Придя устраиваться в богатый дом на работу, женщина замерла, увидев перед собой мужа, которого похоронила полгода назад...

Валя вышла из торгового центра и глубоко вдохнула свежий вечерний воздух. Потом медленно выпустила воздух из легких, после чего снова сделала глубокий вдох. С помощью дыхания она пыталась привести себя в чувство и успокоить, потому что стоило ей начать думать о случившемся несколько минут назад, как тут же сердце начинало подпрыгивать в груди, а перед глазами появлялась пелена.

Чуть больше четверти часа назад Валя осталась без работы. Ей в очередной раз не повезло с работодателем, и молодая женщина уже начала думать о том, что не с начальниками что-то было не так, а именно с ней.

— Что такое «не везет» и как с ним бороться? — этот вопрос своего деда Валя помнила еще с раннего детства. Тогда ей было всего пять лет, но и сейчас, когда Вале уже исполнилось двадцать шесть лет, она так до конца и не поняла значение любимой дедовой фразы. 

«Почему мне так не везет с работой?» — с досадой думала она, идя вдоль улицы и стараясь не думать о непростом времени, что ждало ее впереди. Если бы Валя еще была одна, она бы проще относилась к своему очередному увольнению, а теперь, когда на руках у нее была четырехлетняя дочка, не думать об этом она не могла.

Достав из сумочки телефон, Валя набрала номер подруги.

— Что с твоим голосом? — с беспокойством спросила Наташа, услышав всхлипывания и сопение в трубке, — случилось что-то?

— Меня уволили! — с обидой в голосе ответила Валя и шмыгнула носом, — хозяин не досчитался двадцати тысяч в кассе и попер меня на улицу!

— Вот же незадача, — Наташа тяжело вздохнула, — значит, он все же спер эти деньги?

— Вот именно, что спер он, а обвинили меня!

Вале казалось, что вся вселенная была против нее. Сначала она осталась без мужа, потом ее уволили по сокращению из небольшой торговой компании, после этого закрылся магазин одежды, в котором Валя не успела проработать и месяца, а теперь ее со скандалом уволили из зоомагазина, куда она с таким большим трудом устроилась после трехнедельного поиска работы.

Управляющим зоомагазином был сын хозяина. Молодой бестолковый парень по имени Вадим, который в жизни нигде не работал, но привык жить на широкую ногу. Днем он имитировал бурную деятельность в магазине, а по вечерам пропадал в онлайн-казино, где проигрывал деньги, полученные от родителей. 

— А если твой отец узнает о том, что ты проигрываешься? — однажды Валя не удержалась и задала мучавший ее вопрос Вадиму, — рано или поздно Леонид догадается о том, чем ты занимаешься по вечерам.

Вадим лениво усмехнулся:

— И что он сделает? Я – его единственный сын, которому он уделял слишком мало времени. Отец чувствует свою вину, поэтому до последнего будет закрывать глаза на мои небольшие недостатки.

«Небольшие» недостатки Вадима дорого обходились его родителям. За несколько месяцев, что Валя была знакома с управляющим, он успел проиграть машину, дорогие часы и даже умудрился взять кредит в банке, который был потрачен на азартные игры. Вадим до последнего надеялся на то, что рано или поздно выиграет, но мимолетные мгновения удачи очень быстро сменялись серьезными проигрышами.

О том, что управляющим подворовывает из кассы деньги, Валя догадалась не сразу. Выявив недостачу, она тут же позвонила Леониду, но тот пригрозил Вале полицией.

— Ты стояла за кассой, тебе и отвечать за то, что мой магазин терпит убытки. 

— Но ведь не я брала деньги! — возмутилась Валя, — утром приезжал ваш сын, он стоял за кассой, а я отлучалась с дочерью к педиатру.

— Меньше будешь шататься где не попадя, — грубо ответил Леонид, — недостачу вычту из твоей зарплаты.

В тот вечер Валя горько плакала, собираясь на следующий же день уволиться из магазина. Вадим вернул деньги, радостно размахивая перед носом Вали денежными купюрами.

— Вчера мне поперло! — сообщил он, улыбаясь и хлопая в ладоши, — так что я снова на коне. Да не дуйся ты, вернул я деньги!

Валя была готова наброситься на своего начальника с кулаками. Из-за Вадима она едва не осталась без работы, а ведь Вале таких трудов стоило устроиться в более или менее приличное место.

— Какой же ты эгоист! — она все же не сдержала себя, — живешь как сыр в масле, а у меня дочка на руках маленькая, которую мне нужно кормить, одевать и лечить. Когда ты уже будешь думать не только о себе?

Вадим искренне просил у Вали прощения, но через неделю история повторилась. На этот раз Вадим снова проигрался, а недостачу Леонид повесил на Валю. Он и слушать не хотел о том, что его сын – игрок и лжец, проще было уволить напоминавшую об этом продавщицу. 

— Он мне еще и полицией пригрозил! — обиженно произнесла Валя, — что мне теперь делать? Где искать работу?

— Покупай газету, залезай в интернет, сходи в центр занятости, — ответила Вале Наташа, — иначе на что вы с Анькой будете жить?

— Наташ, а можешь мне занять тысяч пять до моей первой зарплаты? — спросила Валя, не особенно надеясь на удачу. Она помнила о том, что подруга была матерью-одиночкой, воспитывавшей двоих детей, поэтому на положительный ответ не рассчитывала.

— Откуда у меня пять свободных тысяч? — усмехнулась Наташа, — и откуда у тебя первая зарплата? Тебе и последнюю не заплатили. Лучше приходите с Анькой ко мне в столовую, я вас накормлю.

Валя тяжело вздохнула. Прикинула мысленно, сколько денег осталось у нее на карте и в кошельке, потом еще раз сделала глубокий вдох.

— В субботу придем, — ответила она, ища глазами газетный киоск, — по будням Аньку в детском саду кормят, так что продержимся еще некоторое время. А вот в выходные будет нелегко.

Положив трубку, Валя подошла к киоску и купила газету с объявлениями. Присела на ближайшую скамейку и принялась методично обзванивать потенциальных работодателей.

— Какой у вас опыт? Так у вас нет опыта в продажах? Продавец и менеджер по продажам – это разное.

— Ребенок есть? Такой маленький? Значит, больничные будут.

— Рекомендации с предыдущих мест работы имеются?

— Ах, вы больше трех месяцев нигде не работали. Странно…

Спустя час Валя поняла, что все ее старания бессмысленны. В их городе было не так-то просто найти работу, не имея хороших связей и многолетнего опыта в какой-либо сфере. Голова гудела от разговоров, во рту пересохло, а настроение еще больше испортилось.

Проходившая мимо скамейки, на которой сидела Валя, пара напомнила ей о прошлом. Еще год назад жизнь Вали была совсем другой: рядом был любящий и любимый муж Андрей, в семье подрастала дочка Анечка, а будущее казалось светлым безоблачным. 

При воспоминании об Андрее на душе Вали стало одновременно и муторно, и светло. С ним было так хорошо и надежно, что невозможно было поверить в то, что семейное счастье Вали так скоро закончится. Молодые и красивые, супруги Павловы вызывали зависть у окружающих, они привлекали к себе внимание и были для многих эталоном настоящей дружной семьи.

О своих родителях Валя почти ничего не помнила. Мать с отцом погибли в железнодорожной аварии, когда девочке было всего шесть лет. Маленькая Валя осталась с дедушкой и бабушкой, которые были родителями мамы, но бабушка так и не смогла пережить утрату единственной дочери и ушла из жизни чуть больше, чем через год после гибели Валиных родителей.

С дедом Валя жила до двенадцати лет. Константин Алексеевич выпивал, много курил и до последнего работал на железнодорожной станции осмотрщиком вагонов. После смерти деда Валя попала в детский дом, а в восемнадцать лет, выйдя оттуда, попала в непривычный для себя мир. В нем были взрослые, которым не было никакого дела до сироты, не приспособленной к самостоятельности, а Валя совсем не умела просить о помощи.

Андрей появился в ее жизни словно прекрасный принц. Ему было двадцать четыре года, и он казался Вале настоящим взрослым мужчиной, умудренным опытом и смелым.

— Никогда и ничего не бойся, — говорил ей Андрей, — в жизни не существует обстоятельств, с которыми бы ты не могла совладать. Любые сложности – временные, и ты должна помнить об этом, каким бы серьезным ни было испытание.

Слушая Андрея и глядя на него, Валя понимала то, что парень говорил искренне. Сам он, как и Валя, с восемнадцати лет жил один: его отец скончался, когда мальчик пошел в первый класс, а мамы не стало через несколько недель после его совершеннолетия.

Благодаря Андрею Валя смогла поверить в собственные силы. Будущий муж стал для нее примером для подражания: оставшись в одиночестве, Андрей не опустил руки, он учился и работал, доказывая себе и окружающим то, что никакие обстоятельства не стоили того, чтобы сдаваться.

Теперь, став вдовой и потеряв в очередной раз работу, Валя пыталась вспомнить своего покойного мужа. Его слова были для Вали девизом: никогда не сдаваться и справляться со всеми сложностями, не распуская нюни и не ища помощи у других.

— Я сильная, — негромко произнесла Валя, пытаясь убедить себя в том, что она обязательно сможет снова встать на ноги. Потеря работы не была концом света, Валя была здорова, молода, у нее была дочь, ради которой следовало жить дальше. 

Достав из сумочки кошелек, Валя пересчитала оставшиеся у нее наличные деньги. Потом решительно поднялась со скамейки и направилась обратно в торговый центр.

В отделе детских товаров Валя долго блуждала среди полок с игрушками, выбрала для дочери куклу, а потом, тяжело вздохнув, направилась к кассе.

Аня поджидала маму у окошка. Так было всегда, когда девочка оставалась в детском саду последней. Валя работала на другом конце города, и дорога до детского сада занимала у нее почти час. 

— Валентина Игоревна, вы опять забираете Анюту последней! — с укором сказала ей воспитательница, — всех ребят уже давно забрали родители! Если бы не ваши обстоятельства, я бы уже давно посоветовала бы вам посерьезней относиться к своим обязанностям.

Валя ничего не ответила воспитательнице. Она устала, сил на споры и ругань у Вали не осталось. Аня, увидев новую куклу, счастливо захлопала в ладоши, а потом обняла Валю за шею и тихо сказала матери на ухо:

— Не обращай внимания на Веру Георгиевну. Она злится, потому что со своим мужем поругалась.

— С чего ты взяла? — удивилась Валя, глядя в зеленые глаза дочери, так сильно напоминавшие ей цвет глаз Андрея.

— Я сама слышала, как она нянечке об этом говорила, — шепотом произнесла Аня и с опаской обернулась назад, чтобы убедиться в том, что Вера Георгиевна ее не слышит.

