Кто я?
Враги в дополнительной реальности подсвечивались красными точками на миникарте, встроенной прямо в мой мозг. Совершенный биокомпьютер, нейроны, пересобранные по последним алгоритмам биоинженерии. Таких, как я, называли неосолдатами, созданными в ограниченном количестве. У обычных людей не было никаких шансов, и мы не реагировали на излучение, которое напрочь вырубало боевых киборгов, делая таких незаменимыми специалистами в разного рода незаконных делах. Я не всегда таким был: лет до пяти – обычный ребенок, а потом родителям пришлось отдать меня за долги по ипотеке – корпорации шутить не будут. Ну как отдать... Забрали. Но я был даже рад потом, что моё существование принесло столько пользы: сёстры доучились в школе, и остальная семья не голодала какое-то время, лет пять точно. Эту информацию я узнал много позже, случайно – воспоминания о детстве неосолдатам стирают, чтобы не мешали. Без генетических дефектов «чистый» ребенок стоил довольно дорого, потому что в него можно было больше всего пихнуть модификаций. Потом закрытая школа с такими же, как я, постоянные драки – нам нечего было делить с пацанами, но руководство выстроило систему обучения таким образом, что конфликты были неизбежны. А дети и рады стараться. Наивные те, кто думают, что в мелких нет жестокости. Есть. Ещё хуже, чем у взрослых, потому что ты не понимаешь, что творишь. А объяснить некому. Вернее, есть кому, но они делают это твоей нормой и всячески поощряют, дополнительной едой, например. Кому-то и такой мотивации за глаза, просто поверьте. Дальше первое задание, первое убийство в 9 лет, и дальше по кругу: обучение, миссии, а потом война, мафия. Хотел ли я нормальной жизни? Если бы ещё знать, что это…
Как-то меня завалило обломками в старом доме, где целью была ликвидация главы детского борделя по заказу, поступившему от органов государственной безопасности. Он был депутатом местным и по совместительству родственником в одной из топовых корпораций нашего города, следовательно имел иммунитет. Доказательства были собраны, но при официальном расследовании этот червь успел бы обложиться со всех сторон адвокатами и ускользнуть. Поэтому до суда решили не доводить. Помню, тогда послал сигнал и терпеливо ждал, пока меня вытащат – уж слишком ценный актив, такими не разбрасываются. Коротая время в узком пространстве, где едва можно было ходить, в комнате, где содержались малолетние проститутки обоих полов, я под кроватью нашёл спрятанную карманную приставку с играми. Так вот, это были лучшие сутки в моей жизни: играл запоем и посмотрел даже несколько фильмов, которые владелец скачал в память.
Один из этих фильмов очень запал в память. Там молодой человек отказался от богатства и влияния ради того, чтобы обрести счастье с девушкой из небогатой семьи. Мой мозг силился понять его мотивы, но рационального ответа как-то не находил. Актеры играли великолепно, казалось, что я просто подсматриваю за настоящими людьми – могу это оценить, ибо сам обучался этому ремеслу и могу распознать фальшь по мимике. Впрочем, другие герои фильма тоже не могли понять этого парнишку, советовали прекратить и всячески строили ему препятствия. Отец, например, лишил доступа к банковским счетам и автомобилям. С точки зрения логики было неясно, как можно было поставить чьи-то интересы выше собственных без угрозы твоей ликвидации? Я специально несколько раз отматывал назад и нигде не обнаружил намёков, что герою кто-то угрожает. Так что его поведение так и осталось для меня загадкой, но на финальных кадрах, когда парень обнимал девушку и их маленького ребенка, почему-то стали щипать глаза. Странно. Я знал о существовании симпатии, любви и прочих вещей, но на обучении говорили, что это всё надстройки над базовыми инстинктами и ролевые модели, которые позволяют интегрироваться в общество. А значит, слетают при любой серьёзной угрозе или потенциальной наживе. Обычно так и было всегда: стоило человеку даже намекнуть, что его жизнь в опасности, и ему было плевать на родственников, друзей и прочих «близких» людей. Когда предлагаешь большие деньги, такая трансформация иногда была ещё быстрее.
