какая разница, что ты ела сегодня?»
Ночью она стояла на балконе. Смотрела на звёзды. Те же самые, что горели над пепелищем в её памяти.
Рядом мягко ступили сапоги.
— Принцесса, — сказал Линк. В голосе — впервые — не было отстранённости. — Я проверю стражу у хранилища.
— Они не поверят.
— Знаю.
— Но ты всё равно пойдёшь.
Он не ответил. Просто стоял рядом, глядя на ту же луну — каменный страж, готовый драться с ветром, если принцесса прикажет.
Зельда усмехнулась. В её памяти завтра рухнет мир. А сегодня — какой-то мальчишка с мечом идёт проверять запертую дверь, потому что она попросила.
— Знаешь, — сказала она в тишину, — в следующий раз я начну с чая. Может, так они меня услышат.
Линк качнул головой — почти незаметно. «В следующий раз?»
Она не ответила. Только почувствовала, как внутри — колко и сухо — расцветает надежда. Абсурдная, неуместная.
Как яблоко на пепелище.
Утром она проснулась на холодном полу.