Я работала в «АльфаСтрой» начальником отдела закупок почти шесть лет. Под моим началом было пять человек. Лучшим из них я считала Костю. Мы пришли в компанию почти одновременно, я немного раньше. Я быстро выросла до руководителя, а он так и остался ведущим менеджером. Но он не жаловался, во всяком случае при мне. Мы часто задерживались вместе, я учила его тонкостям, подкидывала сложные задачи, чтобы он рос. Я искренне верила, что когда-нибудь он займёт моё место, но честно, по заслугам, а не через подставы.
В марте пришёл кризис. Компания потеряла крупного клиента, доходы упали. В конце месяца начальство объявило: сокращение штата на 15 процентов по всей организации. В нашем отделе — уволить одного человека. Генеральный директор Михаил Юрьевич собрал руководителей департаментов.
— Ирина, у вас пять человек. Кого отдадите?
— Никого. Я готова взять нагрузку, урезать свою зарплату.
Он ухмыльнулся.
— Зачем вам это?
— Люди работают долго, знают процессы, их замена обойдётся дороже.
— И сколько вы готовы потерять?
— Тридцать процентов своего оклада. Это покроет зарплату одного сотрудника.
— Я подумаю.
Он думал два дня. Потом вызвал меня и сказал: «Попробуем. Но если показатели упадут — уволим двоих». Я согласилась.
О своём решении я никому не сказала. Ни Кости, ни другим ребятам. Они знали про грядущее сокращение, но не знали, как я их спасаю. Я думала: зачем им лишняя тяжесть? Пусть работают и не парятся. Дура.
Первые два месяца я выкладывалась на полную. Я взяла на себя часть работы того, кого должна была уволить, плюс командировки, плюс отчёты. Рабочий день растянулся до десяти вечера, домой приезжала на такси, муж начал подозревать неладное.
— Ир, что происходит? Ты худая, бледная, на детей времени нет.
— Всё нормально, просто завал.
— Ты получаешь меньше?
— Немного.
— Зачем ты согласилась?
— Чтобы никто не потерял работу. Понимаешь, у Кости третий ребёнок, у Лены ипотека, у Сашки мать тяжело больна.
— А у тебя что? Двое детей, ипотека, кредит?
— Я справлюсь. Это временно.
Он вздохнул, но спорить не стал.
В отделе тоже всё шло своим чередом. Костя приносил мне кофе по утрам и говорил спасибо. Правда, за что — он не знал. «Мы так рады, что сокращения не случилось, — сказал он однажды. — Ты, наверное, поговорила с начальством». — «Что-то вроде того», — ответила я. Мне не хотелось распространяться. Я не ждала наград, просто работала.
В июне случился первый тревожный звоночек. Мы готовили тендер на крупную стройку. Я подготовила коммерческое предложение, несколько дней перепроверяла цифры. В пятницу вечером Костя попросил дать ему файл «для ознакомления». Я скинула на почту.
В понедельник утром тендерная комиссия объявила: у вашей компании ошибка в расчёте НДС, вы проигрываете. Я остолбенела. Лезу в исходные файлы — всё правильно. Смотрю историю версий — Костя открыл документ в субботу днём и внёс правку: снял галочку с НДС. Сохранил. Закрыл.
Я вызвала его в кабинет.
— Костя, зачем ты изменил расчёт?
— Мне показалось, что мы завысили цену. Я хотел, чтобы мы были конкурентоспособнее.
— Ты не согласовал со мной!
— Ты была в отъезде. Я не хотел беспокоить.
— Мы потеряли тендер. Полмиллиона убытка. Ты понимаешь?
Он опустил глаза.
— Извини. Я не нарочно.
— Ты дурак или притворяешься?
Он промолчал. Я выгнала его.
В тот вечер я плакала в машине. Муж спросил: «Что опять?» Я рассказала. Он сказал: «Уволь его. Пока не поздно». Я ответила: «Не могу. У него дети». «А у тебя своя жизнь», — парировал муж. Я отмахнулась.
Я устала, но всё равно покрывала Костю. В разговоре с Михаилом Юрьевичем я сказала, что ошибка произошла из-за меня, я не проконтролировала. Генеральный не стал выяснять подробности, просто вынес мне выговор.
Больше я не давала Косте доступ к финальным документам. Он заметил, но промолчал.
В августе моя заместительница Лена ушла в декрет. Нужно было назначать временно исполняющего обязанности. Выбор пал на Костю — из пяти человек он был самым опытным, несмотря на ту историю. Я объявила на планерке. Костя улыбнулся, поблагодарил.
— Справлюсь, не подведу, — пообещал.
— Я на тебя надеюсь.
— Спасибо, Ирина.
Тогда он ещё называл меня по имени. Потом перестал.