Но что-то не давало мне покоя с тех пор. Я потихоньку учился жить, узнавал про настоящие человеческие отношения, тайком даже пару раз сбегал в город. Видел гуляющих детей с родителями. Один дядька купил мне мороженое, потом, правда, завёл в подворотню и... продолжил жить дальше с порванной барабанной перепонкой, а ещё без одного яйца. Это ни капли не омрачило «выходной». По прибытии пришлось провисеть весь день в комнате наказаний, где меня периодически обливали водой, били током и кидали в холодильную камеру, но это так – мелочи. Ошейник подчинения, разработанный для таких, как мы, не оставлял никакой свободы выбора. Если решу действовать вопреки воле организации, шеф мог его активировать, просто дав команду, и всё. Конец. Голова лопнет как мыльный пузырь – такой же, как те, что потехи ради надувают дети на дне города. Имени у меня не было, оно потерялось вместе с памятью о детстве, а в центре нас никак не называли, только буква поколения и порядковый номер «F1316». Так все и говорили: «Эф тринадцать шестнадцать». Я не обижался, для меня это был просто уникальный набор звуков, на который я откликаюсь. Долгое время не мог осмыслить, что людей могут звать одинаково. Как-то на задании на всякий случай убил всех Джонатанов Смитов в здании какой-то крупной строительной компании – их было целых восемь. Полковник потом это рассказывал своему заместителю как очень смешной анекдот.
Я умело скрывал свою «ненормальность» от руководства, успешно проходя все психологические тесты раз в полгода. Моё сознание научилось разотождествляться с телом во время миссий. Я просто инструмент, не более. Мотивация тоже увеличилась: заканчивал задания раньше, чтобы успеть почитать книгу, например, или сходить в кино. На курсе по сексуальному поведению во время практических занятий подарил цветок своей партнёрше. Она потом взорвалась в машине вместе с клиентом, куда проникла как его любовница – ошибка в планировании. Заказчик подстраховался и оформил цель у двух конкурирующих структур. Ну, бывает. Но из отдела надсмотра кто-то что-то подозревал, потому что меня мало ставили на «социальные задания», где надо было сливаться с обществом, чаще на обычные «киллы» – там требовался лишь навык, коего у меня было в избытке. А может, и просто совпадение, кто знает? Я был одним из лучших. Мало кто у нас доживал до тридцати – статистика не на стороне наёмных убийц, а согласно досье, F1316 уже три года как миновал этот рубеж.
Беда пришла откуда не ждали. От федерального застройщика поступил заказ ликвидировать мужчину – главного инженера корпорации, чтобы заставить её руководителя стать менее принципиальным в некоторых вопросах. Всё шло как по маслу: отключил наблюдение и напряжение одного участка забора на 25 секунд. Если длится не более четверти минуты, то ИИ-охранник идентифицирует это как короткое замыкание. Этого времени мне хватило, чтобы попасть внутрь роскошного особняка. Охрана препятствием не стала – обычные люди, хоть и обученные, но для меня это пушечное мясо. Работяги с завода продержались бы лишь немногим меньше. На задание пошёл без оружия, так как детекторы улавливали металл и пластик. Поэтому обычная ткань на голое тело, но это не было препятствием. Люди просто не понимают, какие существа ходят рядом с их домами, пребывая в иллюзии, что их защитят технологии, полиция, забор или собаки. Первого охранника я просто выключил ребром ладони в шею сзади, пока он не поднял тревогу – впрочем, даже если бы успел, времени у меня хватило бы на всё. Двое других были вырублены локтями, оставив их в стоячем нокауте. Не стал отвлекаться на убийство – не было нужды. Военный киборг, сидевший на стуле и обязанный среагировать на угрозу, просто не функционировал – полчаса примерно, хакеры дистанционно отключили.
Я стремительно ворвался на второй этаж. Последний охранник схватился за кобуру, но две секунды – это много. Успел нанести четыре удара – он их даже не увидел, и тело рухнуло на пол без сознания. За дверью обнаружился объект. Он сидел с женой и дочерью лет девяти, смотрел по голопроектору детский фильм – один из тех, которые я увидел тогда на приставке, когда был немногим старше их ребёнка. Но это всё детали, которые были зафиксированы краешком внимания во время затяжного прыжка к цели. И быть бы ему трупом, но жена среагировала первой, неожиданно резко вскочив и перекрыв мне траекторию полёта. Её не было в списке на ликвидацию, поэтому обычной пощёчиной потушил бедняге свет на ближайшие минут пятнадцать. Рефлекторно откинул ногой кинувшегося на защиту женщины мужа, от чего тот врезался в стену и сполз по ней. Рванулся к нему, чтобы добить, и передо мной внезапно встал ребенок, раскрыв руки в защитном жесте. На лице малышки была написана решимость:
— Не обижай папу!
