Пошла волна возвращенцев! Наши соотечественники, которые после февраля 2022-го покинули Россию, начинают собирать чемоданы и покупают билеты на свою историческую Родину. Вот и сбежавшая в 2021-ом майор Вооруженных Сил России Елена Исинбаева, по словам источников, тоже засобиралась домой.
Народ помнит её побег или, как некоторые называют «отъезд» бывшей спортсменки. Помнят россияне, как она назвала своё воинское звание «номинальным», открестившись от принадлежности к Российской армии. Соответственно, в комментариях Исинбаеву называют «предателем».
Но есть у нас те, кто так не считает, поскольку сами долгое время жили с комфортом в США, а потом подались в Россию, усевшись в кресло депутата Госдумы.
Дискуссия вокруг фигуры Елены Исинбаевой, покинувшей Россию в разгар геополитического кризиса, вышла за рамки светской хроники. Она обнажила глубокий системный разлом в сознании российской элиты, где понятия долга, чести и гражданства стали разменными фишками.
Поводом для нового витка полемики стало заявление депутата Госдумы Ирины Родниной. Трёхкратная олимпийская чемпионка, представляющая власть в парламенте, отказалась применять к Исинбаевой термин «предатель», ограничившись мягкой формулировкой: «поступила неправильно»:
«Я так боюсь слова “предатель”. Почему-то к спортсменам оно применяется. Какое количество людей уехало: кто-то по работе, кто-то потому, что не соглашался с происходящим в стране. В 2022 году сколько у нас людей уехало… Я Исинбаеву ни в чём не защищаю и не поддерживаю. Она сама приняла решение… Слово “предатель” никогда к ней не буду употреблять. Считаю, что Исинбаева просто поступила неправильно».
Для обывателя эта разница может показаться семантической тонкостью. Для человека, знакомого с уставом Вооружённых сил и логикой государственной службы, это тревожный сигнал о размывании фундаментальных понятий лояльности.
Офицер или «турист»
Ключевой момент, который часто игнорируют апологеты «мягкого подхода», заключается в статусе Елены Исинбаевой. Это не просто известная спортсменка или частное лицо, решившее сменить место жительства. Исинбаева имеет воинское звание майора ВС РФ. Она получала довольствие, льготы и социальный статус, привязанный к службе государству. Именно это напомнила Родниной певицы Вика Цыганова в своем телеграм-канале:
«Елена Исинбаева — майор Вооружённых сил Российской Федерации, которая в 2023 году уехала на Канарские острова и назвала своё воинское звание “номинальным”», — напомнила Цыганова.
В 2023 году, находясь за границей, она публично назвала своё звание «номинальным» и фактически дистанцировалась от страны, чью армию она представляет. В мирное время подобная риторика могла бы списаться на эпатаж или личный пиар. Но мы живём в время специальной военной операции, когда понятие «воинский долг» перестало быть абстракцией из учебников истории.
Виктория Цыганова справедливо задала вопрос: как называть майора, который отрекается от своей страны в момент, когда другие офицеры рискуют жизнью?
«Быть может, депутат Роднина прояснит, как стоит называть майора армии, отрёкшуюся от своей страны? Как на подобные заявления смотрят ребята, которые прямо сейчас воюют и рискуют жизнью каждый день?»
Ответ Родниной — «никак не называть, просто осудить поступок» — выглядит попыткой сохранить лицо старой номенклатуре, которая привыкла играть по правилам двойной морали.
Опасность «элитного иммунитета»
Позиция Ирины Родниной демонстрирует классический пример классового солидаризма верхушки. Для представителей советской и постсоветской спортивной элиты, интегрированных в государственную систему, границы дозволенного всегда были шире, чем для обычного гражданина.
Если рядовой сотрудник бюджетной сферы или контрактник попробует «дистанцироваться» от государства, оставив службу в критический момент, последствия будут юридическими и необратимыми. Однако для «звёзд» первого эшелона предлагается режим особой деликатности. Роднина боится слова «предатель», потому что оно режет слух и нарушает комфортный нарратив «мы все вместе, просто кто-то уехал по работе».
Но какая «работа» у майора ВС РФ на Канарских островах? Если это не служба, то почему сохраняется связь со структурой? Если это служба, то где исполнение обязанностей? Попытка усидеть на двух стульях — получать преференции от системы безопасности России и одновременно наслаждаться безопасностью и комфортом западного мира — это не «ошибка». Это расчётливый выбор, который Роднина пытается легитимизировать своим авторитетом депутата.
Размывание социального контракта
Самая большая проблема таких заявлений — не в защите конкретной Исинбаевой, а в сигнале, который посылается обществу. Когда высокопоставленные чиновники и депутаты говорят, что отречение от воинского звания и страны — это лишь «неправильный поступок», они обесценивают жертву тех, кто остаётся.
Это создаёт ощущение несправедливости: есть правила для народа, а есть «понятия» для элиты. Если офицер может сказать «моё звание номинальное» и остаться в глазах части истеблишмента приличным человеком, то что тогда означает присяга? Символический жест, который можно отменить по щелчку пальцев, когда становится неудобно?
Роднина утверждает, что не защищает Исинбаеву. Но её отказ дать морально-правовую оценку действиям военнослужащего, де-факто дезертировавшего с идеологического фронта, является формой защиты status quo. Это защита права элиты на внеполитическое существование, на жизнь вне обязательств, которые они накладывают на остальных.
И цыганова с горечью констатирует:
«Сбежавший и отрёкшийся от Родины офицер армии у нас, оказывается, больше не предатель. И это заявляет должностное лицо, целый депутат Госдумы…».
Заключение
В условиях, когда страна проходит через испытание на прочность, ясность позиций важнее дипломатичных умолчаний. Майор Вооружённых сил, публично отказывающийся от идентичности защитника Родины и выбирающий жизнь в стране, поддерживающей противника, не может оцениваться через призму «ошибки туриста».
Молчание или мягкотелые оправдания со стороны таких фигур, как Ирина Роднина, работают на разрушение внутреннего единства. Они показывают, что для части правящего класса патриотизм — это инструмент управления массами, но не личное обязательство. И пока «майоры в изгнании» получают индульгенцию от депутатов, доверие между властью и обществом будет продолжать эродировать. Предательство — это не только действие. Это ещё и попустительство тем, кто совершает его, прикрываясь высоким статусом и прошлыми заслугами.
