Я всегда чувствовала: что-то принесла, кроме себя. Я никогда не признавалась, что именно её стук в дверь запускал в моей груди тот самый, знакомый до боли, моторчик. Негромкий, но требовательный. Обычно, она не задерживалась на пороге. Влетала, сбрасывала шарф на стул, еще пахнущий морозом или сиренью, в зависимости от сезона. И я уже знала: новости. Катя всегда приходила с ними. Не спрашивая, жду ли. Просто знала. Я, в свою очередь, никогда не спрашивала прямо. Мы играли в эту игру годами. Мой чайник уже кипел, словно подслушивал наши unspoken правила. Я наливала кипяток в её любимую чашку с отбитым краем, а она уже расстегивала пальто, попутно начиная свою исповедь о чем-то совершенно постороннем. О погоде. О начальнике. О новой смешной шапке у прохожего. А я слушала. И ждала. Потому что знала: главное прозвучит где-то между её болтовней и первым глотком чая. Как небрежно брошенная фраза, как будто случайно оброненная мысль. Мой взгляд скользил по её лицу, пытаясь уловить малейший