Убивать детей мне ещё ни разу не доводилось. Это не какой-то принцип – просто не было таких заданий. Люди всех возрастов гибли, в том числе и дети – это был сопутствующий ущерб. Я легко относился к Смерти. Не боялся её, мы шли рука об руку долгое время, иногда даже с ней разговаривал. И иногда она отвечала. Вшитый в мозг алгоритм, который заставлял меня любой ценой оставаться в живых (если это возможно – военные ценили свои активы), заставлял исполнять приказы и сохранять «имущество», то есть себя, в максимально функциональном состоянии. Базовая директива. Своим существованием именно «я», F1316, ни капли не дорожил. Наёмник такого уровня мог бы тысячей способов в мгновение убить эту девочку или вовсе отшвырнуть в сторону, но что-то меня остановило. Скорее всего, её взгляд. Я редко его видел. Это было высшее проявление человека именно как человека: когда ты ради кого-то жертвуешь собой, преодолевая животные инстинкты, кричащие: «Беги! Спасайся!»
Мой куратор, наблюдавший за действом из моих глаз через генерируемые модифицированным мозгом особые волны передачи, коротким разрядом в ошейнике напомнил, что надо действовать. Руки, привычные убивать, сами схватили девочку за шею, действуя как бы в обход моей воли. Куратор запустил боевой протокол через удалёнку, но сжать мои пальцы он не успел, потому что я своим же коленом сбил руки. Девочка упала на пол, заплакала и поползла к отцу. Тот силился встать, но это мёртвый номер – после моего удара это сделать проблематично, там наверняка целыми только пара рёбер осталась. Я против воли шагнул к главе семейства (и по совместительству моей цели). Ничего личного. За этот демарш меня наверняка продержат пару дней в комнате наказаний. Но так ли это важно?
Вся моя жизнь ничего не стоит. Никто и никогда не встанет вот так на мою защиту. Осознание этого молнией прибило меня. Простая истина: я всё делал ради себя и миссии, в том числе и убивал, для того чтобы остаться в живых – ну и пусть это вшитая директива. Моё тело подчиняется чужой воле – пусть! Я ни разу не делал настоящей попытки восстать. А сейчас у меня есть цель: позволить этим людям остаться друг у друга, потому что они готовы на это даже перед лицом Смерти. Перестал пытаться взять контроль, сосредоточил всю свою волю в одну точку, как во время медитации. Внешнее управление намного сильнее, но вода точит камень. Его внимание рассеяно. При шаге качнулась вперёд правая рука. Даю туда импульс. От неожиданности он не успевает перехватить, и два моих пальца врезаются в мои же глаза. Темнота, резкая боль – но какую только боль я не терпел. Сил пробить глазные яблоки с такого угла у меня не хватило, но это и не требовалось. Цель была – дезориентировать куратора.
Я слышу, как объект захрипел и пытается ползти в сторону. Плач малышки. Остановить меня некому, охраны нет, а стражи порядка точно не успеют. Куратор даёт команду шагать вперёд и вслепую ударить ногой, чтобы убить мужика. Расслабляю опорную ногу точно на шаге и начинаю заваливаться на пол. Он теряет контроль над частью корпуса и шеи, а мне этого достаточно. Наклоняю немного голову и приземляюсь виском прямо на острый угол тумбочки для ног. В падении резко наклоняю шею, придавая себе немного ускорения, чтобы уж наверняка. Всё получилось. Последнее, что я услышал, – это испуганный вскрик и хруст моих костей. Куратор теперь несколько дней полежит в коме. Это в лучшем случае. Такие вещи бесследно для сознания не проходят. Я перестал чувствовать тело, и меня начало поднимать наверх. Появилось чувство лёгкого блаженства. Ну вот и конец! Совсем не страшно... Вроде.
Но следом накрыло ощущение неправильности происходящего. Неизвестная сила вступила в противоборство с тем, что тянуло наверх, и с трудом, но победила. Я перестал ощущать себя. Сознание развалилось на множество мелких кусочков. Вместо темноты появилась бесконечная совокупность вибрирующих и переливающихся всеми цветами фракталов. Это продолжалось вечность (а может быть, и одну секунду – нельзя было сказать наверняка) и кончилось в одно мгновение. Я улыбнулся. Стоп... Каким образом? У меня же нет тела!
