СОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ / ТРЕЙДЕВ #9
Вы находитесь наедине с самим собой, перед вами чистый листок бумаги. Проходит время. Перо в вашей руке, чернила в своей емкости еще не высохли, оставшись нетронутыми, лист по-прежнему пуст. Вы объясняете это усталостью, недостатком внутренних ресурсов, собственной никчемностью и, наконец, ленью. Все это старые, затертые выражения, которыми мы привыкли заколачивать гвозди в крышку собственного бездействия. Мы ставим клеймо невозможности, даже не спросив, а действительно ли чернила, которыми вы собираетесь писать, — ваши? Может, лень — не пустота, а знак того, что внутри что-то отчаянно просится быть услышанным?
ЧУЖИЕ ЧЕРНИЛА
Задумывались ли вы о том, что то, чем вы намерены заниматься, является вашей идеей? Возможно, навязанное мнение и выражения, которые повлияли на вас, теперь являются вашей чернильницей. Присмотритесь к ней, многие замыслы, которые жили в вас под видом собственных, на самом деле были влиты туда извне. "Так делали и продолжают делать все", "Если сказали надо — значит, надо", "Успешный человек должен делать так", "Не спорьте, а делайте так", "Вы обязаны делать это", "Иных действий, кроме этого, нет", "Вам стоит прислушаться". Обмакивая в нее перо, пытаясь писать, мы сталкиваемся с тем, что они не ложатся на бумагу. Растекаясь, они образуют уродливые кляксы, делая ваш текст непригодным для чтения.
Чернила не ваши, и перо отказывается ими писать. Перо — продолжение вашей руки, проводник между внутренним и внешним миром. Оно не терпит подмены, которую вы, возможно, не осознали. В момент, когда вы заставляете себя писать чужой чернью, рождается неприятие — то самое, что мы привыкли ошибочно называть ленью. Душа отстаивает свое право на подлинную жизнь, говоря о глубинном понимании того, что дело навязано извне.
АЛЬФРИД ЛЭНГЛЕ
Именно здесь австрийский психолог и основатель экзистенциального анализа называет это явление отсутствием внутреннего резонанса на ту деятельность, которая ожидает вас в действительности. Мы никогда не бываем по-настоящему пусты. Вопрос лишь в авторстве того, чем мы наполнены. Внутренний резонанс — это не просто влечение или вспышка озарения. Это глубинное чувство, которое затрагивает вашу суть, имеет отношение к вам. Когда он исчезает, наступает тишина — глухое и труднопознаваемое состояние.
"Человек всегда чем-то занят, вопрос лишь в том, насколько его занятия действительно являются его собственными".
Внутренний резонанс имеет невероятную ценность для нашего сознания, которое определяет весь смысл задуманного. Если ценность утрачена или никогда не существовала, то это подобно компасу, стрелка которого мечется по своей окружности в недопонимании направления севера. Вы не можете идти не потому, что это невозможно для вас, вы не можете идти потому, что не знаете, куда идти. Сознание при потере ценности теряет также и смысл, который был горизонтом, ориентиром, на который сознание полагалось.
Углубляя свою картину, Лэнгле поясняет, что отсутствие резонанса проявляется не только в потере самого смысла, но и во внутреннем процессе неприязни. И лень, которая является конечной причиной ничегонеделания, есть не что иное, как форма этого презрения. Это презрение направлено не на себя, а на занятие, лишенное ценности, — просто мы не позволяем себе это осознать. Человек предпочитает обвинить себя в своей недостаточности, лишь бы не встретиться с пугающей правдой. "То, на что я трачу свою жизнь, не имеет ко мне никакого отношения". В нормальном состоянии стрелка компаса указывает на то, что для вас действительно важно. Но когда вы пытаетесь заменить свой смысл чужим, рядом с компасом появляется ложный, но влиятельный ориентир — чужое влияние, ожидание, желание. Стрелка мечется, потому что не может найти истинный север вашей души и ложный извне. Лень в этом случае — не слабость, а сговор внутреннего мира, который кладет перо на стол не из-за бессилия, а из достоинства.
ЦЕННОСТЬ СЛИШКОМ ВЕЛИКА
Порой, имея истинно свои чернила, перо не может вывести символы. Перед ним не подмена, а нечто иное. Застывание перед ценностью, которая слишком велика, чтобы воссоздать ее на бумаге. Дело, которое велико настолько, что его реализация требует ответственности за последствия, которую вы не можете дать. Перо молчит не потому, что ему навязали чужие слова в чернильнице, а потому, что ваши собственные слова слишком дороги, чтобы они появились на свет. Лень становится не протестом, а страхом перед подлинным.
ВОЗВРАЩЕНИЕ СОБСТВЕННЫХ ЧЕРНИЛ
Как распознать, где чужое, а где свое? Лэнгле предоставляет нам экзистенциальный вопрос, который можно задать себе на пороге любого дела.
"Если бы никто никогда не узнал о том, что я сделаю или не сделаю это, — стал бы я вообще это начинать?".
Ответ на данный вопрос позволяет увидеть истинный смысл, убирая все лишнее. Если ответ "нет" — перед вами чужая чернильница. Вы собрались писать ради чьих-то глаз, чьего-то признания и суждения. Перо откажется быть инструментом чужого взгляда. За данной откровенностью часто стоит боль признания. Старания не для себя скрывают контур собственного смысла, который бывает менее ценен, чем чужое признание.
Если ответ "да" — вы нашли то место, где ваш внутренний и внешний мир говорит с вами на одном языке. Это и есть фундамент подлинной продуктивности, которая не истощает вас, а наполняет.
ВНУТРЕННИЙ РЕЗОНАНС
Лень въедается в наши дела, становится привычным состоянием, в котором мы начинаем терять смысл. Искоренить лень стоит немалых трудов, но сделать это нужно без насилия над собой. Принуждая себя к некоему действию, вы превращаете труд в каторгу. Смысл, который мы теряем, невозможно вернуть принуждением. Лэнгле предлагает ответить на некоторые вопросы, которые смогут возвратить вас в колею.
— Какая ценность стоит за этим действием?
— Касается ли эта ценность меня лично?
— Отзывается ли мой внутренний мир этому действию или за ним стоит только «надо»?
— Достаточно ли у меня сейчас ресурсов, чтобы сделать это, или я требую от себя невозможного?
Не получив убедительного ответа, мы имеем полное право отложить перо и искать свои чернила. Иногда это означает смену деятельности, иногда — пересмотр отношения к ней, а иногда — и отказ от навязанного извне.
Лень, согласно Лэнгле, — признак, который прямо говорит об отказе тратить жизнь на не свое. Застывшее перо не немо, мы разучились понимать его, видеть за привычными словами стремление к поиску. Вернуть себе это понимание — значит вернуть себе авторство собственной жизни. И тогда пустой лист перестает быть упреком и становится пространством свободы. Именно в ней мы вправе сделать выбор. Станет ли тишина текстом или так и останется тишиной? И то и другое имеет право быть, если оно подлинно принадлежит вам.