Ночная сказка для тех, кто задолжал за аренду кресла.
Развлекательная магия 18+. Экшн, драма и сатирическое непотребство в одном флаконе.
Автор: Пересказал Михаил-Искатель, записал Велеслав
По мотивам той самой краткой, но сногсшибательно похабной историйки братьев Гримм про петуха, курицу и их ночного криминала.
Из серии: «Адаптированный фольклор для взрослых детей, которые больше не верят в сказки, но всё ещё надеются».
👉 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ЖОРА ПО ПРИЗВАНИЮ.
Жили-были петушок и курочка. Жили, может, и не бедно, но точно небогато, потому что большую часть времени, как любой адекватный персонаж, они посвящали одной-единственной цели: тупо пожрать.
Да вы не смотрите на это так, будто услышали низость. Вспомните, чем вы сами занимаетесь в три часа ночи, открывая холодильник, где полторы ложки вчерашнего салата. Не осуждайте. Петушок и курочка, они — ваше моральное зеркало, только с перьями.
И вот однажды прекрасным осенним утром, когда мир был ещё полон надежд и белка не успела спи…., украсть все запасы, петушок подкатывает к курочке с бизнес-идеей:
— Дорогая, — говорит он, как заправский манагер, — орехи поспели на горе. Предлагаю бизнес-ланч на высоте. Как вам такая стратегия: затариться бесплатными жирами и белками, пока конкурент (та самая наглая белка) не уволокла всё в своё дупло.
— Гениально! — курочка, женщина видящая, тут же согласилась. — Погнали, пока другие не проснулись.
И они погнали.
Не знаю, что вам там обещала реклама ЗОЖ, но эти двое жрали так, что заслуженно получили бы платиновую карту «Оливье». Нажрались до состояния «пузо катится первым, а голова — где-то сзади», до ощущения полного отрыва от реальности и потери связи с гравитацией. Да они настолько накидались орехами, что к вечеру уже петушиться начали, а это, знаете, чревато последствиями.
— Не могу идти, — заявила курочка, истерично хихикая и размахивая крыльями в разные стороны. — И не хочу. Имей совесть.
— Идти не обязательно, — петушок, хитрый жук, уже дымил своим мохнатым мозгом. — У меня есть план, требующий стартового капитала в размере глины, нескольких скорлупок и твоего молчаливого согласия.
Он быстро соорудил из подручного мусора нечто, отдалённо напоминающее хай-тек повозку будущего. Сделал он её из того же, из чего все нормальные мужики делают гаражи: из говна и палок. В смысле, из глины и ореховой скорлупы.
— Садись, — скомандовал он. — Мы уходим красиво.
Курочка тут же запрыгнула, расправила крылья, изобразила королевскую особу и заявила с наглостью маршрутки:
— Отлично, Шумахер. А теперь впрягайся и дуй по газам, возница.
— Чего? — петушиный клюв отвис до пола. — Ты в своём уме, наглая птица? Я тебе кто — лошадь с перьями? Я буду сидеть на козлах и управлять! А тащить пусть кто-то другой. Может, белка, которую мы обокрали?
— Договорились.
Они даже не договорились, они просто начали орать друг на друга.
И тут — внимание, ноль эмоций — из-за куста, как чёрт из табакерки, возникает Утка.
Утка — персонаж в этом мире специфический. Она не плавает красиво в пруду, как в рекламе парфюма. Она — агрессивная менеджерша среднего звена, которая сегодня не выспалась. У неё в глазах — огонь, в клюве — амбиции, а в голове — только один вопрос:
«А ЧЬЁ ЭТО ДОБРО ТУТ НА МОЮ ЖОПУ?»
👉 ЧАСТЬ ВТОРАЯ: АГРЕССИЯ ПО-УТИНОМУ.
— Ах вы ж мошенники эдакие, — зашипела она, раздуваясь, как шарик с гелием, только злая. — Кто вам разрешал ломиться в чужой орешник? А ну быстро платите штраф. Вон у вас повозка новая. Или я сейчас устрою тут птичий грипп в одном отдельно взятом эпизоде.
— Платить не будем, — петушок, не привыкший к бабьим истерикам, спокойно сжал крылья. — А ну пошла вон, утка, не доводи до греха.
— Ах, так ты ещё и дерзишь? — Утка замахала перепонками и рванула в атаку, раскрыв клюв так, будто собралась проглотить петуха целиком, без майонеза и хлеба.
Но петушок, боец старый, ещё помнивший дворовые драки, не растерялся. Хрясь! — и ловко всаживает ей шпорой прямо в жирное утиное пузо. Не больно, знаете ли, а обидно. Очень обидно. Утка крякнула от неожиданности, подавилась криком и, кажется, обосралась от страха.