— С завтрашнего дня я буду забирать тебя раньше всех, — пообещала Валя, а личико Ани удивленно вытянулось.

— У тебя отпуск?

— Хотелось бы, — усмехнулась Валя, — но нет. Я снова осталась без работы, и, пока я буду ее искать, у меня будет больше свободного времени.

Аня снова радостно захлопала в ладоши, а Валя с тоской вспомнила о прошлом. Когда ей было четыре года, она тоже была такой же радостной и беззаботной как ее дочь. Живы были родители, не было никаких проблем в жизни, а о деньгах Валя вообще тогда не задумывалась.

— Мамочка, зачем ты купила мне куклу? — спросила Аня, когда они с матерью вышли за калитку детского сада.

Валя удивленно посмотрела на дочь:

— Чтобы порадовать тебя. Не нужно было покупать?

Аня сделала строгое лицо, потом с любовью прижала к себе куклу и замотала головой:

— Не нужно! Ты ведь теперь без работы, денег у нас нет.

Валя крепко сжала руку дочки и почувствовала, как внутри все сжимается от горечи и обиды.

— Не переживай, Анюта. Деньги на игрушки я всегда найду. А ты, главное, будь послушной девочкой и постарайся не переохлаждаться. Ты ведь знаешь, что я не могу себе позволить больничные.

Говорить о таком дочери Вале было стыдно и неприятно. Ну разве виноват был четырехлетний ребенок в том, что работодатели так сильно не любили работниц, уходящих на больничные из-за детских болезней? 

Ложась спать, Валя ни на минуту не переставала думать о своем будущем и будущем своей дочери. Впереди был очередной квест под названием «поиск работы», и Валя понимала, что в этот раз снова придется приложить немало усилий для того, чтобы найти достойное место.

Утром, после того как она отвела дочку в детский сад, Валя усиленно принялась за поиск работы в интернете. Обзвонила несколько магазинов, но все было бессмысленно. То работодателя не устраивало то, что Валя не может работать до восьми-девяти вечера, то маленький ребенок оказывался камнем преткновения для трудоустройства, то предлагаемая зарплата оказывалась настолько маленькой, что смысла продолжать разговор не имелось.

«В частный дом требуется горничная. Обязанности: уборка, стирка, выполнение мелких поручений. График работы с 8:00 до 17:00. Особо впечатлительных просьба не беспокоить».

Валя прочла очередное объявление и задала себе вопрос: а сама она является впечатлительной или нет? И почему обычная уборщица не должна быть впечатлительной? Что такого особенного можно было увидеть в чужом доме? Еще раз прочтя объявление, Валя поняла, что других требований к потенциальной работнице не имелось. Нужно было срочно звонить по указанному номеру и договариваться о назначении собеседования. Наверняка, помимо Вали в городе имелось больше сотни не особенно впечатлительных горничных.

— Подходите завтра к девяти, — устало ответил Вале женский голос, — адрес я вам скину в сообщении. И захватите с собой паспорт.

Валя положила трубку и поразилась тому, насколько быстро разворачивались события. Может быть, уже завтра ей удастся найти работу и, наконец, расслабиться и перестать откладывать каждую копейку. Как же Валя от этого устала...

О том, что на следующий день у нее должно было состояться собеседование, Валя рассказала своей подруге.

— Серьезно? — хмыкнула та в трубку, — ты будешь работать служанкой?

— Горничной, — поправила Наташу Валя, а сама почувствовала досаду, — я не служанка, а мы не в восемнадцатом веке.

— Какая разница! — возмутилась подруга, — будешь прислуживать богачам, выполнять их поручения. Ты не думала о том, какого рода поручения они будут тебе давать? У богатых на уме одни пошлости.

— Не болтай ерунды, — ответила Валя и пожалела о том, что поделилась с подругой хорошей новостью. Планы на следующий день уже не казались такими позитивными, а настроение снова испортилось. Ну почему нельзя было просто поддержать ее вместо того, чтобы пугать будущими неприятностями? Вале так нужна была эта работа, пусть хоть служанкой, хоть уборщицей, да хоть чертом лысым! У Вали больше не было мужа, зато имелась маленькая дочь, о которой следовало заботиться. И почему Наташа, сама воспитывавшая в одиночку двоих детей, не хотела ее понять?

— Я слышала от одной девочки, — негромко сказала Наташа в трубку, — что она работала на какого-то местного бизнесмена. Якобы была гувернанткой для его сына, а на деле он просто использовал ее как девушку легкого поведения! Платил, конечно, хорошо, но и унижал дай бог как! Ты этого хочешь?

— Я хочу спокойно работать и жить, — ответила Валя, борясь с очередным приступом досады и разочарования, — у меня ребенок на руках, денег почти не осталось, а на работу меня брать никто не хочет. Еще не факт, что горничной возьмут. Снова придерутся к тому, что у меня малолетняя дочь, что я слишком высокая или цвет глаз не такой. Я устала бороться с ветряными мельницами, мне просто хочется спокойно воспитывать своего ребенка и жить нормально.

— Ладно, не кипятись, — примирительным голосом сказала Наташа, — в любом случае, я желаю тебе удачи. Даже если у тебя не сложится с этой работой, всегда можешь прийти к нам в столовую посудомойкой. Ты ведь знаешь, какая у нас текучка.

Валя промолчала. Нет, предложение Наташи ей не подходило, это был совсем крайний случай. Платили в городской столовой совсем мало, а работать нужно было с восьми утра и до восьми вечера, целый день проводя на ногах. Как бы ни нуждалась Валя в деньгах, мысль о таком адском труде не придавала ей оптимизма.

К девяти утра она прибыла к дому, адрес которого ей отправила в сообщении потенциальная работодательница. Остановившись у высоких ворот, Валя с открытым ртом осмотрела особняк, скрывавшийся на огромной территории, а потом еще раз сверила адрес. 

Дома был шикарным. Трехэтажный, белоснежный, с окнами в пол и фонтаном на территории. Позвонив в видеодомофон, Валя почувствовала нервозность, и отчего-то ей подумалось о том, что навряд ли ей удастся попасть на работу в такое дорогое место. Ей казалось, что такой дом мог принадлежать только тем людям, которым она придется не по вкусу.

— Вы Валентина? — спросил ее женский голос, тот же самый, который разговаривал с ней накануне, — проходите.

На крыльце ее поджидала женщина лет пятидесяти. В темном длинном платье, с прической и макияжем, хозяйка дома была похожа на светскую львицу, готовившуюся к приему высокопоставленных гостей.

— Здравствуйте, — Валя неуверенно приблизилась к женщине и топталась на месте, — я ищу работу.

— Я поняла, — ответила та немного высокомерно и окинула Валю равнодушным взглядом, — умеете пользоваться шваброй и тряпкой?

Вопрос показался Вале странным, но она утвердительно кивнула. Неужели в мире существовали женщины, которые не умели пользоваться банальными приспособлениями для уборки? Хотя, судя по внешнему виду этой дамы, она навряд ли держала швабру в руке хоть раз в жизни.

— Пойдемте в дом, я вам все покажу.

Елена, а именно так представилась хозяйка дома, рассказывала Вале о ее будущих обязанностях и о запретах, распространявшихся на наемных работников.

— Ваша работа будет заключаться в уборке западного крыла дома, а также библиотеки и зимнего сада. Вы знаете, что такое зимний сад?

Валя неуверенно кивнула. Представила себе огромную теплицу, в которой росли цветы и деревья, а потом оглянулась вокруг. Мебели в доме было немного, зато коридоры были широкими и убираться предстояло немало. Интересно, были ли еще претенденты на эту должность?

— Расскажите о себе, — требовательно произнесла Елена, когда они снова спустились на первый этаж, — замужем ли вы, есть ли у вас дети? Возможно, какие-то обязательства, которые могут повлиять на качество вашей работы?

— У меня есть четырехлетняя дочь, — ответила Валя и внутренне напряглась. Обычно в этом месте большая часть работодателей начинала искать причины для отказа в трудоустройстве, но Елена, похоже, была не из их числа.

— А муж? — уточнила она.

— Я вдова, — голос Вали предательски дрогнул. Слово «вдова» с детства казалось ей неприятным и даже страшным. Молодая женщина отчего-то была уверена в том, что к ней вдовство не будет иметь отношения, однако, она очень сильно ошибалась.

Лицо Елены вытянулось.

— Вы такая молодая и уже вдова, — задумчиво проговорила женщина, — что ж, если у вас есть маленькая дочь и нет мужа, существует большая вероятность того, что вы будете преданы своей работе. Обычно замужние дамочки долго у нас не задерживаются. 

Валя хотела задать уточняющий вопрос, но не отважилась. Молча проследовала за Еленой в кухню, где ее познакомили с поваром по имени Эдуард и садовником Михаилом.

— Вы приняты на работу, — подвела итог Елена, а Вале хотелось захлопать в ладоши от радости, — трудовой договор я подготовлю к завтрашнему дню, только сделаю копию вашего паспорта. Имейте в виду, Валентина, все, что творится в нашем доме и становится известным вам, не должно выноситься за его пределы. Люди, треплющие языком, у нас долго не работают.

Валя закивала, с трудом представляя себе, что такого могло происходить в этом шикарном доме, о чем она должна будет молчать. Хотя, у богатых людей были свои причуды, мало ли что может происходить в стенах столь пафосного особняка.

Размер зарплаты молодую женщину полностью устроил, график работы тоже. Оставалось только правильно рассчитать время выезда от детского сада, чтобы успевать к восьми утра к дому работодателя. Теперь Анюту придется к самому открытию приводить в детский сад, но и забирать получится одной из первых. Не будет Аня сидеть на скамейке и с тоской выглядывать в окно, потому что Валя сможет вовремя уходить с работы и к половине шестого забирать дочку из сада.

— Анечка, теперь у мамы есть работа! — радостно сообщила Валя новость своей дочери. Аня заверещала от счастья и бросилась матери на шею.

— У меня будут новые игрушки? — задала она вопрос, который интересовал малышку больше всего, а Валя не удержалась и громко рассмеялась, обняв дочь и прижав ее к себе.

— Не верю своим ушам, — сказала Вале Наташа, когда вечером узнала новость о том, что ее подруга выходит на новую работу, — ты будешь работать у самих Смолиных?

— Ты их знаешь? — удивилась Валя, — не думала, что у тебя есть такие богатые знакомые.

— Откуда? — фыркнула Наташа, — но Смолиных знают все в нашем городе. Виктор Смолин – директор дистрибьюторской компании, самой крупной в нашем районе. Компания занимается поставкой продуктов питания в магазины и заведения общественного питания. Наша столовая в их числе. 

— Ты и Елену знаешь? — уточнила Валя, изумленная знаниями своей подруги, — жену этого Виктора?

