Как Северная столица обошла Москву в загородной жизни.
Современная дача, эволюционировав из дворянской привилегии и советских «шести соток, осталась пространством автономии, обладающим своими традициями и культурным кодом. А зародилась дачная мода в Петербурге.
По велению императора: как появились дачи
Слово «дача» происходит от глагола «дати» («давать») и не переводится на иностранные языки. Первые дачи появились во времена Петра Первого: император раздавал приближенным земельные наделы вдоль дороги в Петергоф. Это был не только способ наградить за усердие, но и возможность удержать вельмож от поездок за границу и в дальние деревни, что облегчало контроль за ними.
На дарованной земле следовало построить презентабельный дом и выполнить благоустройство по европейскому образцу. Проводить время требовалось по-светски: устраивать ассамблеи, приемы, прогулки.
Более века дачи оставались привилегией аристократии. В 1832 году Николай I издал «дачный указ», по которому землю в Петергофе мог купить каждый желающий, но с условием: нужно было подать личное заявление императору и указать фамилию будущего архитектора. А позднее последовательно расширяет список «дачных указов».
«При отводе каждого участка Комитет выдает владельцу сначала свидетельство только на временное владение участком. Право же на вечное и потомственное владение выдается не прежде как тогда, когда и строения дачи, и сад будут окончательно, согласно условиям и фасаду, устроены», — говорилось в документе, «о раздаче в г. Кронштадте загородной земли под постройку домиков или дач и разведение садов».
Однако из-за высокой стоимости земли и бюрократических сложностей многие предпочитали снимать дачи на сезон.
Великое дачное переселение
Со временем популярность дачного времяпрепровождения росла. Причем в Петербурге эти процессы шли гораздо активнее, чем в Москве. На распространение дачной моды влияли особенности развития территории. В отличие от утопающей в садах и скверах патриархальной Москвы, в городе на Неве остро не хватало зелени и мест для прогулок.
«Город изрыт весь точно во время осады: пешеходы, конки, экипажи — все лепится к одной стороне. Трудно жить в Петербурге летом, в знойные дни, а еще хуже того в тихие вечера после них: дышать нечем, на улицах висит сизоватая пелена каких-то промозглых испарений, начинает пахнуть даже на лучших улицах гнилью, навозом», — описывал современную ему ситуацию писатель и историк Сергей Минцлов в книге «Петербург в 1903–1910 годах».
Петербургские дачи имели ряд отличий от московских. В то время как в окрестностях Москвы сохранялся традиционный усадебный стиль, под Петербургом в основном развивались модерн и деревянное зодчество с элементами классицизма. Также местные дачи были центрами светской жизни, тогда как дачники старой столицы жили более семейным, патриархальным укладом.
Дачному буму способствовали железные дороги и, как ни странно, холера. В XIX веке летом города регулярно переживали эпидемии, а столичный воздух считался нездоровым. Жители массово стремились уехать из Петербурга.
«Петербургский обычай повелевает каждому порядочному семейству переезжать на дачу. От знатного барина и богатого купца до мелкого чиновника и конторщика каждый выезжает на дачу с половины мая», — приводит строки из письма петербурженки в очерке для «Северной пчелы» журналист и издатель Ф. В. Булгарин.
Развитие железной дороги сделало доступными более отдаленные территории, а летнее расписание и абонементные билеты позволяли отцам семейств без проблем добираться на службу и обратно. Примечательно, что вслед за состоятельной публикой в дачную местность на лето перебирались городские нищие и уличные артисты.
Дачные места и их характер
Поиски подходящей дачи начинались ранней весной. Сезон обычно длился с мая по август. Во многих случаях снять дачу было дешевле, чем арендовать городскую квартиру. Поэтому часть петербуржцев приспособилась экономить: лишнюю мебель отправляли на склад, а на природе жили с апреля по октябрь.
До загородного жилья добирались на разном транспорте: на поезде и пароходе, на собственных экипажах, дилижансах или нанятых извозчиках. Мебель и утварь везли на телегах, а иногда — в арендованном вскладчину вагоне.
Постепенно у петербургских дач сформировалась собственная карта престижности. Причем со временем она менялась, в том числе из-за смены взглядов самих дачников.
«Карповка — это первая ступень дачной жизни. Серый купец, познавший прелесть цивилизации в виде дачной жизни и решаясь впервые выехать на лето из какой-нибудь Ямской или с Калашниковской пристани, едет на Карповку и потом, постепенно переходя к Черной речке, Новой деревне, Лесному, дойдет до Парголово и Павловска — одним словом приобретает лоск и быстро идет по пути к прогрессу», — отмечает писатель Н. А. Лейкин в очерке «Наше дачное прозябание».
