Знаете, бывает такое чувство, когда вертишь в руках какую-то непонятную штуковину, найденную на антресолях у бабушки, и в голове крутится только один вопрос: как называется этот предмет (см.)? Вроде бы вещь осязаемая, даже увесистая, а имени у неё в твоём лексиконе нет. И вот ты стоишь, чешешь затылок, пытаясь сообразить, то ли это деталь от дореволюционной швейной машинки, то ли секретный гаджет советских инженеров. Честно говоря, в наш век гугла и нейросетей кажется, что тайн не осталось. Но нет-нет да и попадётся на глаза какой-нибудь «курвиметр» или «бульотка». Глядя на них, невольно задумываешься, как предки вообще додумались до таких причудливых форм. Иногда, копаясь в старых вещах, мы натыкаемся на нечто из прошлого, что выглядит как артефакт из фильмов про киберпанк, только из дерева и латуни. Пытаясь объяснить другу на пальцах, что именно ты нашёл, ты снова и снова повторяешь: «Слушай, а как называется этот предмет (см.)?». На самом деле, давать названия — это своего рода маги