Данная публикация является продолжением развития большого цикла по теме «Кризис наступления в нынешней войне и поиск путей его преодоления», состоявшей из 11 статей (частей). В них автором предпринята попытка детально, насколько это возможно при использовании информации по общедоступным источникам и собственных познаний в военном деле уже порядком подзабытых, рассмотреть и проанализировать проблематику наступательного общевойскового боя в нынешней войне на данном этапе, и деградацию тактики вследствие адаптации к массовому применению инновационных технических средств разведки и поражения с учётом их бурного прогресса (публикации. см. по ссылке ниже)
В новом, коротком цикле излагается собственный взгляд автора на решение главной проблемы, на основе идеи и опыта, совсем не принадлежащих автору. Но обо всем по порядку.
«Хребет» обороны противника составляет межпозиционное боевое пространство и вторая позиция первого эшелона его оборонительного боевого порядка, находящиеся, как правило, за линией инженерно-фортификационных сооружений (ИФС), включающей в себя и зону инженерных заграждений, прикрытой передовой позицией перед ней, а за ней пехотной завесой первой позиции первого войскового эшелона в боевом порядке противника на главном оборонительном рубеже.
В полосе оборонительного «хребта»располагаются подразделения дроноводов и позиции артиллерии, создающие разведывательно-огневой контур образующий «килзону» в несколько километров и все увеличивающую на участке приближения к линиям обороны. Также тактические резервы и отдельные средства бронетехники, используемые командованием для усиления в системе обороны атакуемых участков и контратак.
Общая схема системы обороны противника и ее боевое построение в тактической зоне фронта ранее подробно рассматривалась в самой первой статье цикла публикаций по теме (см. по ссылке выше), поэтому сейчас нет необходимости на этом останавливаться.
Главной проблемой наземного, общевойскового наступательного боя в нынешней войне являются:
- этап выдвижения на рубеж атаки из исходного района/пункта при наступлении с ходу из глубины своего боевого порядка;
- сосредоточение в районах выжидания (пунктах концентрации) вблизи условного переднего края.при наступлении из непосредственного соприкосновения с противником.
- негибкий тыл под влиянием того же самого по логистике тактической зоны, вследствие чего, не представляется возможным организовать необходимое тыловое обеспечение значительных сил атакующих в ходе подготовки и ведения общевойскового наступательного боя.
Именно на отрезке сближения, который значительно увеличился, до рубежа атаки концентрируется основной объем разведывательно-огневых усилий обороняющегося в рамках «дроноцентризма» при реализации концепции «Линии дронов» в стратегической обороне,
Исходя из тактической ситуации главная задача для обеспечения успеха в наступлении складывается из трех элементов:
1). Преодолеть участок сближения или сконцентрироваться в районах выжидания у переднего края силами/средствами достаточными для атакующего войскового удара (огнём и маневром) с продвижением на глубину до «хребта» системы обороны противника и вклинением в него.
2). В ходе атакующего войскового удара, если не сломать оборонительный «хребет», то подавить и ослабить объём его дистанционного разведывательно-огневого влияния.
3). Обеспечить в ходе ведения боя материально-техническое снабжение и подкрепление передовых наступающих сил/средств необходимое для развития дальнейшего продвижения без остановки на первом достигнутом рубеже.
Первое + второе + третье позволило бы следом за передовыми подразделениями штурмового эшелона массово ввести в бой эшелон развития успеха или общевойсковой тактический резерв, а не «закрепов», как сейчас для окончательной фиксации на достигнутом рубеже. Этим самым обеспечивать наращивание наступательных усилий с переходом без паузы или с минимальной паузой от ближайшей задачи к выполнению дальнейшей, создавать прорыв.
Решение задачи в совокупности перечисленных элементов и должно приводить к достижению тактического успеха с созданием дальнейшей перспективы его развития на оперативный уровень в сокращённый срок и с высоким темпом. Что является необходимым условием, если не для полного разгрома обороняющегося противника на участке наступления, то нанесения ему поражения со значительным уроном и принуждения к отступлению с его преследованием.
В теории все давно и достаточно хорошо понятно, но практического решения главной задачи длительное время нет и пока не предвидится.
Преодолеть участок концентрации влияния разведывательно-огневого контура противника в условиях отсутствия захвата огневого превосходства над ним и подавления его встречного огневого воздействия без несения неадекватных потерь ещё до вступления в контактный бой не удается.
