Люди давно рассекают океанские глубины на подводных лодках, штурмуют космос, лечат болезни, которые ещё сто лет назад считались карой небес. Но стоит кому-то рассыпать соль на столе или передать через порог вещь — внутри что-то ёкает. Особенно если речь идёт о времени. О часах.
«Часы дарят к разлуке», — шепчет народная молва. И, как это часто бывает с приметами, работает она безжалостно и тонко. Не как топор, а как хирургический скальпель: вроде бы всё гладко, а потом бац — и шов расходится.
Вот и Ольга знала об этом правиле. Знала наверняка. Говорят, что острые стрелки часов люди давно приравняли к ножам и иглам — предметам, которые «режут» энергетику пары. И если уж очень хочется принять такой подарок, надо «откупиться»: дать дарителю символическую монетку, словно ты сам купил себе эту вещь.
Однако в жизни всё всегда сложнее примет.
Он сделал ей подарок на день рождения. Дорогой, сокрушительный по красоте. Швейцарские часы Tissot с сапфировым стеклом, которое не царапается даже со временем, на гибком металлическом браслете-резинке. Семнадцать лет назад это был жест не просто внимания, а какой-то отчаянной, всепоглощающей любви.
Она, конечно, задумалась. Вспомнила про разлуку. Но он — её второй муж, тот самый взрослый мужчина, который, казалось, спустился к ней с небес в зрелом возрасте, — рассмеялся в ответ. Он говорил так, как говорят только в старых черно-белых фильмах: «Никакого расставания не будет. Я люблю тебя настолько, что это сильнее любых острых стрелок. В болезни и в здравии, в горе и радости. Я пойду за тобой даже на тот свет. Хочешь, приму яд из твоих рук?»
Он был готов ради неё сменить веру. Он хотел венчаться в церкви. А когда она, мудрая, отговорила его («веру не меняют»), он попросил только об одном: чтобы их (когда настанет время) похоронили рядом. Рядом — это было ключевым словом всей его любви.
Он писал ей стихи. Не переписанные чьи-то из интернета — свои, выстраданные жизнью. Про то, что такая встреча, дружба и любовь случаются лишь раз в жизни и ниспосланы свыше.
Она успокоилась. Нашла монетку, отдала мужу — откупилась по всем правилам. И часы зажили своей жизнью на её руке: тикали секунда за секундой, отмеряя счастье.
Шестнадцать лет. Полтора десятилетия совместных завтраков по утрам, общих планов, поцелуев перед сном и уверенности в том, что ты — за каменной стеной. «Ну вот, — думала она, поглядывая на сапфировое стекло. — Приметы — это ерунда. Главное — любовь».
Но коварство приметы не в том, что часы должны встать. Они, кстати, до сих пор идут. Тикают. Стрелки бегают по кругу с упрямством живого сердца. А рядом с ней пусто.
Примета сработала иначе. Не потому, что сломался механизм. А потому, что сломался человек.
Он ушёл. Не к другой женщине — к другой беде. У его младшей взрослой дочери «съехала крыша» на почве кредитов, а долг, как известно, штука страшная. Он «сбежал» жить с ней. Помогать. Спасать. Забыв всё: и свои слова о том, что «только смерть разлучит», и желание умереть в один день, и стихи.
«Он ушёл, потому что выбирал между любовью и долгом отца. И проиграла любовь», — думает она сейчас.
Без малого год прошел. На часах всё те же стрелки. Они не врут, они просто фиксируют реальность. Раньше они тикали «лю-блю, лю-блю». Теперь они равнодушно отстукивают «бы-ло, бы-ло».
Вот и не верь после этого в приметы. Но дело, наверное, не в магии стрелок. А в том, что время никого не щадит, даже если оно завёрнуто в сапфир и швейцарскую точность. Часы — это не приговор. Это просто зеркало. В нём отражается то, что мы сами выбираем: быть рядом или стать «бывшими».
А монетка? Ею расплатились. Плата за счастье, как оказалось, была смехотворно мала. Всего одна монета. Но любовь — штука дорогая. И расплачиваются за неё не деньгами.
Эта история не о том, что часы опасно дарить. Она о том, что сапфировое стекло не защищает от стеклянных сердец. И когда человек уходит, самое обидное — часы идут, а совместное время кончилось. И не судьба. Или судьба? Приметы тут ни при чем. Просто время истекло.