— Ну Елена – не бизнесвумен, — ответила Наташа со знанием дела, — у нее вроде как есть салон красоты, я не вдавалась в подробности. Одно знаю точно, эта семейка очень богатая, и одному богу известно, какие деньги и секреты крутятся в этом доме. Будь очень осторожна.

Валя пообещала быть крайне осмотрительной, а сама полезла в интернет, чтобы почитать о своих новых работодателях. Толком ничего не нашла, разве что пару статей на сайте местной газеты о предпринимателе Смолине, который спонсировал детский дом и приют для бездомных животных. Действительно, Виктор был одним из самых богатых людей их района, владел дистрибьюторской компанией и сетью магазинов детских товаров.

Еще Валю не покидало странное чувство, связанное с таким оперативным трудоустройствам в дом к Смолиным. Елена не упомянула ни об одном другом соискателе, претендовавшем на должность горничной. Неужели никто не хотел работать у этих богачей? Или Валя настолько понравилась Елене, что та не стала рассматривать иные варианты? Вопросов было слишком много, а ответа ни одного.

К восьми утра Валя была на новой работе. Повар Эдуард выдал ей униформу, в которой Вале предстояло работать в доме. Униформа состояла из серого платья и белого передника, и, надев на себя новую одежду, Валя с интересом рассматривала свое отражение в зеркале. Была она похожа на главную героиню любимого аргентинского телесериала, разве что только ребенка и покойного мужа у той не имелось.

Первый рабочий день пролетел практически незаметно. Валя тщательно отмывала полы, вытирала пыль, надраивала окна и старалась не попадаться на глаза хозяйке. В обеденный перерыв повар накормил ее обедом: и это было еще одним преимуществом работы в частном доме, ведь не приходилось тратить деньги на покупку еды.

Елена отыскала Валю сама, когда та вытирала пыль с многочисленных книжных полок в библиотеке. 

— Валентина, добрый день, — сказала она, а Валя едва не свалилась со стремянки, испугавшись неожиданно появившейся хозяйки, — простите, не хотела вас напугать.

— Елена, все в порядке. Просто я так увлеклась работой, очень много пыли скопилось на полках.

— Еще бы, — та усмехнулась, — прежняя горничная сбежала от нас еще две недели назад, не затруднив себя тем, чтобы предупредить нас о своем увольнении. Мне потребовалось немало времени для того, чтобы найти вас.

— А почему она уволилась? — Валя задала вопрос, а сама уже пожалела об этом.

Елена строго посмотрела на горничную:

— Знаете, Валентина… В нашем доме есть еще одно правило для наемных работников, которое вы обязаны неукоснительно соблюдать. Не задавайте вопросов, ответы на которые могут поставить меня или моего супруга в затруднительное положение. И вообще старайтесь вопросов не задавать.

Валя кивнула, чувствуя, что заливается краской. Елена сделала вид, что не заметила этого, а потом прокашлялась и сказала:

— Я хотела вас предупредить. В дальней комнате западного крыла живет моя свекровь. Она нездорова, поэтому беспокоить ее не нужно, и ни под каким предлогом прошу вас к ней в комнату не входить. Лилия Петровна не выходит из комнаты много лет, ее навещает врач, а еще у нее есть сиделка. Вам убираться у нее не нужно, а также не следует вступать с ней в контакт. Вы все поняли?

Валя снова закивала, хотя в голове крутилось несколько десятков вопросов. Чем была так больна свекровь Елены, что не могла покидать комнату? Почему Вале было запрещено вступать в контакт со старушкой? Из-за чего уводилась предшественница Вали и столь скоропалительно сбежала из дома Смолиных?

— Вот и отлично, — Елена с облегчением выдохнула, — Валентина, у меня к вам еще одна просьба. В субботу у моего сына день рождения, и он планирует отмечать его дома в кругу друзей. Нм потребуется дополнительная помощь на кухне. Вы не против выйти на работу в выходной день? Естественно, за дополнительную плату?

Валя просияла. Конечно же, она была согласна! Подавать блюда, мыть посуду, обслуживать гостей – она была готова на все ради того, чтобы хоть немного улучшить свое финансовое положение. Да и хозяйка дома была ею довольна, что было очень важно для Вали.

— Прекрасно, — сказала Елена и неожиданно нахмурилась, — а вам есть с кем оставить дочь?

— Конечно! — ответила Валя, — у моей подруги дочь-подросток, она посидит с Анечкой.

Елена удовлетворенно кивнула и ушла по делам. Валя была рада тому, что смогла отыскать такую хорошую работу, где и с заработной платой было все в порядке, и возможность уходить домой ровно в пять часов имелась. Единственное, что смущало Валю – это присутствие в доме свекрови Елены, которую молодая женщина ни разу не видела.

В субботу Валя приехала в дом Смолиных к трем часам. Помогала Эдуарду с приготовлением блюд к праздничному столу, потом сервировала несколько столов, стоявших в саду у фонтана. Тут уже были декораторы, фотографы, флористы и официанты. К семи вечера, когда в доме начали собираться гости, Валя буквально валилась с ног от усталости, и лишь полученный с утра аванс за сверхурочную работу придавал ей сил.

В доме было очень много людей. Молодые мужчины, женщины, певцы и тамада – все сменяли друг друга, и каждый из них требовал к себе внимания и достойного сервиса. Валя устала улыбаться, к середине вечеринки у нее гудели ноги, а от громкой музыки раскалывалась голова.

— Не понимаю, где же сам именинник, — удивленно произнесла она, сидя рядом с Эдуардом в кухне, — везде какие-то незнакомые люди, со сцены надрываются певцы, а хозяина я так и не видела.

— В этом весь Максим Викторович, — рассмеялся Эдуард, — любит быть вишенкой на торте. Ну или решает какие-то особо важные вопросы по бизнесу и не может пока приехать. Главное, что гости довольны.

Вале было странно наблюдать за жизнью богатых людей. Она мысленно прикидывала, сколько денег Смолины потратили на организацию этой вечеринки, и от этих прикидок у нее кружилась голова. 

Выйдя в очередной раз к гостям с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским, Валя поняла, что силы ее покидают. Ужасно хотелось спать, ну или хотя бы заткнуть уши, чтобы не слышать громыхающей музыки и криков гостей. 

Проходя среди людей, Валя неожиданно замерла на месте. Увидела невдалеке незнакомца и, чувствуя, как холодок пробегает по спине, пошла в его сторону. Бокалы на подносе подпрыгивали, один из них накренился и упал, разбившись о мраморный пол. Незнакомец обернулся и с удивлением уставился на Валю, не сводившую с него взгляда. Перед ней стояла точная копия ее покойного мужа, поверить в существовании которой Валя отказывалась. Что это было – бред воспаленного воображения или результат усталости и стресса?

Первой мыслью Вали было сбежать из этого места, бросив поднос с бокалами прямо на пол. Внутри нарастала паника, воздуха в легких катастрофически не хватало. В пяти метрах от Вали стоял ее покойный муж, он смотрел на нее, он улыбался, а еще зачем-то направился в ее сторону.

— Давайте я вам помогу, — вежливо предложил он, — вы новенькая?

Валя молчала, словно воды в рот набрала. Вблизи мужчина казался еще больше похожим на Андрея, только вот родинка на правой щеке ее смутила. У Андрея такой родинки не было, следовательно, этот человек не мог быть ее супругом. 

— Меня зовут Валентина, — зачем-то сказала она, а потом поставила поднос на столик и принялась собирать с пола осколки, складывая их в ладонь, — я новенькая, работаю в этом доме.

— У вас кровь, — ахнул незнакомец и схватил Валю за руку. Осколки посыпались на пол, а сама она, с трудом соображая, направилась вслед за тащившим ее куда-то клоном мужа.

— Куда мы идем? — Валя, едва поспевая за мужчиной, успела задать только один вопрос. Через полминуты они уже стояли в кухне, а мужчина, дав Вале салфетку и сжав ее пальцы, чтобы остановить кровотечение, принялся рыться в кухонных шкафчиках. Откуда он вообще мог знать, что и где находится в этом доме?

За считанные минуты незнакомец перебинтовал Вале неизвестно откуда появившимся в его руке бинтом, а она продолжала смотреть на него, не понимая, происходило все это с ней в реальности или было дурным сном.

— Валентина, не нужно было хватать осколки с пола, — строго сказал он и еще раз проверил ее перебинтованную руку, — если вы будете так сильно усердствовать, то останетесь и без работы, и без руки. 

Валя, хлопая глазами, смотрела в его глаза. Они были точно такими же, как у Андрея, да и вообще, если бы не родинка на щеке, Валя бы упала в обморок от изумления, настолько сильным было сходство этого человека с ее покойным мужем. 

— Вы понимаете по-русски? — спросил он, а Валя наконец смогла прийти в себя, — кроме своего имени, вы можете сказать что-то еще? Вы смотрите на меня так, словно я приведение.

— Извините, — пробормотала она и отвела взгляд в сторону, — просто я немного устала. Сначала переживала из-за того, что осталась без работы, потом с энтузиазмом взялась за новую. Я работаю в этом доме всего три дня, а уже так опростоволосилась. Вы знаете хозяев этого дома?

Мужчина почему-то рассмеялся, чем окончательно сбил валю с толку.

— Я спросила что-то смешное? — Валя с недоумением посмотрела на него, а незнакомец вдруг перестал смеяться и кивнул.

— Я и есть хозяин. Точнее, сын хозяина дома и его жены. Меня зовут Максим.

Он протянул Вале руку, а потом убрал ее и легонько стукнул себя по лбу:

— Простите, у вас же рана! 

— Вы – Максим Викторович? — Валя ошарашенно смотрела на мужчину, пытаясь окончательно осознать узнанное, — боже мой, мне так стыдно!

— За что? — Максим изумился, — и, пожалуйста, не называйте меня по отчеству! Мне тридцать лет, и я еще не настолько стар. И, кстати, сегодня у меня день рождения, эдакий маленький юбилей.

Валя улыбнулась Максиму:

— Примите мои поздравления и заодно извинения. Мне и в самом деле очень неудобно за то, что так вышло. Я перенервничала и оттого растерялась.

— Ничего страшного, — Максим улыбнулся ей в ответ, — у меня сегодня прекрасное настроение, и поэтому ваш промах будем считать досадной оплошностью, не стоящей внимания. Рука заживет через пару дней, так что будете как огурчик. А сейчас мне нужно вернуться к гостям, я и так опоздал почти на два часа на свой собственный праздник.

Максим вышел из кухни, а Валя так и осталась сидеть на стуле словно приросла к нему. Как могло получиться, что она встретила его в доме Смолиных именно сегодня? Был ли он на самом деле похож на Андрея, или это последствия Валиных переживаний?

Эдуард влетел в кухню и бросился к холодильнику. 

