Мы продолжаем мини-цикл, посвящённый Юлии Друниной. В прошлой части мы остановились на событиях октября 1941 года. 22 числа семья Друниных прибыла в Заводоуковку. Их сразу же подселили в избу к местным жителям, расположенную на улице Полугорной, дом 8. Юля, прибыв на место, сразу же уселась писать письмо. И кому, как вы думаете? Самому товарищу Сталину – Верховному Главнокомандующему!
В письме она клялась отдать свою жизнь Родине и товарищу Сталину и слёзно просила немедленно отправить её на фронт. Удивительно, но ответ от «товарища Сталина» пришёл очень уж быстро – через три дня.
Все письма «товарищу Сталину» отбирали в районном центре – городке Ялуторовск – и жадно читали специальные на то поставленные люди, после чего ими занимались соответствующие службы. Письмо несовершеннолетней гражданки женского пола, эвакуированной из Москвы, было тотчас откомандировано в Ялуторовский райвоенкомат, располагавшийся в здании на улице Сталина. Оттуда, в тот же день, гражданке отослали короткий казённый ответ, состоящий из нескольких строгих сухих строчек.
В письме, подписанном райвоенкомом, с печатью, гражданка Юлия Владимировна Друнина официально извещалась, что «без особого указания женщин в армию не призывают». Поэтому Ялуторовский райвоенкомат не имеет права призвать её в ряды Красной Армии, даже в качестве добровольца. Здесь, в Сибири, действовали законы тыла.
Вот когда Юля поняла, в какую ловушку невольно попала. Она протянула письмо отцу, молча выразительно посмотрела на него. Владимир Павлович вздрогнул и отвёл глаза в сторону, прочитав во взгляде дочери немой укор.
Юля не проронила ни слезинки. Но какая буря бушевала внутри неё! На следующее утро Юля с улицы Полугорной напрямик через железнодорожные пути прошла к зданию вокзала, чтобы отправиться в Ялутоворский райвоенкомат и добровольцем записаться в Красную Армию. Юля, естественно, не смогла достать проездных документов на поезд, поскольку они выдавались только военным. Проторчав почти весь день на станции, она ни с чем пришла домой.
Но кто мог остановить её? 24 октября 1941 года, одевшись потеплее и взяв с собой комсомольский билет, ничего не сказав родителям (впрочем, они уже были на службе), Юля с улицы Полугорной вышла на железнодорожные пути и пешком прямо по шпалам потопала в сторону Ялуторовска. Ей предстояло пройти около 25 км.
Вот как описывала свой мужественный путь по шпалам из Заводоуковки в Ялуторовск Юлия Друнина:
«Я решила пойти в Ялуторовский райвоенкомат лично. Добраться туда можно было только пешком, по шпалам, оттопав двадцать с лишним километров, – обычно в Заводоуковке не останавливались никакие составы.
Шла я в самом радужном настроении. Меня осенила гениальная идея ,,потерять” паспорт (пусть попробуют затребовать дубликат из прифронтовой Москвы!) и прибавить себе годик или, ещё лучше, два.
На полпути меня остановили мост через Тобол и грозный оклик пожилого усатого часового:
– Стой! Кто идёт?
Тогда, ничтоже сумняшеся, я решила перебраться через реку по свободно плывущим бревнам – в те времена лес сплавляли не связанным в плоты, ,,молью”. У берега брёвна плыли густо и медленно – перепрыгивать с одного на другое было просто. Но чем ближе к середине широченной реки, тем они шли реже, и я уже с трудом сохраняла равновесие. А на середине простонапросто стала тонуть…
Кроме себя, надеяться было не на кого. Я легла на скользкие уходящие в воды и пытающиеся ударить меня по голове бревна и неуклюже, как краб, переползала с одного на другое.
Говорят, Бог хранит дураков. Только этим я могу объяснить, что всё таки добралась до противоположного берега.
Однако не успела я распрямиться, как снова услышала знакомое:
– Стой! Кто идёт? Не знаю, за кого принял меня молоденький круглолицый солдатик – за русалку или за диверсантку, но вид у него был испуганный.
– Стой! Стрелять буду!
Я увидела направленное на меня трясущееся дуло винтовки и по отчаянному лицу часового поняла, что он действительно выстрелит.
– Ложись! – прозвучал срывающийся юношеский тенорок, и одновременно щёлкнул затвор.
Не раздумывая, я плюхнулась в ледяную воду и лежала в ней до тех пор, пока не появился какой-то заспанный командир. Меня под конвоем отвели в жарко натопленную каптёрку.
Поняв, что я не вражеский лазутчик (при мне был комсомольский билет. ,,Вроде настоящий”, – задумчиво сказал командир), меня сначала обругали хорошенько, а потом, дав обсушиться, даже остановили попутный товарняк, чтобы он подбросил меня до Ялуторовска».
От Ялуторовского железнодорожного вокзала Юля прошла 6 кварталов в обратную сторону, вышла на улицу Сталина (ныне – улица Революции), зашла в Ялуторовский районный военкомат. Районный военком М.Р. Исупов её принял, но заявление с просьбой о добровольном вступлении в ряды Красной Армии не подписал. И не одобрил.
Сбивчивый рассказ Юли о рытье противотанковых траншей, путешествиях в можайских лесах с дивизией ополчения и затем – самоотверженной работе санинструктором в пехотном батальоне не произвел особого впечатления на сухого военкома. Юля усталой и огорчённой вышла из здания военкомата. Она не собиралась сдаваться! Девушка двинулась влево, к железной дороге, чтобы вновь неутомимо прошагать более двадцати вёрст по шпалам, добираясь до своей таёжной Заводоуковки...
Текст: Даниил Хренов
#ДаниилХренов_ЦИ #ЮлияДрунина_ЦИ #ЮлияДрунина