Людмила Райкова.
Глава 37.
Честное слово – не стоило Мане включать этот фильм ужасов. Просто так получилось. После безуспешных поисков пропавших бабушек и растворившейся неизвестно где племянницы, Маня рухнула в кровать в надежде забыться. Теленовости, задаче уснуть способствовали плохо. На всех каналах говорили о почти неизбежном ударе по центру враждебного Киева. Мол, подзуживаемый Стармером Зеля, нацелил ракеты с ядеркой, прямиком на Красную площадь и ждет утра 9 мая. Парад начнётся, он даст команду «Выстрел» и всё! Что же нам ждать, как приговорённым к расстрелу?
Политическая суета накануне только накаляла страсти. Парад дело святое, победу дедов надо защитить. И нечего цацкаться с обезумевшими нациками, – шарахнуть по Банковой, чтобы вместо района осталась глубокая воронка. Тогда весь мир увидит, что мы не шутим. У Мани, на фоне всего, произошло расслоение желаний. С одной стороны, ей очень хотелось, чтобы Кремль наконец дал сдачи не только Зеле, но всей русофобской европейской верхушке, чтобы вернуть если не уважение, то хотя бы страх к её отечеству. А с другой, безудержная истерика, с которой Захарова строчила заявлениями как из пулемета, рождала в Мане подозрения, что мидовская дама истерит от страха. Знает что-то, что неизвестно простым гражданам?
Щёлк. Теперь мы просто обязаны послать на Банковую орешник!
Щёлк. В карту поражений надо включить Лондон!
Маню тоже обидели латышские власти – счет заблокировали, а владельцы «Теле-2» ни в какую не хотят по письму разрывать договор. То прислать надо было заявление два месяца назад. То требуют личного присутствия. С каждым ответом, хорошо воспитанная Маня успокаивает себя русским матерком. Ихнему Теле2, упрямство принесёт доход, ей убытки.
Щёлк. Нанести показательный удар в День Победы оправдано и символично!
Почему? Как? От дронов, в жилых домах за тысячу километров от Киева вылетают стены, пылают пожары. В новостях трагическими голосами передают сводки о потерях среди мирных. Маня знает от Соловьева, что Москва так надёжно защищена от дронов, что губернаторам всей страны надо ехать и немедленно перенимать опыт. Глеб на дежурстве, а она под одеялом. Расстроена пропажей тётушек, напугана новостями, затравлена комарами, которые с единственным тёплым днём проснулись и ринулись в атаку. По всему дому включены фумигаторы, но изголодавшимся тварям это ни почём.
Щёлк. На экране не поют, не заманивают выигрышными лотерейными билетами. Ночная улица освещается тусклыми фонарями, такси времён царя Гороха, и девушка в лёгком платье садится в машину. Следом, несмотря на возражение дамы, в такси загружается молодой человек. За рулём толстяк с сальными волосами. Он смотрит, как парочка спорит и не уточняя адреса трогает машину с места. За окном ночь с редкими фонарями, в салоне между парнем и девушкой разборки. Она хочет ехать домой одна. Из перепалки видно, что ещё недавно пара жила вместе. Но она узнала об измене и выставила красавчика из дома. Он жаждет помириться, но ведёт себя нахраписто. Водитель скоро включается в спор парочки, предлагает вызвать для кавалера такси. Потом напоминает девушке, что это именно он вёз её к роддому. Тому самому где родился его сын. Интересуется, всё ли в порядке с малышом. Так кавалер-пассажир узнаёт, что его любимая беременна. Спор меняет направление и набирает обороты. Таксист ведёт машину без адреса и периодически своими репликами подливает масла в пламя скандала… Маня уже готова была в очередной раз щёлкнуть пультом, когда на заднем сидении между парочкой видит фигуру в салоне. Бледное лицо неподвижно, а рука бережно гладит живот девушки.