— Я не рассчитал с сыром! — он схватился за голову, изучая содержимое холодильника, — на тарелках пусто, и в холодильнике шаром покати. Господи, что ты тут расселась? Там кто-то уронил бокал с шампанским, нужно прибраться. Соберись, Валя, и дуй выполнять свои обязанности. Когда уже закончится этот чертов вечер?

Эдуард продолжал ругаться и причитать, а Валя покорно поплелась к гостям, прихватив с собой швабру и совок. Максима в тот вечер она больше не видела, ее сменили двое официантов, а Эдуард разрешил уйти домой.

— Уже почти одиннадцать, — сказал он и протянул Вале конверт с деньгами, — здесь остатки твоей оплаты. Купи себе что-нибудь, побалуй себя, а-то выглядишь на все сорок!

Слова Эдуарда не показались Вале обидными, хоть и звучали не очень одобрительно. Из головы у Вали не выходила встреча с Максимом, перевернувшая ее едва начавшую устаканиваться жизнь с ног на голову. Конечно, Валя где-то читала о том, что у каждого человека в мире имеется близнец, но, чтобы вот так просто встретить в одном городе точную копию своего покойного мужа… В это было практически нереально поверить.

Заехав к Наташе за Анечкой, Валя не смогла не поделиться с ней увиденным.

— Что за глупости? — Наташа скептически покосилась на подругу, — какой еще близнец? Ты что-нибудь пила на этой вечеринке?

Валя обиженно надула губы:

— Я не пью, ты же знаешь! Нет, я видела его собственными глазами. Этот Максим Смолин – точная копия моего Андрея. Ты ведь знаешь их семью, неужели ты никогда не видела этого человека?

Наташа покачала головой:

— Этот Максим не очень публичный человек. Бизнесом отца не занимается, у него какое-то свое дело. Благотворительностью тоже, по большей части, занимается Смолин-старший. Я даже не знаю, как выглядит сын Виктора!

— Зато я теперь знаю, — со вздохом ответила Валя, — и что мне с этим делать – ума не приложу.

— Во-первых, тебе нужно отдохнуть, — сказала Наташа, — работаешь без выходных уже вторую неделю. Сначала в этом зоомагазине торчала, потом искала работу, теперь пропадаешь у Смолиных, даже в свой выходной! Займись дочкой, сходите с ней на прогулку. Проветрись и выброси из головы всю ерунду, что ты там накопила. Я понимаю, что ты осталась без любимого мужа, но это не повод для того, чтобы в каждом встреченном мужике видеть его копию.

Валя молчала. Неужели Наташа была права, и у нее просто была бурная фантазия? Но Валя отчетливо видела лицо Смолина, она разговаривала с ним, находясь на минимальной от него дистанции, да и алкоголь она не употребляла. Неужели это все было последствием стрессов и переработки?

Вернувшись домой, Валя достала с полки фотоальбом и в очередной раз пересмотрела фотографии Андрея. Почти на всех муж Вали улыбался, и, рассматривая каждое фото, она все больше и больше убеждалась в том, что ей не померещилось: Максим Смолин был точной копией Андрея Павлова.

В ту ночь Валя спала беспокойно. Ей снился дом Смолиных, посреди огромного коридора которого стоял Андрей. Он осматривался по сторонам, а потом удивленно округлил глаза. Валя с удивлением наблюдала за тем, как к ее мужу приблизился Максим Смолин, и мужчины, стоя друг напротив друга, принялись о чем-то негромко разговаривать. Валя старалась прислушиваться к их разговору, но так и не смогла разобрать, о чем именно разговаривали ее муж и сын хозяйки.

— Мама! — вдруг произнес Андрей и указал рукой на Елену Смолину, появившуюся на другом конце коридора, — мама! Открой глаза!

Валя с изумлением смотрела на хозяйку дома, стоявшую в коридоре с закрытыми глазами. Наверное, Елена просто не хотела видеть той картины, что предстала перед ее взором, а Валя решительно направилась к ней с твердым намерением силой открыть ее глаза.

— Мама! — продолжал кричать Андрей, и Валя, вздрогнув от громкого крика, проснулась. Рядом с ней на постели сидела Аня, она склонилась над Валей и, всхлипывая причитала:

— Мама! Открой глаза! Ты меня слышишь?

Валя подскочила в постели и схватила перепуганную дочь на руки. Прижала к себе, и только после этого поняла, что по ее щекам текли слезы. Впервые в жизни Валя плакала во сне, и эти ощущения были такими непривычными и странными, что она не на шутку испугалась.

— Все хорошо, моя девочка! — бормотала Валя, гладя дочь по спине и дрожа от страха. Что же с ней происходило? Что за неведомые силы заставили ее расплакаться во сне, в котором не происходило ничего страшного?

— У тебя слезы, мама, — тихо сказала Аня, а потом осторожно коснулась пальчиками лица Вали, — тебе приснился кошмар?

Валя покачала головой и улыбнулась дочери.

— Нет, мне приснился… — Валя хотела произнести слово «папа», но передумала. Ни к чему было бередить едва затянувшуюся рану в душе маленькой дочери, и напоминать об отце было лишним.

— Мне приснился дождь, — с улыбкой сказала она и погладила Аню по голове, — давай мы сейчас позавтракаем и поедем в детский магазин. Купим тебе игрушку, которую ты сама выберешь. Хочешь?

Глаза Ани светились от радости. Она кивнула и снова обняла маму, крепко прижавшись к ней всем телом. Вале стало спокойнее, она постаралась выбросить сон из головы, а еще заставить себя хотя бы в выходной день не думать о работе.

В отделе с игрушками Аня уверенно направилась не к полкам с куклами, а в отдел для мальчишек. Рассматривала на полках радиоуправляемые машинки, а потом решительно взяла в руки игрушечный катер.

— Я хочу такой, — сказала Аня и протянула Вале коробку с катером, — его нужно проверить, чтобы он работал. 

Валя рассмеялась:

— А как же куклы? Ты ведь хотела купить своей Августине подружку.

— Нет, — Аня замотала головой, — я хочу этот катер!

Валя согласно кивнула, а потом увидела, как вытянулось личико Ани. Она смотрела куда-то в сторону, и Валя, переведя взгляд, опешила. Возле полок с машинками стоял Максим Смолин. Он внимательно смотрел на Валю, а на его лице блуждала улыбка, точно такая же, какой была улыбка ее покойного мужа.

— Валентина! — весело проговорил он, приближаясь к ней, — надо же, какая встреча! Как ваша рука?

Максим остановился напротив нее и взял ее перебинтованную руку в свою. Внимательно осмотрел ее, а потом только заметил стоявшую рядом с Валей Анюту с округлившимися от удивления глазами.

— Это ваша? 

— Моя, — неуверенно ответила Валя, — здравствуйте, Максим. Аня, поздоровайся с дядей Максимом.

Аня молчала, держа в руке катер, о котором она уже успела забыть. Максим протянул Ане руку, а та машинально пожала ее в ответ.

— Лучше эту модель не брать, — Максим осмотрел полку с радиоуправляемыми игрушечными транспортными средствами, потом протянул Ане другую модель катера.

Девочка, глаза которой наполнились слезами, молча приняла из рук Максима Смолина коробку с катером.

— Поверь мне, — сказал Максим, широко улыбаясь Анечке, — этот катер прослужит тебе куда дольше! 

— Откуда вы знаете? — проговорила Аня и всхлипнула.

— Я все тут знаю, — Максим рассмеялась, — понимаешь ли, детка, я владею этим магазином.

Валя не успела ничего ответить мужчине, как вдруг услышала, что ее дочь разрыдалась. Вцепилась в ногу Вали, выронила из рук коробку с катером и заревела так громко, что молодой женщине стало неловко.

— Мама! — всхлипывая, причитала Анечка, — это папа? Почему он здесь? Где он был?

Максим перестал улыбаться. Присел на корточки, попробовал снова пожать Ане руку, но она, вцепившись в ногу Вали, не шевелилась.

— Анечка, это не твой папа, — ответила Валя дочери, а потом виновато посмотрела на Максима, — вы извините, просто наш папа умер, а Анечка никак не может с этим смириться.

Максим понимающе кивнул, после чего поднял с пола упавшую коробку с игрушкой и протянул ее Анечке.

— Держи, — сказал он твердо, — это мой подарок тебе. Я не твой папа, но я могу стать для тебя другом. Как ты на это смотришь?

Аня снова всхлипнула, а потом вопросительно уставилась на Валю. Та постаралась улыбнуться, но губы предательски подрагивали, а улыбка из-за это получилась натянутой и неестественной.

— Дядя Максим будет твоим другом. Не плачь, пожалуйста, тем более что тебе подарили такой замечательный подарок!

Валя продолжала разговаривать с дочерью, чтобы отвлечь малышку от мыслей о погибшем отце и самой прийти в себя после всех событий. При дневном свете Максим Смолин еще больше походил на Андрея, и, если бы не родинка на его щеке, Валя бы или хлопнулась бы в обморок, или сбежала бы из магазина без оглядки.

Максим предложил подбросить Валю с дочкой домой, и она не стала отказываться. На руках у нее была заплаканная Анечка, она цеплялась руками за шею матери и со страхом рассматривала Максима.

— Мне жаль, что так получилось, — сказал Максим, когда они уже сели в машину, а Аня на заднем сиденье рассматривала катер, доставшийся ей в подарок, — я не знал, что у вас погиб муж. Был бы я умнее, подобрал бы какие-нибудь слова, но в таких случаях я не знаю, что именно говорить. 

— Все в порядке, — ответила Валя и опять постаралась улыбнуться, но снова улыбка вышла вымученной и ненастоящей, — я вам верну деньги за катер.

— Ни в коем случае! — тут же ответил Максим, — это подарок, а за подарки денег не берут. Поверьте, Валентина, мне этот подарок ничего не стоил, а ваша дочь теперь успокоилась и отвлеклась.

Валя искоса смотрела на профиль Максима, кусая губы и не решаясь задать ему вопроса о том, что могло связывать его с Андреем. Навряд ли между Смолиным и мужем Вали было что-то общее, кроме безумно сильного внешнего сходства, но сердце молодой женщины все равно было не на месте.

— Мой вопрос может показаться неуместным, — неожиданно сказал Максим, — если не хотите, можете не отвечать на него. Из-за чего погиб ваш муж?

Валя, откинувшись на спинку сиденья, прикрыла глаза. Вспоминать об этом было тяжело, но не ответить Максиму она не могла. Может быть, этот диалог поможет ей приоткрыть завесу тайны, которая могла связывать ее покойного мужа с человеком, сидевшим рядом с Валей и вызывавшим в ней такие невероятно сильные эмоции?

Это случилось год назад. Валя, вернувшись с работы, спокойно готовила ужин, напевая под нос веселую песенку. Она любила готовить, придумывала новые блюда, экспериментировала и получала удовольствие от процесса готовки. Особенно приятно было готовить для любимого мужа и маленькой дочки, ведь Валя совсем плохо помнила своих родителей и те прекрасные вечера, что они с семьей проводили вместе.

