Какая роль Тома Харди первой приходит на ум, когда вы слышите его имя? Возможно, это наводящий ужас Бэйн с его причудливым, хорошо поставленным голосом из «Темного рыцаря: Возрождение легенды» — самого кассового фильма в карьере актера. Или же неуравновешенный заглавный персонаж из «Бронсона», который в 2008 году буквально вывел Харди на голливудскую орбиту. До этого у него уже были заметные работы, включая роль злодея в паре с Патриком Стюартом в фантастическом боевике «Звездный путь: Возмездие», но именно «Бронсон» стал той самой точкой невозврата и восхождения. А как насчет обходительного и остроумного Имса — «специалиста по проникновению» из философского боевика «Начало»? Или немногословного, но такого выразительного Макса Рокатански из легендарного, долго вынашиваемого блокбастера «Безумный Макс: Дорога ярости»? Можно также вспомнить и его блестящее раздвоение личности в образах Венома и Эдди Брока в одноименной трилогии.
Однако, если вы один из величайших режиссеров современности Стивен Спилберг, ответ будет совершенно иным. В интервью изданию LADbible Entertainment еще в 2018 году мэтр, известный своим бунтарским духом и умением рассказывать истории, не раздумывая, назвал совершенно другую, по его мнению, лучшую и самую недооцененную роль Харди: «Я считаю "Острые козырьки" чем-то невероятным. Вы только посмотрите на Тома Харди, честное слово! Ну разве он не великий актер? Он великолепен в "Козырьках", и, пожалуй, это моя любимая роль Тома Харди».
За свою впечатляющую, четвертьвековую карьеру Том Харди накопил внушительный арсенал разноплановых и запоминающихся образов. Он мог в одиночку удерживать внимание зрителя на протяжении всего фильма, будучи единственным персонажем в кадре в психологической драме «Лок». Он был ключевым элементом самых пронзительных визуальных образов в военной драме Кристофера Нолана «Дюнкерк». Он филигранно сыграл близнецов с кардинально разными характерами в криминальной драме «Легенда», а также медленно и пугающе сходил с ума в роли пораженного сифилисом Аль Капоне в нестандартном байопике «Капоне». И со всем этим богатством большого экрана трудно не согласиться со Стивеном Спилбергом: несмотря на всю мощь его киноработ, Харди никогда не был столь же хорош, как в роли еврейского гангстера Альфи Соломонса в сериале Стивена Найта «Острые козырьки».
Том Харди не просто талантлив, он — актерская аномалия, которая порой кажется существующей в своем собственном, отдельном от партнеров по площадке фильме, затянутая в вихрь эксцентричных манер. Но в «Острых козырьках» волшебным образом произошло нечто уникальное: он смог включить «режим полного Тома Харди» со всеми его странностями, и это сработало идеально. Его подготовка к роли была под стать персонажу — со своими необычными, если не сказать эксцентричными, шагами, включая работу над уникальной физикой и акцентом. Странный, завораживающий голос? Есть. Дикий, непредсказуемый взгляд? Присутствует. Гипнотическая физическая форма, наполненная скрытой угрозой? Можете не сомневаться. Каким бы причудливым ни был творческий метод Харди, итоговое выступление не просто вписалось в эстетику шоу — оно стало его неотъемлемой, ослепительной частью.
«Острые козырьки» — это история о беспощадной борьбе за власть, о циклах насилия и возмездия, где имя Харди поначалу вряд ли входит в первую тройку ассоциаций. Но даже на фоне Киллиана Мерфи, который в роли Томаса Шелби предстает перед зрителем настоящим титаном с глубокими, словно преследуемыми прошлым глазами, Харди умудряется затмить всех в каждой сцене с его участием. Его Альфи Соломонс появляется в кадре с подчеркнуто развязной, наплевательской походкой и, казалось бы, дьявольски беспечным отношением к происходящему. Однако за этой маской скрывается гениальный интриган, который практически всегда на шаг, а то и на два опережает своих противников.
Альфи Соломонс, лидер могущественной еврейской банды из лондонского района Камден-Таун, — это воплощение хаоса и холодного расчета одновременно. Ветеран Первой мировой войны, человек, чье прошлое овеяно ужасом и насилием, он сочиняет собственные правила реальности, сочетая в себе библейскую жестокость и мрачную иронию. Его диалоги с Томми Шелби — это отдельный вид опасного искусства, где каждая пауза, смена тона или неожиданное движение могут означать что угодно: от шутки до смертного приговора. Это классический оппортунист, который без колебаний отвернется от союзников, если на шахматной доске преступного мира ему подвернется более выгодная комбинация. В нем нет места сантиментам, по крайней мере, внешне. Но именно в этом и заключается актерский триумф Харди — в демонстрации того, как с течением сериала в этом ходячем расчете медленно прорастают семена искренней, хоть и глубоко запрятанной дружбы по отношению к Томми, в чем сам Альфи никогда бы не признался.
Будучи формально «всего лишь» второстепенным персонажем в долгоиграющем сериале, работа Харди в «Острых козырьках», скорее всего, до сих пор остается его самой недооцененной ролью. Тот факт, что сам Стивен Спилберг выделяет эту роль как свою самую любимую, говорит о ее актерской глубине и уникальном магнетизме. И хотя персонаж Гая Ричи по прозвищу Красавчик Боб из фильма «Рок-н-рольщик», возможно, и носит самое запоминающееся и ироничное имя среди всех героев Харди, его самая сильная и магнетическая актерская работа все же связана с телевидением. Альфи Соломонс стал тем самым персонажем, где эксцентрика, талант и смелость актера воплотились в свой высший и самый недооцененный пилотаж.