— Да ты в своем уме? Оно же как крыло от самолета стоит!
Таня замахала руками, чуть не выплеснув остатки кофе из чашки.
— Я этот бренд видела в центре. Там на витринах ценники с пятью нулями, Вита!
Вита стояла перед высоким трельяжем в спальне. Изумрудный шёлк струился по фигуре, мягко облегая талию. Ткань казалась живой, переливаясь под светом люстры. Она чуть повернулась, проверяя, как ложатся складки на спине.
— Накопила.
Коротко отозвалась Вита.
— Кредит взяла?
Таня поставила чашку на комод и подошла ближе.
— Или у матери заняла? Признавайся.
— Я же сказала, Тань. Сама купила.
Вита аккуратно поправила бретельку. Лицо её оставалось спокойным.
— Если бы Валера узнал, он бы там же на месте инфаркт получил.
Выпалила подруга. При упоминании бывшего мужа Вита даже не дрогнула. Она потянулась к полке у зеркала за помадой.
С их шумного развода прошло полтора года. Валера уходил с размахом, громко хлопая дверьми и обвиняя её во всех смертных грехах. Машину он благополучно забрал себе. Ипотеку за двушку оставил ей, заявив, что это её проблемы и пусть выкручивается как хочет.
— Он и так скоро получит инфаркт.
Вита тронула губы кисточкой.
— Ты уверена, что стоит туда ехать?
Таня нервно переступила с ноги на ногу.
— Матвей, конечно, всех зовет. Юбилей как-никак. Но там же будет этот твой. И вся его свита. Они же тебе прохода не дадут.
— И что?
— Вита, ты не понимаешь!
Подруга всплеснула руками.
— Он же на каждом углу трезвонит, что ты скатилась на самое дно.
— Пусть трезвонит. Мне какое дело?
— Он Елисею на прошлой неделе заливал, что ты у него деньги выпрашиваешь!
Таня понизила голос, словно кто-то мог подслушать их в пустой квартире.
— Говорил, что ты в заношенных штанах ходишь. Плачешь целыми днями. Чуть ли не голодаешь. А он, благодетель, тебе продукты возит.
Вита остановилась. Положила помаду на место.
Первые месяцы после развода она действительно считала копейки. Ипотека съедала почти всё. Она брала дополнительные смены, брала проекты на дом. Спала по четыре часа. Но она никогда не звонила Валере. Никогда не просила помощи. А полгода назад отдел реорганизовали, и её поставили руководителем направления.
— Вот поэтому мы и едем, Таня.
Вита отвернулась от зеркала.
— Хватит ему сказки рассказывать. Пора заканчивать этот спектакль.
Они вызвали такси. До загородного дома Матвея ехали молча. Таня нервно теребила застежку на сумке. Вита просто смотрела на мелькающие фонари за окном. Ей не было страшно. Ей было любопытно.
В доме было шумно. Пахло жареным мясом, дорогим парфюмом и хвоей. В просторной прихожей толпились гости.
Когда Вита сняла плащ, разговоры у вешалки на секунду стихли. Лида, жена Матвея, обомлела, застыв с чужой курткой в руках.
— Виточка?
Лида захлопала глазами, явно не ожидая увидеть её в таком виде.
— Привет. С праздником вас.
Вита повесила плащ на свободный крючок.
— Отлично выглядишь...
Лида попыталась выдавить улыбку. Но в её взгляде читалась откровенная, густая жалость. Очевидно, слухи Валеры проросли здесь глубокими корнями.
— Проходи на кухню, скорее.
Хозяйка засуетилась, переходя на заговорщицкий шепот.
— Там салаты остались нетронутые. Мясо горячее. Поешь нормально. А то ты худенькая такая стала, одни глаза остались.
— Я не голодна, Лида, спасибо.
Вита прошла мимо неё в гостиную.
— Я тебе с собой потом контейнер соберу!
Крикнула Лида вдогонку.
— Не стесняйся только!