Когда раздался звонок в дверь, Валя радостно выбежала в прихожую и посмотрела в глазок. Она была уверена в том, что домой вернулся Андрей, забывший в очередной раз ключ от квартиры на работе, но на лестничной площадке стояли люди в форме.

Внутри у нее все опустилось от дурного предчувствия. Дрожащими пальцами она провернула замок, а потом увидела скорбное лицо участкового.

— Валентина Игоревна, я с плохими новостями…

Слова лейтенанта доносились до Вали словно через вату. Молодой мужчина в форме говорил о том, что на строительном объекте произошел несчастный случай, а Андрей сорвался с лесов и упал с высоты в три этажа. Его не успели довезти до больницы, а Вале предстояло поехать для его опознания.

Воспоминания о том дне были стертыми и по сей день казались Вале плохим сном. Рассказывая Максиму о смерти Андрея, она то и дело останавливалась, подыскивала нужные слова, а потом только продолжала.

— Мне жаль, что так вышло, — сказал Максим, — у вас прекрасная дочь, да и сама вы заслуживаете куда лучшей участи, нежели работать в доме моих родителей уборщицей.

Валя была удивлена словами Смолина-младшего.

— Почему вы решили, что я заслуживаю лучшей участи? Может быть, напротив, все складывается именно так, как и должно было случиться? 

— Может быть, — задумчиво ответил Максим, — но вам не кажется, что несчастий для вас одной достаточно? Гибель родителей, смерть деда, потом вдовство. Отчего-то вы видитесь мне прекрасным человеком, а я неплохо разбираюсь в людях.

Вале было приятно слышать его слова, но до конца в то, что Смолин хотел бы ей помочь, она не верила. Слишком много она обжигалась в жизни для того, чтобы, раскрыв рот от умиления, вслушиваться в слова малознакомого человека, пусть и так сильно похожего на ее покойного мужа.

— Валентина, вы говорили, что у вас есть опыт работы продавцом-кассиром. Это так?

Она кивнула и вопросительно уставилась на Максима.

— У меня в магазине есть вакансия. Как вы смотрите на то, чтобы перейти на работу ко мне? Зарплата стабильная, коллектив дружный, а график работы гибкий. Вам не придется ездить за город, да и в трудовой книжке будет официальная запись.

Это предложение стало для Вали настоящей неожиданностью. Она была знакома с Максимом Смолиным всего второй день, а ей казалось, будто она знает его много лет. Валя обещала подумать, а сама не находила себе места от волнения и беспокойства за собственное будущее. Предложение Максима казалось заманчивым, но и работа в доме Смолиных, и заработная плата – все это Валю полностью устраивало.

— Ты чего сомневаешься? – возмущенно спросила у нее Наташа, — сам Максим Смолин предложил тебе работу, да еще и дал возможность выбрать для себя удобный график, а ты носом крутишь! Напридумывала себе какой-то ерунды, сама себе создала проблемы, а теперь вынуждена их решать. Соглашайся с его предложением, это куда лучше, чем горбатиться горничной, да еще и неофициально.

Валя все больше склонялась к мысли о том, что согласится работать в магазине Максима. Теперь нужно было набраться смелости и сообщить эту новость Елене, которая рассчитывала на нее и ее помощь.

С Максимом Валя встречалась почти каждый день. Он не напоминал ей о своем предложении, но Валя сама не забывала о том, что можно было круто изменить свою жизнь, согласившись работать на Смолина-младшего.

— Зря ты отказываешься от работы у Максима, — посетовал Эдуард, когда Валя поделилась с ним своими планами и сомнениями, — это лучше, чем надраивать полы в этом доме. Никакой благодарности.

Валя задумчиво помешивала в чашке с чаем сахар, а сама размышляла о том, что уже второй человек из ее окружения настаивал на том, чтобы она согласилась сменить работу. Даже Эдуард, проработавший в доме Смолиных много лет, был согласен с тем, что Вале выгоднее было бы отказаться от места горничной и перейти к Максиму.

— Почему ты так говоришь, Эдуард? — Валя решила, что задаст мучавший ее вопрос, чем будет теряться в догадках, — ты столько лет работаешь на Смолиных и предлагаешь мне уйти от них? Что не так с ними?

Эдуард, пожевав губами, поначалу делал вид, что занят нарезкой овощей, а потом вдруг обернулся к Вале и внимательно на нее посмотрел:

— Ни одна из бывших помощниц Елены по дому не продержалась на этом месте и двух недель, а ты работаешь почти три! 

— Что же им мешало работать дальше на этом месте? — Валя нахмурилась, чувствуя, как по коже прокатился неприятный мороз.

Эдуард отвел глаза в сторону:

— Никто из них не мог найти общего языка с хозяйкой. Кто-то много болтал, кто-то лез не в свои дела, а Смолина этого не любит. Неужели ты сама еще не поняла, что Елена – дьявол в юбке? 

— Она непростая женщина, — согласилась Валя, — но не настолько, чтобы не суметь найти к ней подход.

Эдуард рассмеялся:

— У тебя получилось, а это дорогого стоит. Только вот сколько еще так сможет продолжаться? У нее до тебя было больше пяти горничных, и все они были уволены ею лично! Максим сделал тебе выгодное предложение: работать на него за хорошие деньги и при этом сохранить с Еленой нормальные отношения.

— Думаешь, что она не разозлится на меня, узнав о том, что я хочу уйти?

— Не знаю, — пожал плечами Эдуард, — только этот вариант куда лучше, чем вариант быть изгнанной отсюда хозяйкой. Тогда ты останешься и без работы, и без поддержки Максима. Для Смолина-младшего семья очень многое значит, и мнение матери для него тоже имеет огромное значение. Больше всего на свете Максим любит мать, отца и свою свихнувшуюся бабку.

Валя напряглась, услышав от Эдуарда о свекрови Елены. Хозяйка ничего не рассказывала о том, что именно случилось с Верой Николаевной, а Валя не задавала Елене лишних вопросов. Даже Максима о его бабушке Валя не спрашивала, хотя они со Смолины-младшим неплохо общались в последние две недели.

— Эдик, а что случилось с матерью Виктора? — Валя решила набраться храбрости и задать вопрос о свекрови Елены, — отчего она сошла с ума? И вообще, на самом ли деле она сошла с ума или случилось нечто иное, о чем Смолины молчат?

Эдуард нахмурился и замотал головой:

— Я в эти дела не лезу и тебе не советую. Парочка помощниц Елены вылетели с работы именно потому, что задавала слишком много вопросов и совали свой нос туда, куда не нужно было.

— Поверь мне, я совать свой нос в чужие дела никогда не стану, — решительно ответила Валя, — поэтому задала вопрос тебе, а не Елене.

Эдуард смягчился и, с жалостью посмотрев на Валю, ответил:

— Ну тогда скажу тебе так: я никогда не общался с Верой Николаевной лично и не спрашивал о ней у хозяев. Не знаю, сошла ли с ума старуха или это просто последствие какой-то душевной травмы. Бабушка Максима о ком-то скорбит. Точно не о своем муже, потому что его не стало задолго до появления внука. В жизни Веры случилось что-то, о чем Смолины молчат, и о чем сам я спрашивать не решусь никогда в жизни. Это исключительно их дело, и не нам с тобой туда лезть.

Валя кивнула и решила, что поступит точно также как и Эдуард. Коли уж ей удалось продержаться в доме Смолиных столько времени и не лишиться работы, значит, все Валя делала правильно и лишних поступков совершать не стоило.

Только вот совсем не думать о семье, в которой она работала, Валя не могла. Каждый раз, разговаривая с Максимом, она всматривалась в его лицо и поражалась его сходству с Андреем. Было ли это случайностью или что-то странное и в самом деле произошло в прошлом у Смолиных, Валя не знала. Задавать лишних вопросов она не собиралась, поэтому уже почти месяц трудилась на Елену и не получила ни одного нарекания с ее стороны.

В один из дней все изменилось. Была пятница, Валя планировала в ближайшие выходные вместе с дочерью отправиться в кукольный театр, а в воскресенье вместе с Наташей и ее детьми съездить в зоопарк. Планы были глобальными, а к понедельнику Вале следовало дать ответ Максиму. Он уже который день подряд намекал ей о том, что пора бы принять окончательное решение по поводу работы, а Валя уже решила, что даст свое согласие и уйдет из дома Смолиных. 

«Я все делаю правильно! Не могу же я лучшие годы своей жизни потратить на уборку чужого дома!» — убеждала она себя, намывая полы в коридоре и в очередной раз вспоминая о том, что в предстоящий понедельник ей нужно было поговорить с Максимом.

Не успела она додумать свою мысль, как услышала странный шум. Обернулась назад и с удивлением обнаружила, что дверь в комнату Веры Николаевны была приоткрыта. Оттуда доносился женский голос, и поначалу Валя решила, что это сиделка старушки разговаривает по телефону, но слишком уж тоненьким был голосок, да и похож был он больше на пение, чем на обычный разговор.

Отложив швабру, Валя приблизилась к комнате, дверь в которую почти месяц была для нее заперта. Через проем молодая женщина смогла разглядеть старушку в цветастом платье, стоявшую посреди комнаты, которая покачивала в руке какой-то предмет и напевала что-то вроде колыбельной.

— Спи, мой хороший! — до Вали донесся ласковый голос старушки, — спи, мой малыш! Бабушка тебя не бросит, бабушка будет с тобой. Закрывай глазки и засыпай! Баю-бай!

Валя, не шевелясь, продолжала наблюдать за Верой Николаевной. Всмотрелась в ее руки и поняла, что старушка покачивала на них… Фоторамку, на которой был изображен маленький ребенок. Издалека разобрать изображение подробней было сложно, да Валю и не это поразило больше всего. 

Вера Николаевна выглядела вполне обычной женщиной: седовласая, с осознанным взглядом и доброй улыбкой на лице, и со стороны поверить в то, что бабушка Максима имела проблемы с психическим здоровьем, было сложно.

Валя продолжала наблюдать за старушкой, а поведение Веры Николаевны вызывало в ней лишь умиление. В какой-то момент пожилая женщина неловко повернулась, и с журнального столика, стоявшего посреди комнаты, на пол упала ваза. Разлетелась на мелкие осколки, а Вера Николаевна, замерев на одном месте, с ужасом смотрела на пол.

Можно было и дальше стоять в коридоре, но Валя не выдержала. Представила себе, как бабушка Максима поднимает с пола мелкие кусочки вазы, режет себе руку, а потом плачет от вида крови. Валя рванула вперед, оказавшись в комнате Веры Николаевны, а потом начала быстро поднимать с пола кусочки вазы.

— Кто вы? — непонимающе спросила старушка, а сама бережно положила на стол фоторамку и уставилась на Валю, — я вас не знаю.