— Пощады! Пощады, о великий и ужасный! — заверещала она, складываясь пополам.
— Пощады не будет, — петушок медленно подошёл к её темечку, а потом, извернувшись, залепил ей оплеуху крылом. — Будешь знать, как задираться. А теперь впрягайся в эту телегу и тащи её до самого дома. Будешь нашей лошадью. И без возражений. Иначе следующая шпора пойдёт выше.
Утку проняло. Даже не столько боль, сколько осознание собственного ничтожества в этот момент.
Так они и покатили: утка в поту, пыхтит, как паровоз, тащит скрипучую колымагу, петух на козлах, как король Англии на параде, кукует:
— Эй, кривоногая, шуруй быстрее, не копайся! Я тебе не такси в час пик, чтобы тормозить на каждом светофоре!
— Кря... — выдавила утка, обессиленно перебирая лапами.
А настроение в отряде — на высоте. Курочка тычет крыльями вперёд и охает от восторга, петух ехидно подначивает. Идиллия.
👉 ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: НОЧНОЙ ЭКСПРЕСС В НИКУДА.
Однако день угасал. Наступал вечер. Наступала жопа.
Грязь под колёсами месилась в густую, липкую субстанцию, как плохой кисель, а темнота накрыла лесную дорогу одеялом из бетона. Ни зги не видно.
Утка уже задыхалась, её дыхание стало похоже на агонию старого кашалотника.
— Кря-кря... — пропыхтела она. — Может, заночуем где? Я больше не могу. Финита ля комедия. Колеса отвалятся, и мы вместе с ними.
— Согласны, — кивнул петушок, которому тоже надоело трястись и орать на безответную утку.
Вокруг — ни души. Только лес, тьма и полное отсутствие цивилизации. И тут, откуда ни возьмись, на дороге двое чуваков. Стоят, как два болванчика, и машут лапками.
— Стоять! Стоять, сволочи! — заорали они. — Подвезите, а? Грязь по колено, страшно, холодно, перспективы бесперспективные.
— Ко-ко-ко, — спросил петушок с козел. — Вы хоть кто такие, отбросы эдакие? Вам чего надо?
— Мы — Иголка и Булавка, — заверещали те в ответ. — Мы в трактире задержались, с кружкой пива запоздали. Понимаете, там такая выпивка была, что мы там до вечера и проспали. Дайте местечка в повозке! А то нас тут совы съедят, и никто не узнает о наших геройствах.
Петушок оглядел их с головы до жопы. Тощие, даже слишком. Жратвы не много. А пугающих заклинаний не слышно. Никакой опасности.
— Лады, полезайте, — махнул он крылом. — Только сидите тихо, как мыши. И чур на ноги не наступать. Если кто-то из вас наступит мне на гребешок, я лично вышвырну обоих в первую же канаву.
Те мигом запрыгнули сверху, устроились на мягких местах, но на ноги петуху не наступали. Просто сидели, тихонько поскрипывая, и грезили о тепле.
Внезапно утка окончательно выдохлась и просто остановилась посреди дороги.
— Всё, — сказала она. — Финиш. Я объявляю голодовку от работы. Серёд бабла не хватает, а вы мне даже не платите.
— Не хочешь — как хочешь, — лениво ответил петух. — Тогда решаем так: переходим на ночлег.
Он повернулся к попутчикам:
— Иголка, Булавка, вы на связи? Предлагаю завернуть в эту хибарку впереди. Похоже на постоялый двор. А завтра доделаем.
— Согласны. Надо, так надо.
И они двинулись к трактиру.
👉 ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ТРАКТИР «КРИВОЙ ГУСЬ».
Трактирщик, мужик такой, усатый, с пузом, выкатился на порог и сразу же начал гундеть:
— Посторонним вход воспрещён! Кто вы такие, а? С какой целью пожаловали в моё заведение? Документы есть? Форму для Covid-19 прошли? И ночлег я могу предоставить только по предоплате. Сто процентов. Мне ваши сказки не нужны. Я человек видящий. Вы похожи на шайку-лейку без гроша в кармане.
— Ну что вы, уважаемый, — петушок сразу раскусил его меркантильную душонку и быстро сменил тактику. — А вы не спешите с выводами. У нас есть, чем заплатить.
Трактирщик недоверчиво скривился.
— Да ну? И что же это?
— А вот, — петушок подмигнул курице и утке. — Наши чудесные дамы обещают вам по одному свежему яичку снести. К завтраку. Прямо здесь. Вот это будет свежее, прямо с пылу-с жару.