За окном темно, редкие фонари высвечивают по обеим сторонам густой лес. Фары обвешивают коридор, по которому движется такси. Двухполосная дорога, зажатая с двух сторон деревьями, наверху сомкнувшиеся мощные ветви. По Маниной спине пробегает холодок. Именно по такой дороге в Польше она вела пежо семь лет назад. Глеб, укрывшись спальным мешком свернулся на заднем сидении и уснул. У него болел зуб, навигатор дал сбой, неожиданно пропал интернет. Они искали мотель, но безуспешно. До Сувалок 550 километров. Но Манина задача, доехать до любого населённого пункта, найти ночное кафе и спросить о мотеле. Дорога хорошая без ям и ухабов. В Польше вообще неплохие дороги, но сплетённые над головой массивные ветви и узкий световой коридор в этом туннеле. На показателе уровня топлива стрелка приближается к красной отметке, а впереди никаких признаков жилья. Мане страшно, и она, зажав свои фантазии железным кулаком воли, ведёт машину в неизвестность.
Водитель такси на экране, не знает адрес, по которому следует доставить пассажиров. Да он толстяку и не нужен. У таксиста своя цель. Он выследил единственную знакомую ему беременную женщину, и должен обменять её ещё не рождённого ребенка на своего сына. Такую сделку он заключил с привидением. Приведению ребёнок, и сын поправится. А девушке просто не повезло сесть неделю назад в такси, чтобы ехать в роддом. Толстяк вырубил агрессивного пассажира электрошокером, напоил водой с наркотиком пассажирку. Рассказал бедняге, как на этой дороге он остановился, чтобы подобрать одинокую женщину. Но она исчезла, а когда таксист снова тронул машину то привидение уже молча сидело внутри. Оно поселилось в салоне и однажды проникло в спальню к ребёнку, после чего малыш заболел. И тогда, чтобы спасти сына, он заключил с привидением сделку. Теперь уже и девушка видит странную фигуру, то на обочине, то рядом с собой. Машина следует за световыми лучами по дороге-туннелю к катастрофе. Маня предполагает, что ничем хорошим этот сюжет не закончится, тянется к пульту, чтобы отключить телевизор. Пульт падает, приходится вставать, включать свет. По потолку медленно движется тень размером с грецкий орех. Маня прилипает к «ореху» глазами, слышит с экрана крики, хлопают дверцы машины. Вместо того чтобы зажмурится и ничего не видеть, она выключает свет и поворачивается к экрану, такси разгоняется, а ему наперерез выбегает из леса недавняя пассажирка. Толстяк жмет на тормоза. Поздно. Удар, автомобиль подпрыгивает и останавливается. Водитель выскакивает из машины, на обочине и под колёсами никого. Он в отчаянии обхватывает руками голову, потом возвращается в салон и в зеркале заднего вида видит уже двух пассажирок с бледными лицами. У Мани с телевизором договор. Она смотрит пару программ, в определенное время объединяя их с делами по хозяйству. По пятому каналу сериал «След». И только сегодня, когда исчез интернет и невозможно послушать перед сном сказку, она наткнулась на этот ужастик. Который схватил её своими кошмарами и держал до самого финала. Маня старается не смотреть в сторону тени на потолке, крадется в другую сторону и прижавшись к Глебу наконец засыпает. Муж спит беспокойно, брыкает ногами, с боку на бок поворачивается с вертикальным взлётом, закручивается в одеяло. Такое травмоопасное соседство вынудило их организовать в квартире две спальни. С двумя огромными кроватями. Глеб засыпает у Мани под боком, дождавшись вечера с Соловьевым. И если муж не проснувшись начинает крутится во сне, Маня прихватив телефон, от греха подальше переселяется. Сегодня исключительный случай. Она готова спать без одеяла, получить пару ударов по голове и спине. Только подальше от чудовища на потолке и телевизора, за тёмным экраном которого всё еще затаились привидения.
Проснулась Маня бережно укрытой, с заботливо подоктнутым одеялом. И первое, что увидела – изумрудное море, крутую каменистую дорожку, по которой они сейчас спустятся к пляжу. Фотообои из снимка, сделанного в Пиране, они разместили строго напротив кровати – открываешь глаза, окно плотно зашторено, а из этого искусственного, видишь море до горизонта и дорожку. Вставай и спускайся, чтобы поплескаться в своё удовольствие. Иногда даже короткая радость-обманка способна настроить мироощущение на радостную волну. Маня поджимает колени, и как пружина разгибается, уже ногами на полу. С кухни доносится шум воды и тихое позвякивание ковшика. Муж, покончив с зарядкой готовит завтрак.