В цикле публикаций по теме (см.ссылку выше) подробно излагались общие сведения об изменении тактических методов и приемов ведения общевойскового наступательного боя в процессе адаптации к массовому применению новых видов тактических вооружений, ставших основными средствами разведки и поражения, поэтому нет необходимости сейчас это снова излагать. Можно лишь подчеркнуть, что, видимо, российские войска по причине частичного истощения в средствах тяжелых, мобильных вооружений и в индивидуальных средствах моторизации, высоких потерь этих средств и в личном составе больше не могут позволять себе «ползучие» наступления с достаточно скромными результатами с применением броне-мотогрупп в качестве «такси» в так называемых «механизированных» атаках, как это имело местно в 2024 и в 2025 годах. О чем свидетельствует почти полное отсутствие информации о «механизированных» атаках в военной кампании 2026 года. Поскольку итоги 2024-2025 года привели по всей вероятности к доминированию наших потерь в сравнении с потерями противника по живой силе за всю войну, тогда как до этого было наоборот, видимо, не говоря, о кратном превышении наших потерь над потерями противника в технике.
Именно высокие потери либо перспектива их понести несоразмерно достигаемому результату, в большинстве случаев во все времена приводят к неудачи наступательных операций или их ограниченности, отсутствию разгрома противника до потери им боеспособности.
Продолжение дальнейших боевых действий в таком же ракурсе соответствовало бы реализации сути плана стратегической обороны противника - медленный размен квадратных километров укрепленных и подготовленных для обороны территорий на превосходящие потери в людях, вооружениях и технике нашей армии.
Все это на стратегическом уровне, с учётом позиционного характера военных действий и при проводимой политике ограниченной войны со стороны российского руководства - путь ускоренного истощения ресурсов и потенциала выделяемого для войны контингента военных сил РФ до полной утраты ударно-наступательных боевых возможностей, приводящей рано или поздно к полной «заморозке» фронта в позиционном тупике, то есть целеполагание и план врага. Само собой нельзя воевать по планам противника.
Скорее всего, именно с этим был связан во второй половине 2025 года поиск и переход к применению иных тактических методов ведения общевойскового наступательного боя в нашей армии в нынешней войне.
Однако как показывает боевая практика, противопоставляемая разведывательно-огневому контуру в обороне противника тактика «просачивания» микрогрупп проникновения в его боевые порядки даже при синхронизации их действий с атаками штурмовых колонн малых пехотных групп, себя не оправдывает.
Силы и средства, в том числе поддержки, применяемые для вышеуказанных наступательных действий не обладают:
- достаточной огневой эффективностью для подавления ответного огневого воздействия противника;
- мобильностью на этапе выдвижения в атаку для быстрого преодоления участка сближения и необходимой численностью для обеспечения значительной концентрации при консолидации для атакующего войскового удара;
- боевыми возможностями (огневыми и манёвренными) пои нанесении атакующего войскового удара, приводившего бы к значительному урону у обороняющегося с преодолением обороны на глубину достижения ее «хребта».
Обо всем этом также подробно излагалось а цикле публикаций по теме (см. ссылку выше) и нет необходимости детализировать в данной статье.
В конечном итоге все больше формируется позиционная тупивокость боевых действий дроно-пехотного содержания «в перемол на месте». При этом добиваться боевого истощения обороняющегося до степени нарушения устойчивости системы обороны получается все хуже.
Доказательством такого вывода может служить вся военная кампания первого полугодия 2026 года. Ее итоговые показатели указывают на существенное сокращение наступательной инициативы ВС РФ, снижение интенсивности наземных боевых действий на всем ТВД и определенную стратегическую паузу в осуществлении наземных наступательных операций, отсутствие результатов сопоставимых с достигаемыми в прошлые периоды.
В изложенной выше ситуации, сложившейся в тактической зоне фронта, вопрос - как дотянуться до «хребта» системы обороны противника является архиактуальным.
Пригимая во внимание выишеизложееное, наземный вариант в ходе войсковой атаки, видимо, пока окончательно исчерпан.
И тут сколько «не изобретай велосипеды» особо большого выбора в методах, помимо все тех же ранее существующих в теории двух вариантов, не остается:
1). Подавление «хребта» обороны своим превосходящим огнём с дистанции или/и «раскрытие зонтика» против дронов (основного тактического средства разведки и поражения в нынешней войне).
Такое возможно при захвате разведывательно-огневого превосходства над системой обороны противника в условиях «дроноцентризма» по принципу «дрон дроном вышибают». Либо в случае создания и серийного производства с быстрым насыщением войск технического «ноу-хау» обеспечивающего эффективную защиту от дронов. Например, эмми-оружия, боевых лазеров или микроволновых излучателей массово выжигающих электронику и т.п.
Надо заметить, что основные усилия нашего МО и ВПК сосредотачивались и остаются сосредоточенными на отмеченных аспектах после широкого распространения на ТВД тактического «дронозла» с конца 2023 года. Тем не менее, технически решить проблему не удается. Максимум чего смогли добиться примерно летом 2025 года - это паритета в качественно-количественном соотношении тактических авиабеспилотников и дроноводов в войсках. Но уже этой весной противник снова «ушел в отрыв» и опять доминирует в данной сфере. Что сразу же отразилось на положении дел на фронте.
