Когда рассуждают о репрессиях в Красной Армии, разговор почти всегда сводится к 1937 году и знаменитому «делу Тухачевского».
Именно тогда маховик чисток раскрутился по-настоящему, затронув значительную часть высшего командного состава РККА. Однако представление о том, будто до этого момента армия жила спокойно и вне политики, — ещё один исторический миф.
На самом деле политические аресты, подозрения в заговоре и борьба с «ненадёжными элементами» сопровождали Красную Армию практически с момента её появления. Причём причины для подозрительности у большевиков действительно существовали.
Спецы, которым не доверяли.
После Октябрьской революции новая власть получила в наследство не только значительную часть территории бывшей Российской империи, но и отчасти её офицерский корпус.
Без профессиональных военных большевики не могли создать полноценную армию, поэтому в РККА массово привлекались бывшие царские офицеры — так называемые военспецы.
Но одновременно именно эта категория считалась потенциально опасной. Многие бывшие офицеры действительно переходили на сторону белого движения или участвовали в подпольной деятельности.
Например, бывший генерал Н. Н. Стогов, занимавший пост начальника Всероглавштаба (!), в итоге бежал к белым.
Под подозрение попадали даже самые высокопоставленные фигуры. Так, в измене обвиняли бывшего полковника И. И. Вацетиса — первого главнокомандующего Вооружёнными Силами РСФСР (!), командира латышских стрелков и т.д. Его арестовали, хотя позднее и освободили.
Подпольные антибольшевистские организации действительно существовали. Один из наиболее известных эпизодов связан с бывшим генералом А. Л. Носовичем, который занимался подпольной работой в Царицыне.
В 1919-м у белых (которые его сперва чуть было не расстреляли) А. Л. Носович оставил подробные воспоминания. Оказалось, что подозрительность И. В. Сталина в отношении «спецов» возникла не на пустом месте.
В пользу красных играло то, что белые по сути отказывались от подпольной работы и клеймили помогавших им же агентов «предателями». Так что зачастую антибольшевистское подполье действовало на свой страх и риск.
Под подозрением были не только «бывшие».
С красными командирами «из народа и революционеров» ситуация тоже была далека от идиллии.
Формально они считались социально и идейно близкими новой власти, но на практике именно среди них постоянно возникали конфликты, мятежи и случаи неподчинения.
Гражданская война породила огромное количество харизматичных полевых командиров — «батьков» и атаманов, привыкших действовать самостоятельно. Для центрального руководства такие фигуры становились постоянной головной болью.
Помимо этого, среди данной категории командиров было много эсеров, анархистов или, скажем, «красных казаков». Все они являлись для большевиков скорее временными союзниками, при определённых обстоятельствах превращались во врагов.
Некоторые поднимали откровенные мятежи, как атаман Н. А. Григорьев или командующий Восточным фронтом (!) М. А. Муравьёв. Другие конфликтовали с большевистским руководством или не желали подчиняться приказам. Доходило даже до бунтов внутри частей Красной Армии.
Многие из известных красных командиров в итоге погибли не на фронте, а в результате политических обвинений. Среди известных примеров — Б. М. Думенко и Ф. К. Миронов.
Причём далеко не всегда сегодня можно однозначно определить, где речь шла о реальных конфликтах с властью, а где — о политической борьбе, конкуренции между самими командирами и подозрительности.
В результате уже в период Гражданской войны можно говорить об определённой репрессивной практике, как в отношении нелояльных спецов, так и в отношении слишком ретивых красных командиров. Разумеется, здесь не просто были основания: закладывался определённый «фундамент недоверия» к армии.
После Гражданской войны репрессии не исчезли.
С окончанием Гражданской войны масштабы политических преследований в РККА сократились, однако полностью они не исчезли.
В 1920-е годы под удар в основном попадали бывшие офицеры старой армии. Массового характера эти процессы тогда ещё не имели, но сама атмосфера подозрительности никуда не делась.
Резкий перелом произошёл в начале 1930-х годов во время так называемого дела «Весна». Именно тогда началась первая по-настоящему масштабная волна репрессий против бывших царских офицеров и преподавателей военных академий.
