Думаю, у каждого из нас возникает чувство несправедливости, когда мы видим, как большой и сильный бьет маленького и слабого, а тот страдает, плачет и зовет на помощь. Так и хочется назвать этого верзилу бесстыжим, аморальным существом, достойным наказания. Ведь он напал на малыша, вместо того чтобы найти равного себе.
Отсюда рождается моральная установка: «Маленьких обижать нехорошо».
Но вдумайтесь в эти слова. Понятно, что они берут повод от конкретного прецедента, который вы лицезрели. Однако насколько они справедливы?
Маленьких обижать нехорошо.
А кого обижать хорошо? Больших, сильных?
Да никого.
Иоанн Креститель формулировал для воинов более корректный принцип:
…Никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем.
(см. Евангелие от Луки 3:14)
Он не делал разницы между обижаемыми, чтобы защищать лишь некоторых.
А мы делаем. Почему это происходит?
Казалось бы, ответ лежит на поверхности: большому и сильному наша защита не нужна. Он же сильный, он сам за себя постоит. Придет к нему негодяй досаждать, а он в ответ своего обидчика с ноги запульнет куда подальше. И всё! Поэтому общественная мораль не стоит на страже его покоя и безопасности.
Эта же асимметрия возникает и в отношении наиболее многочисленных социальных групп. Зачем защищать большинство? Оно сильное, оно само за себя постоит. А вот притесняемые меньшинства нуждаются в защите.
Проблема лишь в том, что этот нюанс о сильнейших мы не проговариваем и не фиксируем, чтобы всегда помнить об этом способе защиты их прав. Мы ведем себя так, будто у сильнейших и вовсе нет никаких прав.
Когда же то или иное государство принимает законодательные меры по защите прав малейших и слабейших, это приводит к тому, что слабейшие получают возможность безнаказанно обижать сильнейших. Если сильный, будучи обижен слабым, попытается восстановить справедливость, у него это не выйдет: закон защищает только слабых. А врезать слабому самостоятельно он не может: ведь обижать слабых теперь противозаконно!
Таким образом кажущееся стремление к справедливости, будучи не продумано как следует, рождает привилегии и почву для новой несправедливости. Подразумеваемое право сильного на самозащиту оказывается попрано новыми правилами.
Этому способствует еще одна ошибка — стереотип «маленькие всегда добрые».
Они же не имеют развитой мускулатуры, чтобы кому-то врезать, верно? В конфликтных ситуациях они всегда уступают, не имея решимости на конфронтацию. Они и мухи не обидят, не то что злодеи!
Наш современник, канадский психолог Джордан Питерсон, популяризовал философскую идею о том, что по-настоящему добрый человек «обязан быть чудовищем». В том смысле, что реально добрый человек физически способен на зло, однако не делает его в силу своего морального выбора.
Например, у него хорошо поставлен удар, но он тебя не бьет. Или у него есть связи в ФСБ, но он их не использует против тебя. Возможность есть, но он предпочитает вести себя прилично и решать конфликты без применения таких мер.
Если же он не имеет возможности сделать тебе зло, тогда никакого морального выбора он не совершает. И тогда выходит, что он не добрый, а просто слабый!
Зачастую оказывается, что тот маленький человек, которого обижали и который от этого казался нам добрым, при обретении минимальных полномочий принимается так гнусно злоупотреблять ими против всего живого, что начинаешь ставить под сомнение свои жизненные ценности и ориентиры.
Это еще более справедливо, когда речь идет не об отдельных людях, а о целых социальных группах, в защиту которых государством выпускаются специальные законы. Поскольку социальные группы весьма многочисленны, в дело вступают законы статистики, так что в числе этих групп обязательно найдутся злыдни, не реализовавшие себя ранее. Ощутив новые привилегии, злыдни начинают ими размахивать перед своими оппонентами, чтобы всячески притеснять их. Теперь хулиганы из меньшинства, а жертвы из большинства, и госаппарат только приветствует эту новую «травлю наоборот».
Вот что бывает, когда мы кричим «Black Lives Matter» вместо конституционного по духу «All Lives Matter». Забывая, что важны все.