Хорошо. Маня появляется на кухне уже умытой и причёсанной.
- Нога болела? Аспирин забыла выпить перед сном?
- Не забыла. Ужастик включила, а выключить не смогла. Потом кто-то с потолка на меня прицелился. Не спальня, а пещера ужасов. Сбежала к тебе.
Глеб докладывает в тарелку половину ложки овсянки, удовлетворенно кивает головой, снимает с весов свой завтрак. Спрашивает, готова Маня к трапезе или нет. Конечно готова, уже и тарелку достала и клубничное варенье на столе.
Глеб привычно тянет руку к пульту. В тихое домашнее пространство, такое уютное и сонное, опять врываются споры, разбомбят наши Киев или нет. После такого потока заявлений, просто обязаны жахнуть. Иран может садануть по американским базам и топливным терминалам саудитов. Показать, что готов за себя постоять. А мы и вовсе имеем полное право. В ответ на санкции, за разбитые порты в Туапсе и Усть Луге. За оскорбления и унижения, за обманы и грабеж, страна должна наконец показать зубы. Не бедному украинскому населению, а его преступной верхушке, которая на территории незалежной организовала концлагерь. Без права голоса и свободы передвижения. Говорить русским на родном языке, там преступление. А клика Зеленского все совещания проводит на русском!
- Если и теперь не ударят по Банковой, значит сдают страну.
Глеб смотрит не на экран, а в тарелку. Маня видит среди гостей в студии, Казакова. Она вообще не хочет видеть и слышать, как пропагандисты накручивают население. Вынуждают граждан ждать с тревогой 9 мая. Поэтому орудует ложкой машинально, уставилась на экран и не отвечает Глебу.
- Как думаешь, ударят?
- Я не думаю – боюсь. Вчера, чтобы не слышать эти боевые крики и не поддаться панике, гуляла по каналам и набрела ужастик. Всего лишь хотела, чтобы меня успокоили перед сном добрым фильмом о любви. Или сказкой с любым сюжетом, без войны и бомбёжек. Увы, утром тоже самое. Скорее бы это 9 мая наступило, что ли.
Младшие внуки уже прислали фотографию прадедов фронтовиков. По рамочке в углу георгиевская лента. Маня надеется, что ребятишки не смотрят новости и не слушают аналитику. Зачем малышам понимать, что руководство нашего отечества, на всех переговорах разводят как лохов. Отвести от Киева войска, президента убедил Макрон. Переговоры в Стамбуле начались, мол не гоже подписывать соглашение с пистолетом у виска. А теперь что? Пол Европы под наводкой орешника, а наши паникуют, Парад Победы под угрозой террористических атак Зели.
- До праздника два дня. – Успокаивает Глеб. Он уже покончил с овсянкой, выскреб остатки из ковшика. Закурил.
На экране крупным планом показывают Казакова. Маня вся во внимании. Возможного удара европейцы испугались. Ради пиара говорят – дипмиссии эвакуировать не будут. А сами дипломаты переселились в польский Жешув. Ни одного свободного номера в гостиницах не осталось. Давно свалили со своим спец оборудованием, есть съёмки. На вопрос, будут ли провокации, Казаков отвечает, что не будут. Фицо везёт Путину секретное послание. Невозможно совместить послание с терактом. Казаков ссылаясь на обсуждение угроз 9 мая считает, что у политологов и граждан сбился прицел: «Все жаждут, чтобы прилетел беспилотник, убил на параде людей. И мы наконец шарахнули бы по пустым зданиям в Киеве. Да киевскому режиму нужна новая Буча, после этой провокации, поддержка режима выросла бы кратно. Вот и нарываются на удар. Чтобы визуально можно было сравнить с трагедией в Газе. Русские пятый год бьют по Украине, а картины ужасов нет. А как нам быть? Если состоится теракт, ударить надо. Другое дело, что мы как мировая сверхдержава не имеем права на такие массированные удары. Пример Ирана вдохновляет, но это региональная страна, её власти отвечают за судьбу своей страны и её граждан. А мы отвечаем за судьбу мира, и это приходится учитывать.»
