Рад сообщить, что наконец закончил основную часть работы над статьёй «Обеспечение комплексной безопасности школ, других образовательных организаций, а также учреждений и мест с массовым пребыванием детей от угроз: криминального, террористического и иного характера».
Остались сугубо технические моменты: соединить отдельные части в единое целое, подкорректировать, оформить и подготовить к публикации на основном сайте портала. Точной даты пока нет, но ориентировочно — конец мая — начало июня текущего года.
Статья носит прикладной характер. Мне не интересно обсуждать проблему и нагнетать обстановку вокруг неё — статистика преступлений в школах, детских садах, колледжах и университетах делает это значительно лучше. Мотивы преступников меня тоже не интересуют. Я не считаю и даже не допускаю мысли о том, что массовое убийство невинных людей может иметь хоть какое-то оправдание.
Мой интерес в поиске ответов на другие вопросы: можно ли это остановить? И если да, то как именно это сделать?
Поиском ответов на эти вопросы я занялся ещё в 2018 году, когда работал над первой статьёй о безопасности школ и других учебных заведений. Ту работу я начал практически сразу после трагедии в Керченском политехническом колледже, где погибло 20 человек и ещё 67 получили ранения.
Тогда, изучая хронологию этой трагедии, я пытался понять: почему совершить такое чудовищное преступление для преступника было так просто?
Вот что я увидел. Человек с оружием, большим количеством боеприпасов и самодельными взрывными устройствами выходит из дома, идёт на остановку общественного транспорта, садится в автобус, доезжает до нужной станции, идёт к зданию колледжа, заходит внутрь, находит открытое изолированное помещение, готовит оружие, распределяет боеприпасы для удобства быстрой перезарядки, корректирует таймеры на бомбах. Потом выходит, идёт к запасному выходу, пытается его заблокировать, идёт в сторону столовой, устанавливает взрывное устройство, возвращается обратно, берёт оружие и начинает убивать.
Взрыв, паника. Убийца хладнокровно и, главное, беспрепятственно передвигается по коридорам колледжа, стреляя по всем, кто встретился на пути или попал в поле зрения. Бросает самодельные гранаты. Затем идёт в библиотеку, где совершает самоубийство.
Всё было кончено ещё до прибытия на место первой полицейской машины. Преступнику никто не помешал. Его никто не остановил. Он убил себя сам, когда посчитал свою кровавую миссию выполненной. От начала и до конца ситуация была под его полным контролем.
Ладно бы подобная трагедия для России была первой. До этого были Беслан, Москва, Ивантеевка, Пермь, Улан-Удэ, Шадринск, Стерлитамак, Барабинск. Неужели этого было недостаточно, чтобы понять: угроза реальна, и трагедия масштаба Керченского колледжа — всего лишь вопрос времени?
Однако и это преступление не послужило толчком для осознания уровня угрозы и пересмотра всей системы обеспечения безопасности. Всё, как всегда, ограничилось разговорами и формальными мерами, которые не оказали никакого реального влияния на ситуацию. Следом были Казань, Пермь, Ижевск, Брянск — и это только самые масштабные преступления по числу жертв. Были и другие, и немало (ссылка на статистику по России).
Ситуация в других странах также наглядно показывает, что оснований для оптимистичных прогнозов нет. Статистика (ссылка) уверенно демонстрирует тенденцию к росту числа аналогичных преступлений по всему миру. 2025 год поставил своеобразный антирекорд по их количеству. Однако первые пять месяцев 2026 года уверенно указывают на то, что уже в ближайшее время он будет побит.
Всё это наглядно демонстрирует полную беззащитность школ и других учебных заведений перед преступниками и террористами. Каждый раз после очередной атаки начинаются совещания, обсуждения, заседают штабы и комиссии, вырабатываются планы и решения, делаются громкие заявления для СМИ. Однако проходит совсем немного времени — и происходят новые нападения, появляются новые жертвы.