Глаза мужика загорелись огнём алчности.
— Яички говорите? Свеженькие? Ну, если так, то прошу. Но без обмана. Хозяин — барин.
— Никаких обманов, — петушок красноречиво прижал крыло к груди. — Гарантия петуха.
Они ввалились в дом. Скинули грязные башмаки, которых у них не было, повесили плащи, которых у них тоже не было, и начали занимать места.
Бутылка с элем, найденная в погребе трактирщика чудом, опустела быстрее, чем вы успеваете чихнуть. Аппетит у компании разыгрался не шуточный. Петух, забыв о «светском этикете», потребовал ужин, и трактирщик, окрылённый обещаниями свежих яиц, даже не стал торговаться. Накормил до отвала. Каждому по миске жирной каши, немного мяса — да всё, как на подбор, в лучших домах Парижа и Лондона.
Но в какой-то момент петух краем глаза заметил, что облапошивать-то их собираются на чистую монету: трактирщик слишком уж ласково улыбался, косился на повозку за окном и явно вынашивал коварный план, как бы их обобрать, да ещё и ночью, пока все спят.
— Просто так нам не отмазаться, — прошептал он курице. — Надо что-то делать. И причём быстро, пока рога не выросли.
Курица понимающе кивнула.
👉 ЧАСТЬ ПЯТАЯ: ПЛАН «ЛЫСЫЙ ПАРИКМАХЕР».
Когда хозяин отправился в свою каморку досматривать сны о золоте, петух приказал:
— Всем спать! — но спать никто не собирался. Кроме иголки с булавкой, которые реально продрыхли весь вечер.
А как только трактирщик вырубился, команда начала операцию.
— Внимание, — скомандовал петушок. — Час «Ч» наступил. Иголка! Булавка! Очнитесь, герои мои!
— А? Что? Мы спали, — заикнулись те.
— Вы спали, а мы тут чуть не стали начинкой для его утреннего супа. Слушайте задачу, разгильдяи. Мы уходим по-английски, но оставляем память о себе на века. Иголка, ты будешь сидеть в кресле трактирщика.
— Зачем? — промямлила иголка.
— Затем, чтобы утром он, садясь на свою толстую жопу, понял, что со шпалами шутки плохи. А ты, Булавка, спрячешься в его полотенце, которое висит на вешалке. Пусть вытирается. Сильно, со всей дури.
— А за что? — заныла Булавка.
— За наше разбитое сердце и несъеденный ужин, который всё равно не оплачен! — отрезала курица. — Делайте, что велено, или мы вас оставим здесь.
Злодейский план был приведён в действие с точностью швейцарских часов.
· Иголка воткнулась остриём вверх ровно в середину хозяйского кресла.
· Булавка притаилась в полотенце, спрятав остриё в складках.
Утка, та, что была на повозке, приняла единственно верное решение в своей жизни:
— Я с вами по суше не пойду. Тут, знаете, минет... Минет? В смысле, минует опасность только по воде. — И она молча, без единого стука, поплыла по ручью прочь, подальше от этого дома ужасов.
А петушок с курицей, осторожно, как два вора-домушника, вынесли свои задницы на улицу и рванули по дороге в сторону дома. Бежали так быстро, что пятки сверкали, а их не было.
Вот там драма была так драма!
👉 ЧАСТЬ ШЕСТАЯ: УТРО КРОВАВОЕ.
Утро для трактирщика наступило, как обычно, с хмурым настроением и нежеланием вставать с кровати. Но встать-то надо, а то гости уйдут, а за ними и яйца.
Он поднялся, потянулся, принял душ (условно, плеснул водой в лицо из кувшина) и, по старой привычке, дотянулся до полотенца, чтобы протереть свои зенки.
БУМС-С-С-С!
Булавка, засевшая в полотенце, как мини-кинжал, провернула свою грязную работу. Острый нос, словно бритва, рассек щёку трактирщика от уха до самой челюсти. Кровь брызнула на пол, мужик заорал так, что петухи в соседней деревне проснулись и подумали, что наступил конец света — причём на два часа раньше срока.
— А-а-а-а! — заорал он, хватаясь за лицо и пытаясь прижать кровавую рану грязной рукой.
В этот момент он, ослеплённый болью, бросился, чтобы зажать рану, и с размаху рухнул в своё уютное кресло. То самое, в котором просиживал жирные бока вечерами.
ВЖЖЖИК!
Иголка, заботливо оставленная ночными гостями, встретила его прямёхонько в самую середину задницы — так, что остриё почти вылезло из другой стороны.