К началу XX века Лахта стала излюбленным дачным местом петербургских немцев и англичан. В Стрельне было много молодежи, Парголово-1 выбирал коммерческий мир, главным образом иностранные негоцианты, а Парголово 2–3 — интеллигенция. Келломяки (Комарово) привлекал банкиров, купцов, фабрикантов, артистов, врачей и владельцев модных магазинов и мастерских, тогда как в Юкках и Токсове отдыхали те, кому нужно было уединение.
Красное Село, Дудергоф и Гатчина считались сравнительно недорогими дачными местами. Дешево сдавались дачи в районе Старой и Новой Деревни и Удельной, а также в Луге и Лигово.
Самые дорогие и фешенебельные дачи располагались в Солнечном, Репино, Сестрорецке, Тарховке, Разливе, Павловске и Петергофе. При этом в Царском Селе дачников было немного, несмотря на благоустроенность. Пользовался популярностью Сиверский, получивший название «дачной столицы» (к 1910 году здесь насчитывалось 40 тысяч дачников).
В этих местах бывали Анна Ахматова, Александр Блок, Федор Шаляпин, Вера Комиссаржевская, Андрей Белый и Максим Горький. Корней Чуковский написал здесь «Муху-Цокотуху», а Кузьму Петрова-Водкина красные девонские пески Оредежа вдохновили на создание картины «Купание красного коня».
Дачная повседневность
Дачи значительно отличались друг от друга: это могли быть как крестьянские избы или скромные дома, построенные для сдачи в аренду, так и богатые меблированные строения или даже усадьбы. Дорогие дачи отличали изысканные интерьеры — резные буфеты, кузнецовский фарфор, шторы с ламбрекенами, камины с зеркалами, витражные веранды с плетеной мебелью. Иногда в доме имелись даже рояли, а также ванна и ватерклозет.
Дачная жизнь не подразумевала привычной сегодня обработки грядок. Летняя торговля доставляла все необходимое прямо к дому: молоко, булки, мясо, рыбу, сыр, масло, сладости, галантерейные товары и даже фейерверки. Люди разных чинов и достатка проводили время в созерцании и развлечениях: гуляли, катались на лошадях, велосипедах и лодках, купались, рыбачили, охотились, играли в карты, музицировали, устраивали пикники, танцы и домашние спектакли.
Отдельно выделялась категория дачников, которые выбирались из столицы лишь на выходные, — отцы семейств, проводившие будни на службе.
«Выходишь из присутствия разбитый, измочаленный; тут бы обедать идти и спать завалиться, ан нет, помни, что ты дачник, то есть раб, дрянь, мочалка, и изволь, как курицын сын, сейчас же бежать по городу исполнять поручения», — описывал герой рассказа А. П. Чехова «Один из многих» типичное ощущение «дачного мужа».
Атмосфера на дачах была довольно демократичной. Соседям дозволялись визиты без предварительного приглашения, а в одной компании могли оказаться люди разных сословий. Впрочем, по возвращении в город подобная вольница продолжения не имела. Как и романы, которые местная публика заводила от скуки, — «не всерьез, а по-дачному».
Местами притяжения становились станции: здесь любили гулять, встречать прибывающих приятелей или заводить новые знакомства. Выделялись вокзалы и курзалы, становившиеся не только местом встречи, но и досуга: там проходили концерты, играли оркестры и устраивались «пристанища и удовольствия публики». В крупных дачных поселках были магазины, лавки, трактиры, рестораны и театры, где выступали столичные артисты.
Распространение дачной моды повлекло за собой издание сезонных газет для дачников, а также обилие фельетонов и карикатур.
К деятельному садоводу и обратно
С приходом советской власти многие дачи изъяли и передали под библиотеки, санатории, склады и конюшни; курортные территории сделали доступными для отдыха трудящихся. Личные дачи в сталинскую эпоху полагались уже только высшему руководству и отдельным выдающимся людям.
Позднее появились садоводческие товарищества и жесткие регламенты по размерам участка и построек. Максимальная площадь дачного домика не могла превышать 30 квадратных метров. Тогда же «бездельный дачник» превращается в деятельного садовода. В 1960-е и 1980-е дачное движение снова переживало подъем — сначала как форма летнего отдыха, потом как способ выживания в условиях дефицита.
Сегодня дача привлекает петербуржцев возможностью выбраться из суеты города, становится местом гедонизма, которое каждый старается обустроить, исходя из собственных представлений о прекрасном. По данным опросов, дачи имеют 56% жителей Северной столицы, еще 19% присматриваются к покупке участка. В Ленинградской области в 2026 году снять дачу можно примерно от 25–30 тыс. рублей в месяц, однако верхняя граница цен существенно выше — до 350 тыс. рублей и более, в зависимости от состояния дома, площади и локации.
Елена Дудина