Маня хочет согласиться с Казаковым, ей нравится, что политолог не призывает к бомбежкам, надеется и даже уверен, что День Победы пройдет без эксцессов. Но как Россия, с населением 150 миллионов человек, может нести ответственность за все 6 миллиардов жителей планеты? Это первое. И второе в 90-е к власти пришли ребята, которые обнулили завоевания Великой Отечественной. Дело не только в распаде СССР, развале ВПК. Само отношение власти и бизнеса к россиянам, свело почти до нуля их доверие. После Крыма и начала СВО, люди доверяют президенту, а экономический и финансовый блок считают чуть ли не диверсантами. Мане самой кажется, что они с Глебом живут в осаждённой крепости. Теракт на Красной площади могут организовать и свои ждуны. Чтобы Россия жахнула по Киеву, мир хором осудил непропорциональный ответ. И тогда можно обвинить президента в несдержанности, капитулировать перед Европой, и путь к счетам и особнякам свободен. Всё вернется на круги своя, от России станут отпочковываться республики. Ресурсы окажутся под контролем Запада. Вместо пенсий и пособий, не вписавшихся в рынок, русским останется кукиш с маслом. За то, что поддерживали Путина и СВО. Говорили: «Крым наш» и не устраивали митинги протеста против войны.
Казаков закончил выступление, Глеб ушёл за компьютер. Маня прочитала сообщения от Нади и Алексея. На яхте сморчка нет. Телефоны бабушек не отвечают. Абонент не абонент – надо нести заявление в полицию.
Маня смотрит на серый день за окном и думает, что наступила беспросветная полоса. Проверяет свое сообщение Ладке. Не прочла. Набирает Настю:
- Ты давно с Ладой разговаривала?
- В госпитале, когда всей толпой посмотреть на Пэтэра собрались. А что?
- Девочки второй день нет на связи.
- Тоже мне проблема, она порой на две недели исчезает без всякого предупреждения.
- А чего предупреждать – надолго от своих лошадей она не отлучается. Где сейчас конюшня?
- Нет! Нет! Нет! Я туда не поеду. Мне в госпиталь надо, ребята ждут. Договорились с дежурным врачом, чтобы я их повозила по Питеру, город показала. А то с этими непонятками по 9-му мая, весь этаж впал в депрессию.
Маня вздыхает, значит не одна она от информационного давления страдает. Хвалит Настю за организацию туристического обзора и прощается.
Попросит Лёшу сгонять на конюшню. Пусть прихватит килограмма три морковки и съездит.
Алексей не дома, тетёшкается с Гордейкой. Даша снаряжает коляску, покормит малыша и выставит их с дедом на улицу. Маня по голосу чувствует, как брат упивается перспективой гордо покатать коляску по родному району. Просит включить громкую, и делится своими сомнениями на предмет Лады. Обычно она не задерживается с ответом, а тут как в воду канула. Да ещё и вместе с бабушками. Алексей в сомнениях, конюшня на Карельском перешейке в сторону Выборга. И дом рядом, на первом этаже несколько номеров для хозяев, которые лошадей держат, на втором Ладкины апартаменты. Она теперь в квартире на Гражданке почти не живёт. А что не отвечает на сообщение, так интернет сбоит. Может там его и вовсе нет. Могли ли Люба с Нюрой поехать на конюшню? Вполне, они каждое лето туда наведываются. Маня слушает Анатолия с Алексеем молча. Глеб присаживается рядом и тоже внимает. Он устал от того, что Маня напряжённо ждёт новостей. Решает поучаствовать в организации поисков.
- Толик у тебя, наверное, есть телефоны Ладкиных друзей и подружек. Может обзвонишь их?
Племянник соглашается. Алексей, голосом приговоренного сообщает – вернёт Гордея с прогулки, перекусит что-нибудь, и так уж быть поедет на конюшню.
Маня прикидывает время – три часа на прогулку, сорок минут на обед. Пару часов на дорогу. Шесть часов ожиданий. Долго. Очень. Но, можно сократить время ожидания и потратить три часа на клубнику или розы. Глеб от дачной перспективы морщится. Маня предлагает ему остаться, и послав воздушный поцелуй закрывает дверь. Она отправляется рыхлить, полоть и разговаривать с розами. И пусть весь мир подождёт.