Причина неудачи решения технически проблемы, является стратегической. Это ранее подробно рассматривалось в одной из статей цикла публикаций по теме (см. ссылку выше), поэтому тоже нет необходимости повторяться. Очевидно, что тормозит процесс и проводимая высшим российским руководством политика ограниченной войны. Также негативно влияет на стратегию «дроноводства» в нашей армии и российская военная бюрократия. Вероятно, у некоторых высших офицеров до сих пор существует недопонимание и недооценка относительно боевых возможностей и боевого применения военной, инновационной робототехники, с тяготением и приверженностью к классическим системам. Российский коммерческий ВПК тоже остаётся больше «заточен» на выпуск дорогих, традиционных и тяжелых тактических вооружений, нежели дешёвых инновационных систем зависимых от иностранных комплектующих. Все это, не говоря уже об отрицательном воздействии коррупции в органах военного и промышленного управления, длительное время создает не мало препятствий именно в организационном смысле в сфере военного «дроноводства» в ВС РФ.
Конечно, же такие или иные серьезные проблемы есть и у противника. Но в большей степени там они вызваны ресурсной ограниченностью и меньшей способностью к масштабированности инноваций в связи с этим. Однако в отличие от России, Украина находится в режиме наибольшего экономического благоприятствования в виду активной помощи мощного альянса союзников, в составе которого практически все лидеры мировой экономики из стран Европы, а так же мировой гегемон - США, хотя помощь последнего и ограничена..
Кроме того, в сфере «боевого дроноводства» противник с самого начала войны имел лидерство по всем направлениям.
В настоящий момент фактически технологический цикл боевых беспилотных систем и не только тактического типа в значительном объёме выносится за пределы Украины с увеличением производства и финансирования.
При перечисленных обстоятельствах решение задачи по подавлению «хребта» обороны противника в тактической зоне фронта или существенному снижению его эффективности на пути следования по обозначенным выше двум преимущественно техническим вариантам выглядит малоперспективным в обозримом будущем, принимая во внимание и тот факт, что, к сожалению, высшее российское руководство на протяжении всей войны не демонстрирует оперативного решения стратегических проблем и исправления таких же ошибок, часто занимая не активную, а выжидательную позицию.
Отсюда необходимо уделить больше внимания второму способу боевого воздействия на «хребет» системы обороны врага в тактической зоне фронта.
2). Атакующий удар по «хребту»войсками с целью связывания ближним боем и подавлению его влияния на возможность введения в наступательный бой в этот период времени крупного общевойскового резерва с классическими, тяжёлыми, вооружениями.
Такое довольно стандартное применение войск в теории, должно обеспечивать:
- связанность в ближнем бою оборонительного «хребта» атакующим ударом передового подразделения и резкого падения мощи его разведывательно-огневого контура, приводящего к «демонтажу килзоны»;
- способность второго эшелона/общевойскового резерва, опираясь на бронетехнику и иную тяжёлую технику легко преодолеть «жидкое» предполье и линию ИФС, не отличающиеся мощью подобной тем, что были в ПМВ и ВМВ, «порвать» низкой плотности боевого порядка точечно-очаговую, рассредоточенную оборону в первом эшелоне противника на обоих позициях, добравшись до второго, где уже нет «килзоны».
Но для того, чтобы атакующим войсковым ударом нейтрализовать функции оборонительного «хребта» противника и обеспечить массированное наступления на оборонительный рубеж противника с участком его прорыва на глубину всего первого эшелона обороняющихся, необходимо быстро «заскочить» относительно крупными силами, имеющими и тяжёлое пехотное вооружение, в том числе и противотанковое, в глубину боевого порядка первого войскового эшелона обороны противника до 5-10 км от линии ИФС, чтобы из этой полосы:
- напасть на первый эшелон дроноводов и позиции миномётчиков с тыла и флангов, уничтожая их или лишая возможности делать свою работу;
- завязать с фронта бой со вторым эшелоном дроноводов и на позициях вражеской артиллерии, расстраивая их организацию;
- иметь возможность вести встречный бой с тактическим резервом противника, в том числе поддерживаемого малыми бронегруппами.
Для выполнения такой задачи необходимо после подготовки в короткое время преодолеть около 25-30 км:
-«килзону» до 15 км с передовой позицией противника;
- линию ИФС с зоной инженерных заграждений и глубину пехотной завесы за ней;
-огневые позиции миномётчиков и первый эшелон дроноводов.
Но если по земле, как было отмечено выше, без несоразмерных потерь это сделать не представляется возможным остается только два варианта:
1). Под землей.
2). По воздуху.
