— Мам, ну подпиши тут, — сказала дочь, протягивая бумаги. — Это просто формальность. Ты у меня как заместитель директора числишься, зарплату тебе нарисую приличную — банк даст хороший кредит.
Женщина, которой уже перевалило за пятьдесят, взяла ручку. Она сидела на кухне в своей квартире на улице Фрунзе в городе Вичуга, Ивановская область. На столе лежали договоры, пахло чем-то жареным из соседней квартиры.
— А триста десять тысяч в месяц — не много? — спросила она неуверенно. — Я же пенсию получаю, десять с копейками.
— Мам, ты ничего не понимаешь в банках, — отмахнулась дочь. — Они же не проверяют. Справку дашь, распишешься — и готово. Мы квартиру твою в залог не ставим, это потребительский.
Дочь была предпринимателем. У неё своё ИП, она занималась какими-то делами, покупала и продавала. На бумагах значилось: ИП ФИО, сфера деятельности — участие в основной деятельности. Звучало солидно.
Через несколько дней в РОСБАНКе женщина подписала договор. Почти миллион рублей, 999 026, если точно. Сумма, о которой она никогда в жизни не мечтала. Ежемесячный платёж выходил приличный, но с «зарплатой» в 310 тысяч — ерунда.
Вот только зарплаты этой не было.
Никогда.
В 2016 году женщина не работала ни дня. Пенсия по старости — 10 446 рублей 22 копейки. На эти деньги она жила. Плюс иногда помогала дочь.
Но банку сказали другое.
— А если проверят? — спросила она дочь через месяц, когда первый платёж списался без проблем.
— Не проверят, — ответила дочь. — У них там тысячи клиентов, всем же дают.
Первое время всё шло ровно. Женщина платила. Откуда брала деньги — бог весть. То дочь подкинет, то подработка какая, то из пенсии выкроит. Платила почти три года. Из миллиона выплатила 991 тысячу. Осталось около восьми тысяч , но это в уме. Банк сначала берет проценты свои, а сумма основного долга еще осталась 420 тысяч рублей. И тут всё рухнуло.
— Мам, я в больнице, — голос дочери в трубке был слабым. — Сердце.
2020-й стал последним годом, когда женщина видела дочь живой. Через несколько месяцев её не стало. ИП закрылось. Работодатель умер. С работы — той самой, которой никогда не было — уволили заочно.
— Где теперь деньги брать? — спрашивала женщина пустую квартиру.
Она сидела на старом диване, оставшемся ещё от родителей. За окном — улица Фрунзе, по которой ходили автобусы, люди, текла жизнь. У неё жизнь остановилась.
Пенсии в десять тысяч хватало только на коммуналку и хлеб. А кредит висел. И не один. Оказалось, что дочь оставила ей не только имущество, но и долги по наследству. Женщина приняла наследство — вместе с кредитами, которые брала дочь.
— И как теперь? — спросила она юриста, к которому пришла через год мучений.
Статью закона он объяснил простыми словами: «Либо ты подаёшь на банкротство, либо коллекторы заберут последнее».
В 2023 году она подала заявление. Долгов набралось больше миллиона. В июне 2023-го суд признал её банкротом и начал процедуру реализации имущества. Женщина вздохнула: ну всё, сейчас спишут, и заживу по-новой.
Но не тут-то было.
Коллекторы — ООО «ПКО «НБК» — которым РОСБАНК продал её долг, заявили в суде: не списывать.
— А почему? — спросила женщина своего представителя.
— Потому что у тебя анкета. Помнишь, ты писала, что работаешь у дочери и получаешь триста десять тысяч?
— Ну и что?
— А то, что Пенсионный фонд сказал: ты за 2016-2017 годы нигде не работала. Налоговая справок не нашла. Ты просто придумала себе зарплату.
— Но дочь просила! — голос женщины дрогнул. — Она сказала, что так надо. Я не знала, что это ложные сведения, я думала, это формальность!
Не помогло.
Суд первой инстанции в марте 2024 года сказал: от всех долгов освобождаем, а вот от долга перед НБК — нет. Потому что ты, гражданка, при получении кредита указала ложные сведения о доходе. А это — прямое основание не списывать.
Четыреста семьдесят семь тысяч девятьсот сорок девять рублей — с копейками — остались висеть на ней.
— Я же почти миллион отдала! — плакала она. — Оставалось восемь тысяч доплатить! А они говорят — ещё полмиллиона должна!
Она пошла в апелляцию. Второй арбитражный апелляционный суд, город Киров. 20 мая 2024 года.
— Я не знала, что это ложные сведения, — твердила она. — Я платила три года! У меня дочь умерла! У меня объективные причины!
Судьи слушали, кивали, но ответили жёстко: объективные причины не отменяют того, что ты написала в анкете. Если бы банк знал твой реальный доход — пенсию 10 400 рублей — он бы не дал тебе миллион. Ты сама лишила банк возможности оценить риски.
— Значит, я всю жизнь буду должна? — спросила женщина, когда вышла из здания суда.
Был май. Цвела сирень. В Кирове тепло, но ветрено. Она стояла на ступеньках и смотрела на небо.
— Господи, за что мне всё это? — прошептала она.
Никто не ответил.
Вечером она сидела на подоконнике в своей квартире в Вичуге. Смотрела на фонари. На душе было пусто.
— И зачем я тот кредит взяла? — спросила она себя.
Ответа не было. Только тикали часы на стене. И где-то далеко в темноте гудел поезд.
Короче, суд сказал простую вещь: если ты набрала кредитов, предъявив липовую справку о доходах, — не надейся, что банкротство всё спишет. Даже если ты честно платила три года. Даже если умерла дочь. Закон есть закон: ложные сведения при получении кредита — и долг остаётся с тобой навсегда.
*Все имена изменены. Детали биографии — художественный вымысел. Основано на реальном судебном решении: Апелляционное постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 20.05.2024 по делу № А17-4430/2023.