— Для удобства я сделала астральную проекцию, – раздался мягкий, приятный женский голос.
Рывком появилось зрение. Я увидел перед собой вместо пространства клубы странного фиолетового тумана, а в центре стояло что-то наподобие трона, на котором восседала девушка с холодными точеными чертами лица. Голубые глаза смотрели строго, но без злобы. Закрытое белое платье и еле видная диадема на голове, поддерживающая копну натуральных светлых волос.
— Итак, кто тут у нас? – её милый носик немного сморщился. – Убийца?
Я молчал. Какой смысл отвечать, хотя вопрос был наверняка риторическим. Отчего-то было ощущение, что эта девушка знает обо мне куда больше, чем я сам. С удивлением отметил, что помню всё своё детство, лица родителей и своё имя... Я Арнольд. В честь старого киноактёра и потому что родился крепеньким. Родители меня не отдавали корпорации – забрали насильно, уже постфактум перечислили сумму компенсации. Мама долго искала меня, пока отец не увёз всю семью в другой город. Откуда я это знаю? Раньше же был без понятия.
— В этом месте можно узнать вообще всё! Ну почти, – улыбнулась девушка. – Меня зовут... Нуууу... скажем, Света. У тебя очень странная ситуация. Руки по локоть в крови, но сам ты чистый. Ни злобы, ни похоти. Себя убил, что считается недопустимым для разумного существа, но с очень благой целью. Сплошное противоречие. Вот и получается, что наказывать тебя не за что, но и наградить не могу...
— А какие есть варианты? – Я сразу понял, что готовое решение у неё есть. Что боги (или кто там она), что люди – у всех аналогичные тенденции. Всем от друг друга что-то надо.
— Хм... – Она сделала вид, что задумалась. – У меня тут в одном мирке проблемы назревают, а моих соратников там совсем не осталось. Таких, как я, там называют Ушедшими. Недавно кое-кто произвёл ритуал призыва воинской души. По глупости, наверное. Но нам с тобой очень повезло! – Она радостно хлопнула в ладоши. – Я могу сделать тебя своим соратником, но из-за ограничений это должен быть человек с... Хм... на твоём языке – это код ДНК.
— ... – Я внимательно слушал – вопросы задать успею.
— Так вот. В тело младенца я не могу тебя отправить – мне нельзя вмешиваться в естественный ход вещей, там всё по плану расписано на тысячу лет. – Она очень по-человечески пожала плечами, но интуиция говорила мне, что человеком это существо можно назвать с большими допущениями. – Но тут всё прямо совпало. Ты попадёшь в искусственно созданное тело с нужным ДНК. Родственнички у тебя... Ну, в общем, разберёшься. Срок у тебя – пара лет от силы, чтобы стать очень сильным. А потом ты должен выполнить мою просьбу. Ты согласен?
— А какая-то помощь будет? – Я уже внутренне согласился. Чего мне терять-то? Просто ещё одно задание и шанс хоть немного пожить нормальной жизнью. Возможно, в этот раз получится... Но что-то мне подсказывало, что...
— Конечно! – прервала течение моих мыслей девушка. – Тот мир насыщен силой вероятностного воплощения реальности. Они там называют это магией.
— ... – Я немного подался вперёд. Блин, магия! Это как в тех игрушках на приставке!
— У тебя её не будет! – сразу обломала меня она. – Но взамен сохранила рисунок нейронных связей твоего мозга и даже немного, хм... Впрочем, ты всё равно не поймёшь, но, скажем так, оживила. Превратила в субличность – она поможет тебе максимально быстро становиться сильнее. Ну и помни: личная сила – это только часть. Тебе надо оперировать ресурсами, людьми и так далее.
— А если... – я хотел задать вопрос, но Ушедшая махнула рукой, и дар речи пропал.
— Времени нет. На месте разберёшься, Арнольд!
Я понял, что вновь распадаюсь на кусочки. Перед глазами всё зарябило, казалось, что передо мной прокрутили всю историю возникновения вселенной. Звон в ушах, я открываю глаза и вижу: меня за руки вытаскивают люди в белых халатах.
— Интересный экземпляр, – слышится голос сквозь туман. – Тащите его в палату!