— Меня зовут Валентина, — ответила та и ускорилась. Следовало собрать осколки как можно быстрее, чтобы Вера Николаевна не успела наклониться и пораниться. 

— Валентина? — переспросила женщина, — я не помню никого с таким именем. Вы жена моего внука?

Валя замотала головой, приняв к сведению то, что Вера помнила о существовании внука. С памятью у бабушки все было в порядке, оставалось понять, для чего Вера Николаевна качала на руках детскую фотографию.

Поднявшись, Валя бросила быстрый взгляд на изображение в рамке. Сначала не поверила своим глазам, а потом словно остолбенела. С фотографии на нее смотрел Андрей, а рядом с ним сидел… мальчик, точь-в-точь похожий на него. 

— Кто это? — побелевшими губами спросила Валя, а сама решилась взять в руку фоторамку, а потом обернулась к Вере Николаевне, — откуда у вас эта фотография?

Два мальчика лет двух в одинаковых костюмчиках с голубыми зайчиками сидели на стульчиках и, улыбаясь во весь рот, позировали фотографу. Валя отлично помнила о том, что Андрей еще при жизни показывал ей этот самый костюм: он оставался у него с детства, и его муж Вали хранил как нечто особенно ценное. Андрей, смеясь, рассуждал о том, что, когда у него появится сын, он обязательно будет носить этот костюмчик, очень уж он был дорог мужу Вали как память.

Вера Николаевна ничего не ответила. Вырвала из рук Вали фоторамку, потом прижала ее к груди, после чего указала незваной гостье на дверь:

— Это мое! Я вас не приглашала! Уходите, или я сейчас же закричу. Я проклята, и вы не должны со мной разговаривать! Я – страшный человек, и никогда мне не искупить свой грех!

Вера Николаевна начала рыдать, прижимая к груди рамку с фотографией двух мальчишек, а Валя попятилась назад, едва не выронив из другой руки собранные осколки. На полу оставались лежать еще несколько кусочков разбитой вазы, но собрать и их уже не было возможности. Валя помнила о том, что Елена запретила ей общаться со свекровью, и, продолжая этот диалог, горничная очень сильно рисковала своей работой.

Закрыв за собой дверь в комнату Веры, Валя едва сдержала крик, увидев перед собой Максима.

— Что случилось, Валентина? — обеспокоенно спросил он, — на вас лица нет.

Валя сама чувствовала, что дрожит. Осколки едва не выпали из ее руки, и Максим заботливо переложил их в ведро и, взяв Валю за плечи, снова взволнованно взглянул ей в лицо.

— Валентина, говорите же!

— Я видела фотографию, — едва шевеля губами, Валя заговорила, — на ней изображен мальчик. Там два мальчика, и я не понимаю, как такое возможно… Максим, откуда это фото? 

Он, хмуря брови и продолжая держать Валю за плечи, ответил:

— Это я и мой брат.

— У вас нет брата, — возразила она, поражаясь собственной дерзости, — я же знаю о том, что у Смолиных один сын!

Максим кивнул, а потом опустил руки и, глядя куда-то в сторону, сказал:

— Сейчас один, а было двое. Знаете что, Валентина, давайте с вами поужинаем сегодня? Я нашел повод для разговора, а вы не отказывайте мне. Заодно обсудим ваше решение.

Валя кивнула. Ей жизненно важно было разобраться во всем, что связывало Максима и Андрея, хотя кое-какие догадки в ее голове уже имелись. Нужно было до конца разобраться в том, что произошло в далеком прошлом, о котором Андрей ничего не знал, и которое связывало семью Павловых с семейством Смолиных. Или сейчас, или уже никогда.

Валерия Павлова много лет лечилась от бесплодия. Бегала по врачам, принимала гормональные препараты, даже к бабкам-знахаркам ездила.

— Почему судьба так несправедлива? — это вопрос она задавала всем подряд: своему мужу, врачам, подругам, родителям. Ей казалось чудовищно несправедливым то, что соседские алкоголики и дебоширы с такой легкостью обзаводятся детьми, в то время как порядочная семья Павловых остается бездетной.

— И у Александровых трое детей, и у моей сестры уже есть двое, — сетовала Валерия, разглядывая в зеркале свою поплывшую от принимаемых гормональных препаратов фигуру, — даже Ольга Симоненко умудрилась родить, когда ей врачи твердо говорили о том, что она бесплодна.

Все вокруг казалось серым и бессмысленным, ведь главного у Валерии не было – ребенка. И если в первые десять лет семейной жизни врачи еще обещали Валерии возможную беременность, то впоследствии просто разводили руками. 

— Усыновите малыша, — в конце концов посоветовал Валерии ее лечащий врач, — или найдите деньги на услуги суррогатной матери.

Последнее предложение вообще показалось Павловым смешным. Денег у них не было, а уж на услуги суррогатной матери и подавно. Валерия лечилась дешевыми аналогами зарубежных гормональных препаратов, семья на всем экономила ради достижения главной цели, но все было безрезультатно. 

— Я больше так не могу! — Валерия плакала каждый вечер, утыкаясь в грудь мужа, а тот поддерживал супругу как мог, но сил с каждым днем оставалось все меньше.

— Давай усыновим ребенка, — предлагал он, — давай возьмем одного из детей Александровых, все равно их скоро родительских прав лишат!

— Я своего хочу! — рыдала Валерия, — хочу, чтобы маленьким был, чтобы знал о том, что мы с тобой – его родные родители. Я даже украсть готова, только бы наконец стать матерью.

— Не говори ерунды, — хмурился Иван, — не хватало еще на статью себе приключений найти. 

Мужу претили слова и слезы жены. Иван безумно устал от постоянных разговоров об упущенных возможностях, ему надоели походы по врачам и бессмысленное лечение, от которого лучше никому не становилось.

Иван уже был готов развестись. Пятнадцать лет в браке казались ему пыткой, которая не имела конца и края. Каждый день Валерия рассуждала о несправедливости мира, корила всех вокруг в том, что счастье материнства обошло ее стороной, а Иан слушал свою жену и мечтал о том, чтобы это поскорее закончилось.

Сидя однажды на рыбалке у озера в заброшенном городском парке, он все больше склонялся к мысли о том, что нужно с Валерией развестись. Их уже ничего не держало рядом друг с другом: детей не было, душевной и физической близости тоже, остались только претензии друг к другу и несбывшиеся надежды и мечты.

Когда начался дождь и поднялся сильный ветер, Иван засобирался домой. Сложил удочку, со злостью думая о том, что даже рыбалка у него была неудачной. Ни брак, ни работа, ни каждодневное существование не приносили ему радости, хотелось напиться, забыться, а потом поговорить с женой и поставить точку в этих надоевших им обоим отношениях.

Он уже почти ушел с берега, как вдруг увидел страшную картину. На верхнем берегу на другом конце озера стояла детская коляска, которая отлетела к самому краю обрыва, а из нее кубарем покатился вниз маленький ребенок. Иван рванул к другому краю, бежал прямо по воде, промокнув до нитки и от дождя, и от озерной воды. Едва успел подхватить годовалого малыша, который уже скатился в воду, потом взял его на руки и прижал к себе.

Ребенок надрывался от крика в его руках, а Иван судорожно думал о том, что делать. Можно было подняться наверх и отдать малыша тому, кто его уронил, но никого не было слышно, да и не спешил никто за ребенком вниз.

«Я даже украсть готова!» — мелькнула в его голове безумная мысль. Он прижал к себе ребенка, а потом побежал в сторону машины. Удочки и рюкзак были брошены на берегу, а в голове пульсировала только одна мысль: у меня есть ребенок!

Валерия, увидев мужа на пороге дома с маленьким ребенком в руках, посмотрела на Ивана обезумевшими глазами.

— Откуда, Ваня?

Он бегло рассказал жене о случившемся, а потом засомневался в правильности своего поступка. Действовал он необдуманно, поддавшись панике, но теперь был готов вернуть малыша в семью и забыть о случившемся как о страшном сне.

— Нет! — Валерия уже укачивала мальчика на руках и решительно замотала головой, — я никому его не отдам. Ваня, это наш сын!

— Это чужой ребенок, — возразил Иван, — мать будет убита горем, а на чужом несчастье своего не построить.

— Я построю! — возразила Валерия, — уедем из города, обратимся к знакомым, они помогут с документами. Ты же знаешь, что моя сестра работает в администрации, у нее есть подвязки в загсе, нам выдадут документы, и никто не узнает правды.

Иван смотрел на жену как на сумасшедшую. Хотел спорить с ней, а потом вдруг передумал. Перед ним замаячила перспектива того, что удастся сохранить и брак, и избавиться от ежедневных истерик жены и ее бесплодных попыток обзавестись собственными детьми. Мальчишка в руках Валерии был чуть старше года, он ничего не помнил о своей прошлой жизни, значит, станет им родным.

На следующий день они уехали в другой город. Отдали все накопления на взятку в загсе, получили на мальчика документы, и теперь Андрей Павлов официально был их сыном. О лжи, которая на всю жизнь связала Павловых, знала только сестра Валерии, но она была рада за бесплодных родственников и не стала их осуждать.

Жизнь пошла своим чередом. Андрей подрастал, а Валерия не могла нарадоваться его появлению. Иван же, попытавшись смириться с происшедшим, так и не смог до конца забыть о том, что их сын им не родной.

— Меня мучают кошмары, — жаловался он жене, — я устал жить с тяжким грехом на душе.

— А я счастлива! — отвечала Валерия, — никогда раньше я не чувствовала себя такой счастливой! У нас есть сын, Ваня!

«Он не наш!» — хотелось прокричать Ивану, но он молчал, стискивая челюсти и сжимая ладони в кулаки. Несколько раз ездил обратно в город, пытался выяснить то, откуда мог появиться у них ребенок. Никаких новостей и слухов в городе не было, иначе Иван бы наверняка явился к биологическим родителям Андрея и обо всем им рассказал.

Стресс и депрессия подкосили мужское здоровье, и он умер, едва Андрей пошел в школу. Валерия тяжело переживала утрату мужа, а потом начала винить себя в том, что так получилось. Если бы она не поддалась действию своих гормонов, если бы сразу согласилась с мужем на усыновление ребенка из детского дома, не было бы на ее душе такого тяжелого греха, жить с которым становилось все невыносимее.

— Говорят, что время лечит, — делилась Валерия своими переживаниями с сестрой, — но это не так. Чем дольше я живу и смотрю на Андрюшу, тем тяжелее мне смириться с тем, что кого-то я лишила этого счастья.

Сестра посоветовала Валерии вести дневник. Мол, выливай все переживания на бумагу, так будет легче. А еще сестра убедила Валерию в том, что ни в коем случае не следует рассказывать Андрею правду о его появлении в семье Павловых.