Через две недели начались сбои. Косте дали право подписывать договоры на сумму до пятидесяти тысяч. Я сама подписала приказ. Но клиенты стали звонить мне напрямую и спрашивать: «Ирина, а почему ваш новый зам дал скидку в 15 процентов? Это были наши последние резервы?»
Я полезла в базу. Оказывается, Костя за неделю раздал скидки трём клиентам на общую сумму двести тысяч рублей. Без моего ведома. Я прибежала в его кабинет.
— Костя, что за самоуправство?
— Ирина, я заместитель, я имею право.
— Право на скидки до пятидесяти тысяч! А ты сделал на двести тысяч суммарно.
— Я улучшал отношения с клиентами.
— Ты вредил компании. Отмени сейчас же!
— Уже поздно. Подписанные счета отправлены.
— Ты…
Он перебил:
— Ирина, я так вижу. Ты уже не справляешься с нагрузкой, тебя нужно заменять.
Я вылетела из кабинета, хлопнув дверью. В тот же вечер позвонил Михаил Юрьевич.
— Что за бардак? Пришла рекламация от клиентов: им пообещали скидку, а вы отзываете.
— Костя действовал без моего разрешения.
— Вы его зам, вы и отвечайте.
— Он превысил полномочия.
— Докажите.
Я не могла доказать, потому что приказ о его полномочиях был написан мной, и в нём не было чёткого ограничения по суммарным скидкам. Я доверилась человеку — и прогорела.
На планерке в понедельник Михаил Юрьевич объявил: в отделе закупок вводится внешний аудит, продажи упали на 8 процентов. Я сидела, не поднимая глаз. Костя смотрел в окно.
Дальше было заседание у генерального. Два часа разборов, цифр, обвинений. Костя пришёл подготовленным: показал мои ошибки за полгода, указал на упущенную прибыль, на слабое руководство. Я смотрела на него и не узнавала. Это был не тот парень, которому я покупала подарки на день рождения, которого лечила от ангины (я возила его в платную клинику за свой счёт), которого вытащила из сокращения, урезав себе зарплату. На моей памяти он плакал, когда родился третий ребёнок, и я успокаивала его в курилке. А теперь он сидел перед начальством и хладнокровно меня хоронил.
— Ирина, у вас есть что сказать? — спросил Михаил Юрьевич.
— Да. Я взяла на себя дополнительную ответственность, чтобы никто из моих сотрудников не потерял работу. Я урезала свою зарплату на 30 процентов и не говорила об этом, чтобы не давить на них чувством вины. Я покрывала ошибки Кости, потому что считала, что он оступился по глупости. А теперь я понимаю, что это была спланированная кампания.
Костя усмехнулся.
— Кампания? Ирина, вы параноик. Вы сами не справляетесь.
— Я тебя спасла от увольнения! Ты знаешь? Ты знаешь, что именно из-за меня тебя не сократили весной?
— Догадывался.
— И ты...
— Я никого не просил меня спасать. Это было твоё решение. И оно оказалось неэффективным.
Михаил Юрьевич поднял руку.
— Хватит. Ирина, вы освобождаетесь от должности с завтрашнего дня. На ваше место назначим Костю на испытательный срок. Вы можете остаться консультантом на полставки или уйти по соглашению.
Я встала, собрала папку.
— Я уйду.
— Как хотите.
Я вышла из кабинета. В коридоре перехватила Костю.
— Ты подлец.
— Я прагматик.
— Я верила тебе.
— На работе не верят. Учат.
Он ушёл в свой кабинет. Я посидела в машине минут двадцать, потом поехала домой. Детей уже уложили спать. Муж сидел на кухне, пил чай.
— Ну? — спросил он.
— Уволили.
— Кого?
— Меня. На моё место поставили Костю.
— Того, кого ты хотела спасти?
— Да.
Муж стукнул кружкой по столу.
— Я же тебе говорил! Не лезь в благородство! Ты себя не пожалела, а он тебя ножом в спину.
Я заплакала. Он обнял.
Через три месяца я нашла работу в другой компании, меньшей зарплатой, но спокойной атмосферой. Про Костю узнала от бывших коллег: он не справился, через полгода его уволили за финансовые нарушения. Говорят, он сейчас работает в такси.
Иногда я вспоминаю его слова: «На работе не верят. Учат». Может, он был прав? Может, никогда не стоило доверять сослуживцам? Но тогда зачем вообще с ними работать?
Я не знаю.
Я храню благодарность от ребят, которые остались, — Лена из декрета вернулась, звонила, благодарила. Сашка тоже. А Костя… ну, Костя предал. Это его урок, не мой.
Я поступила по совести. И мне не стыдно.
Ни за что.