Подземное или «инженерное» наступление, встречающееся ещё под названием «тактика кротов», известно и применялось сотни лет назад при штурмах крепостей или особо укрепленных пунктов полевой обороны противника.
Его суть - прорыть перекрытую траншею, а лучше подземную галерею от места расположения своих войск к переднему краю или за него на объект штурма. Подорвать дальний конец, а затем выскочить по подземному ходу или по земле в пробитую подрывом брешь в укреплениях, либо одновременно и то, и то.
Подобный вариант атаки требовал:
-много специальных навыков;
-разного оборудования;
-обмано-отвлекающих действий с многочисленными процедурами по маскировке;
-огромных трудозатрат;
-длительного времени;
-большой массы личного состава для выполнения всех мероприятий.
Поэтому «тактика кротов»использовалась в виде исключения, когда все другие способы оказывались безрезультатны.
В русско-японской войне и в ПМВ «тактика кротов» использовалась чаще. Солдаты просто рыли обычные продольные траншеи, через нейтральную полосу, защищавшие от настильного огня пулеметов и осколков, приближаясь по ним как можно ближе к переднему краю противника, имевшему чёткое начертание на местности. Тем самым сокращали отрезок для этапа сближения в ближний контактный бой. Реже оборудовались и подземные галереи.
Глубина горизонтали «инженерного» наступления в те давние времена обычно составляла от нескольких сотен метров до нескольких километров максимум, разделявших воинские формирования сторон.
Подземные инженерные сооружения более широко применялись в военной истории не для наступления, а именно для обороны. Известны как «тоннельная оборона» в качестве ассиметричного ответа на абсолютное господство в воздухе и огневое превосходство противника: Корейская война, Вьетнамская война, война в Сирии с ИГИЛ, война Израиля с ХАМАС, недавняя «дистанционная», воздушная война американо-израильской коалиции против Ирана. Следует иметь в виду, что в последних случаях мощные и развитые сети подземных сооружений («подземные города») строились долгие годы ещё в мирное время.
В нынешней войне тоже применялись подземные атаки.
При штурме Авдеевки добровольческая бригада «Пятнашка» оборудовала галерею длиной 150 м под взводный опорный пункт противника. Заложенным зарядом подорвала ее конец. По подземному проходу наши бойцы выскочили в опорный пункт, уничтожив там противника, овладев им и прилегающей местностью. Однако этот способ был использован на городской окраине, где между войсками сторон было маленькое расстояния, а условия местности позволяли сделать это скрытно от противника.
Также применялись наступательные действия с использованием подземных коллекторов и трубопроводов. В той же Авдеевке, в Курской области под Суджей - для прохода в тыл противнику, при штурме Купянска - для логистического обеспечения микрогрупп проникновения (трубопровод под рекой Оскол). Однако это все атипичные, а не типичные приемы боя, так как по линии фронта подобных коммуникаций, которые можно использовать для подземных, атак, очень мало.
В данный момент, с учётом отмеченного выше расстояния в десятки километров, которое надо преодолеть, для подземной атаки пришлось бы строить «метрополитены» проходческими щитами.
Кроме того, даже в случае успеха скорее всего эффект окажется временным и ограниченным, с учётом того, что на многих участках ТВД противником уже создана многоэшелонированная оборона в несколько рядов укрепленных линий с отступом между ними. То есть, потребуется повторять снова и снова, а подземный маневр и мобильность весьма ограничены, потому противник будет достаточно быстро приспосабливаться к таким действиям.
Перечисленные обстоятельства, указывают на то, что в текущих условиях на данном этапе войны развернуть строительство подземных сооружений для проведения наступлений на ряде участков фронта с подходом крупных сил под землей к «хребту» системы обороны противника, позволяющих избегать концентрированного разведывательно-огневого влияния беспилотников, поддерживаемых артиллерий, на отрезки сближения, и обеспечить по этим коммуникациям тыловое снабжение передовых подразделений войск в дальнейшем - очень сложная и маловероятная для исполнения задача.
Таким образом, быстрое наземное и подземное наступление крупными силами на глубину до «хребта» обороны сейчас исключаются в виду названных выше причин, а значит альтернативы «скачку по воздуху» нет.
Следовательно аэромобильные действия - «тактика орлов», остаются сейчас единственным направлением для выработки новых приемов и методов общевойскового наступательного боя с целью попытаться изменить сложившуюся ситуацию с кризисом наступления в тактической зоне фронта на ТВД.
И здесь тоже не требуется «изобретать велосипед с нуля». В основу экспереминтальной тактики при поиске новых приемов и методов наступательного общевойскового боя может быть заложен известный с 30-х годов прошлого века такой прием воздушно-десантных (аэромобильных) действий как «вертикальный охват».
Но об этом поговорим в следующей, заключительной по теме публикации.