Даже на смертном одре Валерия ничего так и не рассказала сыну. Не смогла набраться смелости, да и сын был уже достаточно взрослым для того, чтобы знать правду. Так решила Валерия Павлова, но дневник свой сыну оставила.

Об этом Валя рассказала Смолиным, собравшимся за большим столом в их доме. Показала детский фотоальбом, костюмчик Андрея, дневник покойной свекрови. Виктор Смолин сидел прямо, он был бледен и молчалив, а Елена выглядела совсем иначе. Неожиданно улыбка засияла на ее губах:

— Я уже давно смирилась со смертью своего сына. Но у меня есть внучка! Валентина, я хочу ее увидеть!

Валя кивнула и улыбнулась Елене в ответ. Нужно было как-то подготовить Анечку, предупредить ее о том, что жизнь ее теперь изменится, и Вале следовало подобрать правильные слова, чтобы не травмировать своего единственного ребенка. Скрывать от дочери правду, как это когда-то делала Валерия Павлова, Валя не собиралась.

Она поймала на себе взгляд Максима. Он смотрел на Валю изучающе, как будто впервые видел перед собой. Елена резко поднялась, равнодушно посмотрела на лежавший на столе дневник Валерии Павловой, потом зачем-то открыла фотоальбом и быстро его пролистала.

— Валентина, — сказала она требовательно, — вы понимаете, что теперь, когда выяснилось, что Анечка – наша с Витей внучка, мы не можем не участвовать в ее жизни.

Валя снова кивнула, непонимающе глядя на женщину.

— Конечно. Я совсем не против того, чтобы вы участвовали в жизни Ани. Вы не чужие ей люди, биологические родственники, и я ни в коем случае не буду этому препятствовать.

— Еще бы, — усмехнулась Елена, — вы не только не будете препятствовать нам, но еще и поможете мне как можно ближе узнать мою внучку. Привезите ее к нам домой. Лучше будет, если вы сделаете это сегодня.

Валя непонимающе посмотрела на Елену, потом перевела взгляд на Максима. Он сидел, хмурясь и теребя в руке детский костюмчик. 

— Я сам отвезу Валентину за девочкой, — сказал он, — подождите меня в машине, я сейчас выйду.

Валя поднялась со своего места и направилась к выходу. Внутри у нее почему-то было неприятное ощущение, хотя ничего плохого, на первый взгляд, не произошло.

Максим вышел на улицу спустя четверть часа, и Валя уже начала волноваться.

— Почему вы молчите? — обратилась к нему Валя, когда они сели в машину и тронулись с места, — что-то не так?

Максим, не глядя на Валю, коротко ответил:

— Вы не знаете мою мать.

— Отчего же? — удивилась она, — Елену я знаю уже около месяца, примерно представляю уровень ее уверенности в себе и ее власти.

— В том-то и дело, — ответил Максим, — теперь, когда моей матери стало известно о том, что Аня – ее внучка, лучше никому не будет. Она сделает все для того, чтобы отобрать у вас ребенка.

Валя похолодела. Она и подумать не могла о таком: отдать свою девочку чужим людям, пусть и биологическим родственникам. Это было уму непостижимо!

— Нет, — тут же сказала Валя, — остановите машину, Максим. Я не хочу иметь с вами ничего общего. Думала, что помогу вашей семье, расскажу правду и облегчу всем жизнь, а вышло так, что себе сделала только хуже. Высадите меня здесь.

— Успокойтесь, Валентина, — возразил Максим, — не нужно сейчас пороть горячку. Моя мать, как и все женщины, очень эмоциональная. Дайте ей время, я поговорю с ней, постараюсь убедить в том, что отбирать ребенка у матери это неправильно. 

— Ей ли не знать об этом, — сухо сказала Валя, — я, конечно, не такая влиятельная, как ваша мать, но не дам себя и свою дочь в обиду. Максим, пожалуйста, остановите машину.

Он послушно притормозил у обочины, а Валя, прежде, чем выйти из машины Смолина, с осуждением на него посмотрела:

— Я думала, что вы хорошие. Порядочная семья, в которой все живут дружно и поддерживают друг друга. А вы… Заперли ни в чем не повинную бабушку в комнате, крутите людьми как хотите! Привыкли управлять чужими жизнями? Не получится у вас точно также поступить с моей. Андрея нет, он меня не защитит, но я смогу справиться с вашим семейством.

Она пошла в сторону сквера, а Максим нагнал ее пару минут спустя. Схватил за руку, потом развернул к себе:

— Хватит! Не делай вид, что я тебе безразличен.

Валя даже не сразу сообразила, что Максим перешел к ней на «ты». Стояла напротив него, тяжело дыша и едва справляясь со своими эмоциями.

— Что значит не безразличен? Да мне наплевать и на тебя, и на твою семейку! 

— Неправда! — возразил Максим и сжал пальцы Вали, — если бы это было так, ты бы не пришла в наш дом и не рассказала правду! И я… Я тоже повел себя как трус. Сразу понял, что ты мне нравишься, а сам старательно прятал свои чувства. Потом мучился от того, что влюбился в жену брата, но ведь в этом нет ничего постыдного!

Валя, не веря своим ушам, смотрела на Максима.

— Влюбился? — переспросила она.

— Именно так, — он притянул ее к себе и поцеловал в щеку. От прикосновения его губ по коже у Вали пробежали мурашки. Сердце стучало в груди, во рту пересохло от волнения. Что творилось с ней? Неужели Максим и в самом деле ей не безразличен?

— Я помогу тебе, — сказал он, — не позволю матери отобрать у тебя дочку. Я помогу тебе с работой, с жильем, и я никогда не дам ни тебя, ни Анечку в обиду. Ты веришь мне?

Валя всхлипнула, уткнувшись носом в грудь Смолина. Они так и стояли посреди тротуара, обнявшись, и молча наслаждаясь обществом друг друга.

Анечку Валя привезла к Смолиным через несколько дней. К этому времени за столом собрались все: Елена с Виктором, Максим и даже Вера Николаевна. Посреди стояла фоторамка с детской фотографией Максима и Андрея, которого тридцать лет назад звали иначе. 

— Бабушка, как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Максим.

Старушка неуверенно улыбнулась, а сама не сводила взгляда с маленькой Ани:

— Хорошо. Только я вот тут подумала…

— О чем? — спросил Максим.

Вера Николаевна улыбнулась, а потом подмигнула Анечке:

— Будет лучше, если мы повесим фотографию в моей комнате на стене. 

Елена молча сидела рядом со своим мужем, а Максим находился рядом с Валей и то и дело поддерживающе стискивал ее руку под столом. Наконец она смогла набраться смелости и приехать в дом к Смолиным, хотя не очень этого хотела и даже побаивалась этого визита.

— Валентина, — к ней обратилась Елена, — как вы смотрите на то, чтобы перебраться с Анечкой в наш дом? 

Валя напряглась, но тут же ощутила на своей руке теплую ладонь Максима. Он ответил вместо нее:

— Мама, мы решили иначе. Мы с Валентиной и Анечкой будем жить отдельно, а к вам будем приезжать. Ты ведь не против?

Валя напряженно всматривалась в лицо Елены Смолиной, а та неожиданно улыбнулась и кивнула:

— Я не против. Только, пожалуйста, приезжайте каждую неделю. Так будет лучше и для нас с отцом, и для бабушки. 

Все за столом облегченно выдохнули. Валя, сидя рядом с Максимом, впервые за долгое время чувствовала себя спокойной и защищенной. Будущее виделось счастливым и безоблачным, наверное, это и была та самая светлая полоса, которая приходит на смену темной.

Валя ждала Максима на крыльце дома, чувствуя, как в груди колотится сердце. Волнение накатывало волнами, а молодая женщина старалась выбросить из головы все дурные мысли. Ей уже почти месяц не давало покоя сходство Максима с ее покойным мужем, Вале это казалось странным, похожим на сюжет сериала, в котором с каждой серией история становилась все более запутанной.

Пока Максим помогал своей бабушке убрать оставшиеся осколки, Валя домыла полы в коридоре и попрощалась с Эдуардом.

— Надеюсь, что ты не сглупишь и согласишься на работу у Смолина-младшего, — сказал ей повар, а Валя ничего ему не ответила. В тот момент ее мысли были заняты другим, а о работе она не думала. Перед глазами стояла фотография, на которой был изображен ее муж, а еще его брат-близнец, к которому Валя собиралась устраиваться на работу. Как так вышло, что Максим и Андрей были братьями? 

Валя отлично помнила, что покойный муж рассказывал ей о своей семье. У него были родители, и они не имели никакого отношения к Смолиным. Андрей не раз показывал жене фотографии своей семьи, и Валя видела мать и отца своего мужа, а еще знала о том, что где-то в вещах покойной свекрови хранился ее личный дневник.

При воспоминании о нем Валю словно кипятком обдало. Конечно, дневник! Андрей никогда не читал его, но много говорил о записях, которые вела его мать при жизни. Все, что в них было, являлось для Андрея тайной, а он сам никогда не собирался лезть в прошлое своей матери и узнавать то, о чем она писала на бумаге.

«Но ведь ни Андрея, ни его матери больше нет в живых!» — подумала про себя Валя и поежилась: то ли от вечерней прохлады, то ли от очередного приступа волнения, граничащего с паникой. Валя могла найти этот дневник, прочесть его, узнать хоть что-то о прошлом матери Андрея и о его собственном. Наверняка, тогда многие вопросы отпали бы сами собой, нужно было всего лишь набраться храбрости и открыть старую тетрадь.

— Извините, что я так долго, — Максим появился рядом с Валей настолько неожиданно, что она вздрогнула. Снова поежилась, а потом почувствовала, как на плечи ей легло что-то теплое. Это был кардиган Максима, который он снял с себя и заботливо надел на Валю.

— Вы дрожите, — сказал он обеспокоенно, — не заболели?

Валя замотала головой. Села в машину Максима, они молча доехали до небольшого ресторана в самом центре города. Валя раньше никогда не бывала в таких местах. Для нее было в диковинку находиться в дорогом ресторане, а еще рядом с Максимом Смолиным. Ей казалось, что все смотрят на них изучающе, показывают пальцами, перешептываются у них за спиной.

— Максим, мне нужно вам кое-что сказать, — Валя постаралась не думать об окружающих и сосредоточилась на главном, — когда я вас увидела… В общем, это было странно для меня, потому что вы… Очень похожи на моего покойного мужа. Вы – точная копия Андрея, и моя дочь не зря расплакалась, когда встретила вас в магазине. Скажите, может ли быть такое, что Андрей – и есть ваш брат?

Максим задумчиво посмотрел на Валю:

— Ваш муж? Надо же, вы столько времени носили в себе эту информацию и молчали? 