При этом даже самый простой анализ хронологии этих событий показывает, что в большинстве случаев преступниками использовались одни и те же уязвимости, давно всем известные.
Приступить к работе сразу не получилось. Начались сложности, из-за которых пришлось отложить её почти на два года.
По первому направлению исследований (ситуация с безопасностью учебных заведений в России и мире) я столкнулся с отсутствием статистических данных о преступлениях данной категории, собранных и систематизированных в одном источнике. Приходилось тратить огромное количество времени и сил на сбор информации из десятков разных источников и её перепроверку.
Без этой статистики невозможно:
- увидеть объективную картину происходящего;
- проводить качественный (сравнительный и перекрёстный) анализ данных;
- отслеживать развитие событий в динамике;
- оценивать реальные масштабы угрозы;
- объяснять происходящие криминологические процессы и выявлять факторы, которые на них влияют;
- прогнозировать развитие событий.
Кроме того, отсутствует понимание вектора и особенностей развития угрозы, а значит, крайне затруднительно разрабатывать эффективные меры противодействия. Результат мы видим сейчас, когда после очередного массового убийства или теракта в учебном заведении эксперты, политологи, представители правоохранительных органов, работники образования и журналисты задаются вопросом: «Почему разработанные и внедрённые в рамках стратегии безопасности меры не сработали?»
Ответ прост: их разрабатывали на основе неполных данных. А во многих случаях эти данные были не только неполными, но и недостоверными.
Я сам часто сталкивался в публикациях СМИ со статистикой, которая очень далека от реальности. Например, комментируя очередное массовое убийство в школе или университете, автор подкреплял статью цифрами общей статистики происшествий по образовательным учреждениям — несмотря на то, что большинство этих происшествий не были даже косвенно связаны с массовыми убийствами или терроризмом. По большей части это преступления общеуголовной направленности: совершённые на почве личных неприязненных отношений, либо по мотивам материального характера (грабежи, разбои, вымогательства), нередко из хулиганских побуждений или вообще неумышленно.
Поэтому крайне важно не только знать цифры статистики, но и понимать, что за этими цифрами стоит. Правильная сортировка данных важна не менее.
Какие принципы я использовал при сборе:
Все собранные случаи подвергались перекрёстному анализу и сравнению информации из разных источников.
Предпочтение отдавалось полицейским пресс-релизам, рапортам и судебным протоколам — именно они содержат больше фактов, чем домыслов.
Все инциденты были разделены на группы и подгруппы по различным криминологическим признакам. Такое деление позволяет наглядно увидеть характер развития ситуации в определённом временном периоде как в сравнении, так и в динамике.
На основе качественно собранных и систематизированных статистических данных можно создавать более точные (чем сейчас) криминологические модели и прогнозы. А главное — благодаря этим моделям можно разрабатывать по-настоящему эффективные меры профилактики и пресечения угроз.
Для этого необходимы достоверные исходные данные, проверенные и систематизированные, собранные в одном источнике. А его не было.
Стало ясно: необходим единый информационно-справочный ресурс, содержащий сведения о преступлениях данной категории и хотя бы кратком (минимальном) наборе фактических данных об их субъектах и обстоятельствах. Понимая это, я приступил к его созданию.
В качестве формы изложения данных я выбрал формат, аналогичный полицейской сводке о происшествии: краткое изложение обстоятельств, содержащее такие сведения, как дата, время, место, способ, предмет, субъект, пострадавшие, последствия, результат и иные достоверно установленные факты.
В феврале 2024 года на сайте портала «Общественный порядок и Безопасность» было опубликовано первое издание «Справочника преступлений и террористических актов в школах и других учебных заведениях», в которое вошли статистические данные за 24 года (с 2000 по 2023 год включительно).
В дальнейшем сведения обновлялись и дополнялись. В настоящий момент для скачивания доступно уже пятое издание, которое содержит данные за 26 лет. Одна из главных задач была выполнена: сделан информативный, удобный в использовании и, главное, общедоступный справочно-аналитический инструмент для исследователей и специалистов по обеспечению безопасности учебных заведений.
