Весной 1943 года командир танковой бригады полковник Мельник проводил смотр маршевого пополнения, прибывшего с Урала накануне Курской битвы. Обходя строй, он остановился у одного из экипажей. Командир танка, лейтенант Чумаков, доложил: «Механик-водитель сержант Лагунова». Комбриг машинально поправил: «Не Лагунова, а Лагунов». Чумаков, чуть замявшись, ответил: «Товарищ комбриг, это девушка. Лагунова Мария Ивановна». Мельник опешил. Он видел на фронте женщин — связисток, санитарок, снайперов, — но механик-водитель «тридцатьчетверки», да ещё и девушка?
Полковник Мельник позже вспоминал этот эпизод в мельчайших подробностях. Перед ним по стойке «смирно» стоял танкист среднего роста, с серьезным, обветренным лицом. Ни тени смущения, ни робости — только усталость после долгой дороги. Он попытался уговорить Лагунову перейти в резерв, обвыкнуться, осмотреться, привыкнуть к боевой обстановке. Мария ответила отказом. Комбриг понял: спорить бесполезно. Пришлось оставить.
Трактор, киномеханик и письмо Калинину
Мария рвалась на фронт с первых дней войны. Её старший брат Николай ушёл добровольцем в июне 1941-го и вскоре погиб. Сама она обивала пороги военкоматов в Свердловске, пока наконец не добилась направления в Челябинск — в военную автотракторную школу. Зимой 1942-го попала на Волховский фронт трактористом в батальон аэродромного обслуживания. Расчищала взлётную полосу, буксировала самолёты, смотрела на вернувшиеся с задания искорёженные машины. А потом авиабомба, взрывная волна, контузия — и госпиталь.
После выписки её зачислили в запасной полк киномехаником. Там, в феврале 1943-го, в часть прибыл офицер-танкист, отбиравший добровольцев на курсы механиков-водителей. Мария записалась первой. Офицер лишь усмехнулся: не женское дело. Тогда Лагунова пошла до конца — написала письмо самому Михаилу Ивановичу Калинину, Председателю ВЦИК. И добилась. Учебный танковый полк в Нижнем Тагиле встретил её с тем же недоверием, но экзамены она сдала досрочно, став одним из лучших выпускников курса. От предложения остаться инструктором отказалась. Путь был один — на фронт.
Первый бой: страх, тошнота и ни шагу назад
Первый бой Мария запомнила до мелочей. Танки стояли замаскированные в укрытиях, а вокруг уже рвались снаряды. На броню её машины вскочили человек десять автоматчиков. Командир, лейтенант Чумаков, крикнул: «Вперёд!» — и тридцатьчетверка рванулась в пекло.
Сквозь смотровую щель Мария видела ориентиры и вела машину по ним. Двигатель ревел, пушка ухала, башенный пулемёт трещал без умолку. Когда немецкие пули забарабанили по броне, голос командира потонул в этом грохоте, и Чумаков, пробравшись к ней, стал подавать сигналы руками: хлопок по правому плечу — вправо, в спину — давить.
Она развернула танк и увидела прямо перед собой вражеский блиндаж, из которого бил пулемёт. Нажала на акселератор. Брёвна хрустнули под гусеницами. После боя Мария высунулась из люка, огляделась — и едва не потеряла сознание. Поле было усеяно трупами, перевёрнутыми пушками, распоротыми повозками и лошадьми. Страха не было. Но тошнота подступила к горлу. Она спряталась обратно в танк — нельзя было показывать слабость.
Дальше были бои под Броварами, Дарница, Киев. Бригада шла на запад, а о Лагуновой уже говорили: «Это наш танковый ас». В наградном листе на медаль «За отвагу» было записано: «Смело и решительно вела свою боевую машину на штурм вражеского узла сопротивления».
Княжичи: последний бой Маруси
24 сентября 1943 года в бою за деревню Княжичи танк Лагуновой первым ворвался на позиции врага. Уничтожил противотанковую пушку, около двадцати солдат, раздавил блиндаж. Село несколько раз переходило из рук в руки. В одной из контратак командирский танк, где механиком-водителем была Лагунова, снова шёл впереди. А потом снаряд попал в машину.
Очнулась Мария в госпитале. Ног не было. Обе ампутированы. Перебита ключица, не действовала левая рука. Её вывезли самолётом в тыл, она перенесла множество операций. В омском госпитале в палате лежало семеро девушек — и только у неё одной не было обеих ног. Иногда силы покидали её, она отказывалась есть, плакала, ей не хотелось жить.
Выстояла. Помогли письма от фронтовых товарищей, которые приходили в госпиталь ежедневно. Именно там, на больничной койке, Мария Лагунова получила орден Красной Звезды за бой у Княжичей.
«Фрау Мересьев»
После выписки Лагунова не ушла на покой. Вернулась в тот самый учебный полк в Нижнем Тагиле, где когда-то училась, и, передвигаясь на протезах, служила телеграфисткой до 1948 года. Вышла замуж за Кузьму Фирсова, с которым познакомилась в госпитале — он тоже был инвалидом войны. Родили двоих сыновей: Николая, в честь погибшего брата Марии, и Василия, в память о брате мужа.
В 1960-х, уже с трудом перенося астму, Мария Ивановна переехала на Украину, в Хмельницкий, а позже в Бровары. Работала на фабрике, воспитывала детей и внуков, ездила с делегациями за рубеж. Там, в Германии, один журналист усомнился, что «фрау» может быть механиком-водителем танка. Лагунова молча забралась в кабину, упёрлась протезами в педаль фрикциона и повела машину. Потрясённый немец закричал: «Браво, фрау Мересьев!»
Память
Мария Ивановна Лагунова ушла из жизни, оставив после себя удивительную судьбу. Знаменитый писатель и историк Сергей Сергеевич Смирнов, много общавшийся с ней, писал: «Она героиня войны, героический борец в послевоенной жизни. Её характер и воля были крепки, как уральская сталь, её судьба ярка и необычайна, как уральские самоцветы, и вся её биография — подвиг».
Именами Марии Лагуновой названы улицы в деревне Княжичи и городе Бровары. В Нижнем Тагиле и Катайске установлены мемориальные доски. В музейно-мемориальном комплексе «История танка Т-34» в Московской области часть экспозиции «Женщины и танки» посвящена ей — единственной девушке, что управляла тридцатьчетвёркой в бою. А в 2015 году вышел документальный сериал «Прекрасный полк», третья серия которого — «Маша» — рассказала её историю миллионам зрителей.
Как вы думаете, что даёт человеку силы после такого испытания не просто жить, а служить, работать, растить детей и доказывать всему миру, что характер важнее физических возможностей?