— Я не могла сказать вам об этом, — она отвела глаза в сторону, — потому что боялась, что вы сочтете меня сумасшедшей. Моя подруга все время говорит мне о том, что я зациклилась на смерти мужа, но ведь это не так! Я ни в ком не видела копии Андрея, а, когда увидела вас… Вы его брат?

— Валентина, — мягко произнес Максим, а его рука накрыла ее руку, — я не знаю. Все может быть, требуется лишь разобраться в ситуации. Я бы мог посмотреть фотографии вашего мужа, и тогда все встало бы на свои места.

Валя осторожно высвободила свою руку из мужской ладони и снова поежилась. Тело дрожало от страха и волнения, а прикосновения Максима виделись Вале лишними. 

— Вы сказали, что у вас был брат? Где он?

Максим вздохнул. Подозвал официанта, сделал заказ для себя и Вали, а она выжидательно смотрела на мужчину, сгорая от нетерпения и мучаясь догадками. Зачем Максим тянул время? Он словно издевался над несчастной женщиной, надеявшейся узнать хоть какую-то правду о прошлом своего мужа.

— Мне и моему брату было чуть больше года, когда родители уехали отдыхать на море, — Максим наконец заговорил, а Валя напряженно смотрела на него, прислушиваясь к каждому слову, — нас с Никитой оставили с бабушкой Верой. Я этого не помню, слишком маленьким был, поэтому рассказываю вам все со слов моих родителей.

Вера Николаевна обожала своих внуков. Для нее рождения сразу двух мальчишек было настоящим чудом: сама Вера родила Виктора достаточно поздно, после рождения сына детей больше иметь не могла, а тут в ее жизни появились сразу два прекрасных мальчишки. 

Бабушка с радостью согласилась остаться с внуками на время отпуска сына и его жены. Елена тогда тяжело переживала смену своего статуса, материнство ее тяготило, и она уговорила мужа уехать к морю хотя бы на неделю. Вера Николаевна осталась с мальчиками одна: от услуг няньки она категорически отказалась, а помощь сватьи казалась ей лишней. 

— Я сама справлюсь с мальчиками, — уверенно сказала она сыну, когда тот просто спросил о том, сможет ли мать побыть с внуками в течение недели, — вы с Леной можете отдыхать и ни о чем не переживать. Во мне столько сил и любви к внукам, что их хватит и на десятерых.

Виктор с Еленой уехали со спокойным сердцем, а уже через несколько дней, вымотавшись от забот о детях, бабушка Вера начала понимать, что переоценила свои силы.

В один из дней, отправившись на прогулку, женщина попала под ливень. Как назло, в это время она с внуками была в заброшенном парке, гуляла с коляской, дыша свежим воздухом и наслаждаясь отсутствием кучи людей. Спрятавшись от ливня под деревом, Вера Николаевна с опаской всматривалась в небо и надеялась на то, что сильный дождь обязательно будет кратковременным. В какой-то момент послышался треск, а старое дерево, под которым бабушка пряталась вместе с внуками, накренилось. Последним, что помнила Вера Николаевна, было то, как она отталкивает от себя коляску, чтобы оградить внуков от падения дерева, а потом она почувствовала боль и провалилась в темноту.

— Когда бабушка очнулась, в коляске был только я, — с грустью в голосе рассказывал Максим, — так вышло, что дождь застал бабушку на берегу озера, а там был обрыв. Коляска стояла на самом краю обрыва, а моего брата нигде не было.

Валя, с ужасом слушая эту историю, нервно потирала ладони и то и дело отпивала из стакана воду, чтобы промочить пересохшее от волнения горло.

— Все подумали, что ваш брат погиб?

Максим кивнул:

— Именно так. Его пытались искать, но тело так и не было обнаружено. Мать с отцом смирились с утратой сына, а вот бабушка так и не смогла себя простить. Она по сей день считает себя виноватой в гибели моего брата, и никто не может ее переубедить в том, что это было всего лишь глупое стечение обстоятельств.

Валя достала из сумочки телефон, нашла в нем фотографию Андрея и показала Максиму. Брови его сначала поползли вверх, потом сдвинулись у переносицы. Телефон в руки он не взял, внимательно рассматривая изображение и кусая губы. 

— Он похож на вас, — сказала Валя, а потом убрала телефон в сумочку, — у меня нет никаких сомнений в том, что мой муж и есть ваш брат. Осталось только понять, как так вышло, что Андрея воспитывали Павловы. Семья была порядочной, муж мне рассказывал о том, что мама его работала продавцом, а отец был рабочим в производственном цеху. Он не пил, умер, когда Андрею было всего семь лет, а мамы не стало, когда мой муж был уже совершеннолетним. Я просто не могу понять, как так вышло, что за много лет вы не встретились с ним ни разу. 

Максим молчал и смотрел куда-то вдаль. Официант уже принес их заказ, но ни Валя, ни ее собеседник не притронулись к блюдам.

— Давайте я отвезу вас домой, — сказал Максим, а Валя взглянула на часы и замотала головой.

— Нет, мне нужно в детский сад за Анечкой. 

Разговор больше не клеился. Валя молчала, да и Максим выглядел хмурым и подавленным. Про работу в магазине тоже не говорили, и Валя кожей чувствовала, что Смолин-младший переменил свое к ней отношение. То ли злился на Валю, то ли был просто недоволен тем, что она являлась ниточкой, связывающей его с погибшим братом.

Вернувшись домой, она бросилась к шкафу, в котором хранились вещи Андрея и его матери. Отыскала тот самый костюмчик с зайцем, долго крутила его в руках, а потом отложила в сторону и полезла в шкаф снова. Целью Вали был дневник покойной Валерии Павловой. 

— Мамочка, а ты мне почитаешь сказку перед сном? — в комнату заглянула Анечка, а Валя отложила дневник в сторону, не сводя с него взгляда.

— Детка, почитаю, — ответила она, а сама внутренне напряглась, — попозже. Мне нужно прочесть кое-что другое, очень важное. А потом я тебе обязательно почитаю новую сказку.

Валя снова взяла в руки старую потрепанную тетрадь, перемотанную красной ленточкой. Сняла ленту, потом открыла первую страницу. 

«Врачи разводят руками». Это была фраза, прочитанная Валей первой. Пролистнув несколько страниц, Валя остановилась на другой записи.

«Мы поступили неправильно. Я и мой муж – грешники, и замаливать свой грех мы будем до конца жизни. Возможно, я расскажу обо всем Андрею, но не уверена в том, что мне хватит смелости».

Валя углубилась в чтение, благо, что почерк у Валерии Павловой был ровным и красивым. Писала она отрывисто, не вдаваясь в подробности, но Вале было достаточно того, чтобы понять, что именно случилось почти тридцать лет назад.

Закрыв дневник, она вытерла с щек слезы, потом еще долго сидела на полу в комнате и смотрела на костюмчик, лежавший неподалеку. Следовало рассказать обо всем прочитанном Максиму Смолину, ведь теперь все прояснилось и, наконец, встало на свои места.

— Мамочка, ты какая-то грустная, — уже засыпая, пробормотала Анечка, а Валя вместо ответа просто погладила свою дочь по щеке и постаралась улыбнуться ей.

На следующее утро она была в доме Смолиных. Был выходной, планы Вали нарушились, но не приехать к Максиму она не могла. В небольшом бумажном пакете у нее лежал старый фотоальбом, там же находился детский костюм и дневник Валерии Павловой.

— Зачем вы приехали? — увидев ее, Максим нахмурился. Валя протянула ему пакет.

— Вот все, что осталось у меня от Павловых. Здесь кроется разгадка истории, случившейся в прошлом, но теперь имеющей прямое к вам отношение. И ко мне, и к моей дочери. Максим… Андрей и был вашим братом. Его звали по-другому, он носил чужую фамилию, а вместе с семьей они долгое время жили в соседнем городе, чтобы вы не столкнулись со своим близнецом. 

— Получается, что Аня – моя племянница? — уточнил Максим, и лицо его посветлело, — это невероятно… Мать все время пилит меня за то, что я никак не женюсь, за отсутствие внуков, а тут, выходит, что у нее уже есть внучка?

Валя кивнула и улыбнулась:

— Так и есть. Аня – дочь вашего брата, а, следовательно, она внучка Смолиных и правнучка Веры Николаевны. Наверное, ей тоже следует рассказать о том, что Никита Смолин не погиб, а просто воспитывался в чужой семье. 

Максим снова нахмурился. Потоптался на месте, потом впустил Валю на территорию дома.

— Давайте мы все вместе сядем и поговорим, — сказал он, — я сам скажу матери о том, что мой брат был жив, а вы потом объясните, как так вышло, что он оказался в чужой семье.

— Хорошо, — согласилась Валя, — наверное, так и в самом деле будет лучше. 

Вместе они подошли к дому, потом остановились на крыльце. Валя с удивлением посмотрела на замершего Максима, а тот, немного помолчав, сказал:

— Валентина, скажите мне, я сильно вам напоминаю вашего мужа?

Его взгляд устремился ей в лицо, а Вале вдруг стало неловко. Вопрос Максима Смолина казался ей странным, и отчего-то найти на него ответ было непросто. Да, внешне он был копией Андрея, но все равно оставался для Вали совсем посторонним.

— Вы очень сильно на него похожи, — ответила она, — когда я впервые вас увидела, мне показалось, что я схож с ума. Только вот эта родинка, да и вообще вы, Максим, совсем другой.

— Другой? — переспросил мужчина, — какой – другой? Лучше или хуже?

Вале стало неловко, а выбрать правильные слова оказалось почти непосильной задачей.

— Вы не лучше и не хуже. Вы просто другой. Внешне вы – копия Андрея, но, разговаривая с вами, я понимаю, что общаюсь с чужим для меня человеком.

Лицо Максима помрачнело.

— Мне жаль… Я бы хотел быть для вас близким человеком, а не чужим. И для вас, и для Ани. Мы ведь родственники.

Валя решила промолчать. Максим был прав в том, что ее с Андреем дочь и вправду была родной для Смолиных, только сама Валя оставалась для этой семьи чужим человеком. Максим был хорошим мужчиной, и было в нем что-то, сильно напоминавшее Вале о муже и всем прекрасном, что было связано с Андреем. Но Максим был другим, и никаких чувств и эмоций по отношению к нему Валя не испытывала. Может быть, совсем чуть-чуть… Но об этом думать она не хотела, старательно отгоняя от себя любые романтические эмоции, связанные с Максимом. 

— Давайте поговорим с вашими родителями, — сказала Валя, решительно сменив тему, — нужно очень много всего обсудить.

Максим грустно усмехнулся и прошел вслед за ней в дом. Непростой разговор предстоял Вале Павловой и семейству Смолиных.

Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!

→ Победители ← конкурса.

Как подписаться на Премиум и «Секретики» →  канала ←

Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.

Интересно Ваше мнение, а лучшее поощрение лайк, подписка и поддержка канала ;)