Для меня главный результат работы над справочником был в том, что наконец удалось увидеть достаточно объективную картину по первому направлению исследований. И как оказалось, картина эта очень далека от оптимистичной. Я не буду сильно углубляться в детали — статистику и аналитику вы можете посмотреть сами. Самое важное: полтора потраченных года были потрачены не зря.
Изучая материалы о преступлениях в учебных заведениях, я столкнулся с тем, что эксперты в своих оценках часто используют термин «уровень безопасности», добавляя к нему различные прилагательные: высокий, низкий, удовлетворительный, неудовлетворительный, соответствующий, минимальный и т.п. У меня возник вопрос: что именно они вкладывают в это понятие и как его определяют?
Изучив доступную в открытых источниках информацию, я пришёл к выводу, что в настоящее время единой (или хотя бы широко распространённой) системы оценки уровня безопасности учебных заведений по формальным признакам в нашей стране нет. Большинство заключений с подобными оценками строятся на личном мнении составлявших их специалистов.
Анализ зарубежного опыта также ничего конкретного не выявил — ситуация там, судя по всему, схожая.
Такая ситуация показалась мне, мягко говоря, странной. Очевидно, что потребность в таком инструменте есть. Хоть я и не сторонник тотальной стандартизации в вопросах безопасности, данное направление считаю исключением. Поскольку оценочной системы, при помощи которой можно по формальным признакам объективно (с минимальным влиянием человеческого фактора) рассчитывать уровень безопасности образовательного объекта, не было, а подобный инструмент мне в работе был необходим, я решил создать его сам.
В результате получилась таблица, где оценка производится по 64 критериям, затрагивающим:
- характеристики территории образовательного объекта и его местоположения;
- характеристики зданий и сооружений;
- наличие физической охраны и её особенности;
- технические средства безопасности и их возможности;
- дополнительные средства активной и пассивной защиты.
Каждая позиция при её наличии и работоспособности оценивается количеством баллов, которые затем суммируются. Выводится итоговая оценка. Помимо общей суммы, имеются факторы, отрицательно влияющие на итоговую оценку.
В заполненном виде таблица наглядно показывает:
- уровень защищённости образовательного учреждения;
- его возможности;
а главное — очевидные недостатки и уязвимости системы безопасности.
Исходя из полученной оценки, можно планировать мероприятия и затраты на повышение уровня защиты объекта. Используя ежегодные сведения о такой оценке одного или нескольких объектов, легко проводить сравнительный и динамический анализ, наглядно оценивая ситуацию в отдельно взятой школе, городе, регионе или даже стране за определённый временной период. Сравнивать можно как общие оценки, так и отдельные показатели или разделы.
В результате получился удобный и, главное, объективный инструмент контроля ситуации, где снижение оценки даже на один балл в сравнении с предыдущим периодом сразу покажет, что ситуация ухудшается и необходимо принимать меры.
Ещё в процессе сбора данных для справочника и разработки оценочной таблицы я всё больше приходил к выводу, что ранее разработанная мной и изложенная в первой статье модель комплексной системы обеспечения безопасности образовательных учреждений неэффективна и бесперспективна.
Решение проблемы потребует совершенно иного подхода.
В конце 2023 года я приступил к работе. В мае 2026 года мне, наконец, удалось её закончить (хотя предполагаю, что не окончательно).
В своей новой разработке я руководствовался общественным запросом, а он таков: школы, другие учебные заведения (включая дошкольные), а также учреждения с массовым пребыванием детей должны быть надёжно защищены от угроз криминального, террористического и иного характера, но при этом они не должны превращаться в аналог тюрьмы или военной базы.
Реально ли это? Я считаю, что да.
Что для этого нужно сделать, почему и как именно — я отвечу в основной статье.
Публикация планируется в конце мая — начале июня текущего года на портале «Общественный порядок и Безопасность».
