Проба пера
У Салмана Рушди читала почти все, что не означает ровного к нему отношения. Так "Землю под ее ногами", которую ценят все (кто есть кто-то), я не люблю; Букер букеров "Детей полуночи" скорее признаю эталонным образцом постколониального романа, чем книгой, которую хотелось бы читать и перечитывать; к "Джозефу Антону" и "Ножу" с интересом и сочувствием; к "Шайтанским аятам" (которые "Сатанинские стихи" с интересом, хотя сейчас помню из них только трех птиц-женщин, сначала включенных Пророком в святую книгу, затем исключенных из нее и объявленных демоницами, что и породило основную коллизию рокового для автора романа. Люблю "Клоуна Шалимара", "Два года, восемь месяцев и двадцать восемь ночей" и "Флорентийскую чародейку", а больше всего "Кишота".
ПВывод: кто, увидев, пока не читаного Рушди тотчас хватает, не озаботившись провенансом, тот я. В том смысле. что приняла "Гримуса" за новую книгу и все время чтения мучилась осознанием деградации одного из любимых писателей. И терзалась испанским стыдом, думая: ну почему творческие мужчины за 60, 70, 80 так часто скатываются в непотребную эротоманию, и почему никто не сказал ему, что это откровенно плохо, что не стоит публиковать такого, это лишь нанесет ущерб репутации - в таком духе. Домучила с трудом, и лишь сейчас, уточнив дату написания, поняла, что написана ненавидимая прокуратором (зчркнт) не полюбившаяся мне книга в 1975, 28-летним парнем, что это был дебют, да к тому же, сделанный для конкурса фантастических произведений.
И выдохнула - это он не исписался, а просто еще не расписался. На самом деле, в "Гримусе", несмотря на его неуклюжесть и некоторую гротескность, уже большее из того, что станет неотъемлемой частью писательского стиля. Соединение нежности с жестокостью, рискованная эротика на грани непристойности, сложные братско-сестринские отношения, сочетание в одном тексте разных философско-религиозных концепций: от суфизма с его божественной любовью к христианству, исламу и шаманизму.
Дань фантастической тематике конкурса - множественность миров с Розой в центре мироздания (Салют, "Темная башня") и путешествия по мирам в стиле "Обмена разумов" Шекли. Ироничный вызов в том, что писатель индиец делает героем своего романа индейца, ненавязчиво намекая на постколониальный дискурс и все то, что золотой миллиард задолжал вытесненным народам. Хотя также отражает умение Рушди ставить перо на службу "заказчикам музыки". Но в целом сыро, рыхло, очень эпатажно и не очень интересно.
Зато не длинно. Пусть будет.