В большой комнате гремела музыка. Возле массивного обеденного стола собралась компания старых знакомых. В центре стоял Елисей. Чуть поодаль — ещё пара человек из их бывшей общей компании.
Елисей заметил её первым. Лицо его вытянулось.
— Виолетта? Здравствуй.
Он шагнул навстречу. Вид у него был такой, будто он пришел навестить тяжелобольную родственницу в палате.
— Привет, Елисей. Рада видеть.
Она мягко улыбнулась.
— Слушай, Вит...
Он замялся, нервно потирая шею.
— Мне тут ребята сказали... Ну, про твою ситуацию.
— Какую ситуацию?
Вита спокойно взяла бокал с подноса на столике.
— Ну, с деньгами. И вообще с работой.
Елисей понизил голос почти до шепота, оглядываясь по сторонам.
— У меня на складе сейчас вакансия горит. Кладовщиком. График тяжелый, по сменам, на ногах весь день. Но платят без задержек. Мужики там нормальные. Если тебе совсем туго, я могу замолвить словечко начальнику.
Вита посмотрела на него поверх бокала.
Елисей искренне хотел помочь. Он верил каждому слову, которое Валера вливал в уши общим друзьям. Верил, что брошенная жена доедает последнюю пачку макарон и не может свести концы с концами.
— Спасибо за заботу, Елисей. Правда.
Она сделала легкий глоток.
— Но мне не нужен склад. У меня всё в полном порядке.
— Да ладно тебе гордиться.
Он покровительственно похлопал её по плечу.
— Все свои. Валера нам всё рассказал. Мы же понимаем, как тяжело одной тянуть жилье. Не ломайся, работа верная.
Вита пригубила вино еще раз.
— И что именно он рассказал?
Елисей не успел ответить. Из кухни раздался громкий, раскатистый смех. Этот самодовольный гогот она узнала бы из тысячи, даже если бы оглохла.
Вита аккуратно поставила бокал на приступок.
— Пойду поздороваюсь с бывшим мужем.
Она обогнула диван и направилась к кухне. Таня тенью скользила следом, явно готовясь к худшему.
Валера стоял у барной стойки. Тесная рубашка предательски натянулась на животе, пуговицы грозили оторваться. Он размахивал руками, удерживая внимание троих слушателей. Матвей стоял рядом, скрестив руки на груди, и слушал вполуха.
— ...да я ей прямо сказал, имей хоть каплю гордости!
Голос Валеры перекрывал музыку. Он явно был в ударе.
— А она мне названивает каждую неделю. Ноет и ноет в трубку. Валерик, помоги, Валерик, я с голоду пухну, коммуналку платить нечем.
Он театрально развел руками.
— Ну а я что? Не зверь же. Подкидываю ей по десятке иногда. Чисто из жалости. Пусть хоть макароны себе нормальные купит. Не могу же я смотреть, как она пропадает.
Слушатели сочувственно загудели.
— Бабы вообще после развода дичают.
Философски заметил кто-то из парней у окна.
— Не то слово!
Валера отпил из своего стакана солидный глоток.
— Она себя так запустила, пацаны. Вы бы её сейчас видели. Без слёз не взглянешь. Серая мышь в заношенной кофте. Никакого уважения к себе не осталось. Жалкое зрелище.
Вита сделала ещё два шага.
Она встала прямо напротив барной стойки. Без вызова. Не принимая поз. Просто стояла и ждала, когда он обернётся.
Матвей заметил её первым. Глаза хозяина дома округлились. Он толкнул Валеру локтем в бок.
— Чего ты толкаешься?
Недовольно буркнул Валера, не оборачиваясь.
— Дай дорассказать.
Он повернул голову.
Разговоры на кухне оборвались мгновенно. Даже музыка из гостиной будто стала тише.
Валера застыл с открытым ртом. Стакан в его руке опасно накренился. Краска медленно, уродливыми пятнами, поползла вверх по его шее.
Он смерил её взглядом с ног до головы.