— М-А-А-А-МА-А-А! — заорал трактирщик ещё громче, подпрыгивая на месте, словно ошпаренный, и пытаясь одновременно зажать и лицо, и задницу.
В этот момент за печкой, где спала компания, послышался ужасный шум, и выяснилось, что там никого нет. Ни утки. Ни петуха. Ни курицы. Ни иголки с булавкой, которые уже выполнили свою миссию и теперь тихо лежали на полу, довольные собой.
Трактирщик вышел на крыльцо и заорал в пустоту:
— КАКОЙ ЖЕ Я ДУРАК! НЕ ПУСКАТЬ! НЕ ПУСКАТЬ НА ПОРОГ ВСЯКИЙ СБРОД! Потому что от этого сброда одни унижения — и деньгами не компенсируешь!
А по дороге уже улепётывали петух и курица, подгоняемые страхом и легкой усмешкой.
ФИНИШ.
---
👉 АНАЛИЗ, КОТОРЫЙ ВАМ НЕ НУЖЕН, НО КОТОРЫЙ Я НАПИШУ, ПОТОМУ ЧТО Я ЖЕ ЛЕТОПИСЕЦ
Вот она, классика жанра: короткая сказка братьев Гримм, которая длится ровно столько, сколько нужно, чтобы уничтожить репутацию одного трактирного бизнеса и навсегда оставить табу на ночлег для странников с иголками. Я, Велеслав, как составитель заговоров, снимаю шляпу.
Что мы видим на самом дне этой истории?
1. Бедность + наглость = успех. Герои не имели ничего. Они нажрались орехов бесплатно, съели чужую кашу, не заплатили ни копейки, но умудрились уничтожить невинного мужика. И мы, читатели, им сочувствуем. Почему? Потому что трактирщик — жадная скотина, которая потребовала предоплату. В мире фольклора это смертный приговор.
2. Сатира на постоялые дворы. В средневековой Германии, да и в любой другой стране, трактирщики были теми ещё упырями. Они обдирали проезжающих как липку, превращая ночлег в убийство кошелька. Поэтому в народных сказках им мстят регулярно. Братья Гримм, сами того не ведая (или ведая), создали фольклорное пособие по выживанию для бедных: «Как переночевать в трактире, если есть только иголка и булавка».
3. Наказание за жадность. Трактирщик клюнул на обещание яиц (бесплатной еды) и тут же утратил бдительность. Почему? Потому что его алчность затуманила мозги быстрее, чем петух может кукарекнуть. Вы только вдумайтесь: он поверил, что случайно забредшая утка снесёт ему яйцо прямо на матрасе, а курица — второе. Идиотизм чистой воды. Но именно за это его и покарали. Не за гостеприимство, а за глупость.
4. Физический юмор. Булавка — в щёку, иголка — в зад. Вот вам, бабушка, и святочные вечера. Братья Гримм любили грубую комедию. Клизма с крысиным ядом? Нет, они предпочитали уколы в мягкое место. Это даже не жестоко, это — народный цирк: страдания жадного толстяка всегда смешны.
👉 НЕПРЕМЕННЫЙ ВЫВОД: НЕ БУДЬ ТРАКТИРЩИКОМ!
Что сказал трактирщик в конце? «Не пускать к себе на постой всякий сброд». А кто он сам? Такой же сброд, только богатый. Он потребовал предоплату, он обматерил гостей, он хотел поиметь с них три шкуры. И он её поимел. Только в другом смысле.
Эта сказка — гимн анархии. Гимн тем, кто не платит налоги, ночует на вокзалах и развлекается тем, что подкладывает кнопки на стулья начальству.
И, знаете, в этом что-то есть.
👉 ПРИМЕЧАНИЯ ОТ ПЕРЕКЛАДЧИКА
Автор данного переложения, Михаил-Искатель, перед написанием сего опуса прошёл все круги ада: от царапанья в животе из-за больной кишки до созерцания чёрного ворона на утренней заре. Имел честь лично общаться с Костлявой, перетереть с Кощеем на тему «соавторства» и даже подружиться с фонарём из банки с медной проволокой. Поэтому всё написанное здесь — чистая правда. Ибо фольклор — это когда вы сначала пиз….., бубните себе под нос, а потом пишете, и ни одна душа не узнает, где тут реальность, где сказка.
---
Да будет так. Слово моё крепко, слово моё лепко, а подкол в задницу — болезненный и назидательный.
Если понравилось — ставьте палец вверх, если нет — подкладывайте иголку в мой диван. 🤣🤣🤣🤣🤣