Под следствием оказались многие представители старой военной школы. Были арестованы историк Гражданской войны Н. Е. Какурин, известный военный теоретик А. А. Свечин, бывший генерал старой армии и командующий Восточным фронтом РККА В. А. Ольдерогге (под его командованием когда-то был М. Н. Тухачевский) и целый ряд преподавателей военных учебных заведений.
Особенно болезненным удар оказался по профессорско-преподавательскому составу. Военные академии и училища в значительной степени опирались именно на опыт бывших офицеров императорской армии. Теперь же эта среда оказалась под подозрением.
Впрочем, масштабы были в сравнении с 1937-м годом не те. Кроме того, большую часть арестованных «спецов» в РККА либо отпустили, либо позднее амнистировали, сократили сроки и т.д.
Многие потом пережили 1937-й и в ту пору не подвергались преследованиям (Ф. Ф. Новицкий, М. Д. Бонч-Бруевич, Д. Н. Надёжный, В. А. Афанасьев и т. д.). Другим повезло меньше, их биографии оборвались в 1937–1938 (П. П. Сытин, А. И. Верховский, А. Х. Базаревский, тот же А. А. Свечин и т. д.).
Как Тухачевский ещё до 1937 года оказался рядом с репрессиями.
Увы и ах, но в самой РККА никакой солидарности меж командирами не было и близко. Процветало доносительство, конкуренция между «спецами» и «молодыми командирами», борьба различных влиятельных групп.
Так что «Весна» скорее поощрялась другими командирами — которые через несколько лет сами станут фигурантами различных дел.
Любопытно, что М. Н. Тухачевский, которого позднее самого обвинят в заговоре, ещё в начале 1930-х едва не оказался фигурантом аналогичного дела.
Из-за контактов с арестованными военными специалистами подозрение пало и на него. Однако тогда Тухачевскому удалось избежать серьёзных последствий.
Более того, он воспользовался ситуацией для сведения счётов со своими оппонентами.
Так, под репрессии попал известный военный теоретик А. А. Свечин, критиковавший взгляды М. Н. Тухачевского на ведение будущей войны.
Вообще, М. Н. Тухачевский временами стремился быть «большевиком больше, чем сами большевики».
Он был сторонником выдавливания из РККА «старорежимных спецов», тогда как А. А. Свечина вообще открыто называл «агентом интервенции империализма» (причём делал это в 1931 году, в тот момент, когда Свечин был под арестом — что могли означать такие публичные обвинения со стороны Маршала Советского Союза?).
За что? За то, что А. А. Свечин предлагал разные методы ведения войны, не только «ура-наступательный», но и на истощение (к вопросу о том, много бы М. Н. Тухачевский в сорок первом навоевал, даже если он не был заговорщиком).
И хотя решения о репрессивных практиках принимали не М. Н. Тухачевский и его сторонники, но пока им было выгодно — шельмование своих оппонентов они активно поддерживали. Ну а потом уже наступил 1937-й.
До середины 1930-х годов политические репрессии в армии всё же оставались относительно ограниченными. Они затрагивали отдельные группы, преимущественно «бывших» офицеров, преподавателей или конфликтных командиров.
Однако весной 1937 года ситуация изменилась качественно. Но подготовленная почва имелась давно, а точечные репрессии в РККА не являлись чем-то диковинным.
Другой вопрос, что чистка в армии являлась лишь частью масштабных репрессий 1937 — 1938 гг. А вот точечные «дела» в Красной Армии имели место и после 1938-го, и в ходе Великой Отечественной, и после Победы.
Так что в известном смысле репрессии в РККА имели более широкие временные рамки. Просто «три маршала из пяти и все командармы» — это конечно пик, на который все обращают внимание.
Но на мой взгляд, дело «Весна» возможно было не менее вредным: оно затронуло действительно высокообразованных спецов из военно-преподавательского состава.
И показало: РККА до сих пор не монолитна, не готова защищать «своих» (пусть и «не того происхождения»), наоборот, помогает их «топить». И в 1937-м всё происходило просто в больших масштабах.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!