Изумрудный шёлк мерцал под кухонными лампами. Платье сидело как влитое, подчеркивая идеальную осанку. Волосы уложены волосок к волоску. Никаких заношенных кофт. Никаких следов голодания.
Это платье Валера узнал сразу.
Два года назад они гуляли по дорогому торговому центру. Вита остановилась у витрины брендового бутика. Она смотрела на этот изумрудный шёлк как завороженная. Она робко заикнулась о том, чтобы хотя бы примерить его, просто посмотреть, как оно сидит.
Валера тогда поднял её на смех прямо при охраннике.
Он громко заявил на весь зал, что она всего лишь домохозяйка, а не кинозвезда. Напомнил про кредит на машину и добавил, что он не миллионер спускать деньги на тряпки.
Теперь эта «тряпка» была на ней.
— Вита?..
Валера попытался натянуть на лицо небрежную улыбку, но вышло откровенно жалко.
— Здравствуй, Валера.
Она говорила ровно. Без злости, без упрека. Как с чужим человеком.
— Ого, вырядилась-то.
Он ехидно протянул это, лихорадочно пытаясь сохранить лицо перед друзьями.
— В прокат взяла на вечер? Или у подружек одолжила поносить?
— Купила.
Она даже бровью не повела.
— Да ладно заливать!
Он попытался засмеяться, но смех вышел скрипучим, похожим на кашель.
— Я знаю этот магазин. Оно ж как крыло от самолета стоит. Заняла у кого? Или микрокредит оформила, чтобы перед нами пыль в глаза пустить? Смотри, коллекторы придут.
Елисей, подошедший сзади, удивленно переводил взгляд с багрового Валеры на спокойную Виту.
— Заработала.
Ответила она.
— Да кому ты чешешь!
Валера подался вперед, опираясь потными руками о столешницу.
— Ты ж на маршрутках трясешься! Я же знаю твою зарплату! Тебе на коммуналку едва хватает, сама плакалась!
— Мою старую зарплату, Валера. Полтора года назад.
Она посмотрела прямо ему в глаза.
— Я теперь руководитель департамента. Ипотеку я закрыла в прошлом месяце. На такси и на платья мне вполне хватает. И продукты я покупаю сама.
На кухне повисла тяжелая, плотная тишина.
Валера приоткрыл рот, но слова застряли где-то в горле. Он затравленно оглянулся на парней. Матвей внезапно заинтересовался узором на обоях, старательно отводя взгляд. Елисей отступил на шаг назад, словно не хотел стоять рядом с откровенным вруном.
Весь тщательно выстроенный образ успешного, щедрого мужика, который из благородной жалости содержит нищую бывшую жену, рассыпался в пыль на глазах у всех.
Никто больше не кивал ему сочувственно.
— А по десятке ты мне не подкидываешь.
Мягко добавила Вита.
— Ты даже свои старые зимние вещи из моей кладовки за полтора года забрать не удосужился.
Таня у двери громко прыснула со смеху.
— Стерва.
Прошипел Валера сквозь зубы.
Он резко развернулся. Чуть не снес плечом Матвея. Протиснулся в прихожую, на ходу срывая с вешалки куртку.
Через минуту хлопнула входная дверь.
Елисей подошел ближе. На его лице читалось искреннее уважение пополам с жгучим стыдом.
— Ну ты даешь, Вита...
Он покачал головой.
— А он нам тут такие сказки рассказывал. Мы уж думали всем миром тебе на гречку скидываться. Склад вот предлагал. Ты извини меня, ляпнул не подумав.
— Проехали, Елисей. Всё нормально.
Вита обернулась к хозяйке, которая так и стояла в дверях с контейнером в руках.
— Лида, ты говорила, салаты остались?
— Да, конечно!
Лида засуетилась, с облегчением нарушая неловкость, убирая пустой контейнер под стол.
Вита подошла к столу. Изумрудный шёлк струился по фигуре. Вечер только начинался, и она собиралась отлично провести время.
