Я какое-то время смотрела на барона, а он как будто не замечал, что мы уже подошли, — настолько глубоко погрузился в мысли.
Мы переглянулись с Дианой.
— Это он? — тихо спросила она.
— Да, — кивнула я, и мы направились к нему.
— Господин барон, — тихо позвала я его.
Он вздрогнул, вынырнув из размышлений, и посмотрел на меня; выражение лица у него не сразу поменялось, но отработанная годами улыбка всё же получилась, хотя глаза и оставались потухшими.
И я подумала, что мистер Мердок непросто так направил нас в этот «Сверчок»: какие-то воспоминания, или что-то ещё, связаны с этим местом у барона Дерайна.
Но почему он мне ничего не рассказал?
— Вы же не против, господин барон? Я пригласила подругу, — сказала я и честно призналась: — Мне неловко было идти одной, я нахожусь сейчас в непростой ситуации и не хочу её осложнять.
И по лицу барона увидела, что он оценил мою честность.
Барон кивнул на ресторан:
— Какой интересный выбор, госпожа Камински. Вы здесь часто бывали?
И я снова ответила честно:
— Нет, я здесь впервые, я в этом городе вообще ни разу не была в ресторациях и поэтому спросила совета у мистера Мердока.
— Так это он вам посоветовал? — спросил барон Дерайн.
Я кивнула и улыбнулась:
— Может быть, пойдём, а то мы голодные.
— Да, — улыбнулся барон, — конечно.
Если честно, после такой встречи и вида барона я ожидала увидеть что-то ужасное, но «Сверчок» оказался милым местечком: пять столиков, вкусная, почти домашняя еда, мягкий, слегка приглушённый свет, лёгкая, ненавязчивая музыка — всё это создавало приятную атмосферу, я бы даже сказала, романтическую, и я порадовалась, что пришла не одна, а с Дианой.
Барон очень тактично, но настойчиво выспросил, чем Диана занимается и, не уловив фальши, успокоился.
— А всё же, господин барон, — спросила я, — зачем вы меня пригласили?
— Я испытывал чувство вины, за то, что сбил вас и никаким образом не извинился, — продолжил придерживаться той же версии барон.
— Но теперь, когда вы узнали, что я работаю на мистера Мердока, а он адвокат супруги господина Гольштинера, чьи интересы вы представляете, вы же понимаете, что это выглядит странно, — сказала я.
— Госпожа Камински, — снова улыбнулся барон Дерайн, — вы очень похожи на своего отца. Он тоже задавал вопросы так, что на них нельзя было не ответить.
— Так ответьте мне, — сказала я
— Вы мне понравились как женщина, — заявил барон Дерайн.
А я представила на себе, как я выглядела, когда перебегала дорогу, и потом, когда сидела на этой дороге и заявляла ему, что он должен меня подвезти.
И мне захотелось спросить, в какой из этих моментов он это понял, но при Диане мне было неловко продолжать этот разговор, и я, взглянув на часы, вдруг поняла, что, в принципе, ужин можно заканчивать: скорее всего, мистер Мердок уже встретился с господином Гольштинером.
Но спросила я совсем другое:
— Что у вас связано с этим местом?
Барон явно не ожидал, что я задам именно этот вопрос, и, видимо, поэтому ответил:
— Здесь я получил свой первый урок.
Я не стала спрашивать, но он рассказал сам:
— Я был молод, горяч, и встретил женщину, с которой у меня сразу возникла симпатия, и я предложил ей выйти за меня замуж.
— Она вам отказала?
— Нет, — мотнул головой барон, — она согласилась, и мы отпраздновали нашу свадьбу здесь, в «Сверчке».
— Вы женаты? — спросила я
— Я был женат, — ответил барон. — Она ушла от меня, и именно здесь она вернула мне кольцо и сказала, что уходит, что полюбила другого, что он именно тот, кто ей нужен.
И что-то щёлкнуло у меня в голове.
— Она стала мадам Гольштинер?
Барон кивнул.
— Я уже говорил вам, что вы очень похожи на своего отца.
— Да, барон, уже говорили.
— Жаль, — сказал он, — значит, вряд ли вы поверите в мои чувства.
— Я теперь вообще в чувства не верю, — улыбнулась я. — И дело не в вас.
Я привстала, оглянулась на наблюдавшую с интересом за разговором Диану и сообщила:
— Нам пора, спасибо за прекрасный вечер, господин барон.
— Я подвезу вас, — предложил барон, когда мы вышли из ресторации, но мне надо было проводить Диану до портальной станции, поэтому я отказалась.
А дом меня встретил тишиной, но, услышав, что я вернулась, старшая дочь пришла ко мне в спальню и сообщила, что бабушка звонила отцу и доложила ему, что я надела красивое платье и куда-то пошла.
— Спасибо, дочь, — сказала я, — надеюсь, что бабуля успокоила свою душу.
— Мам, — спросила дочь, — ведь ничего не меняется? Я в выходные еду в столицу?
— Конечно, — сказала я, надеясь, что завтра мистер Мердок выплатит мне причитающуюся сумму.
А утром в офисе меня ждал улыбающийся во всё лицо мистер Мердок.
— Благодарю вас, Матильда, вы справились. Господин Гольштинер не смог дозвониться до своего адвоката и был вынужден принять от меня все данные, которые мы собрали.
— О, и что теперь? — спросила я.
— Ну, мы с вами получим причитающийся нам гонорар, а дальше мадам Гольштинер, я полагаю, будет решать.
И я получила не только причитающиеся мне сто форинтов, но ещё тысячу, как мою долю гонорара.
Мне хотелось танцевать. И я уже начала мечтать, что, может быть, отложить и через месяц на недельку съездить с детьми на море.
Но мистер Мердок приземлил меня:
— Вы не забыли, Матильда, что с понедельника вы начинаете учиться?
И я поняла, что в ближайший год моря мне точно не видать.
Зато дочь я отправила порталом в столицу и даже дала ей с собой денег на расходы.
И уже с полной уверенностью пообещала младшим детям и свекрови отправить их на каникулы в столицу, к папе. А что? Мне теперь денег хватит на билеты для всех.
— Откуда у тебя деньги? — проскрипела свекровь. — Надеюсь, что ничего неприличного.
Я закатила глаза: «Вот же противная старуха».
Но ссориться с ней мне было невыгодно: я скоро начинала учиться, а за детьми нужен был присмотр. И пусть она вредная и противная, но всё же родная им бабушка.
А в воскресных газетах я прочла, что господин Гольштинер принял решение ввести мадам Гольштинер в совет директоров своей алмазной компании, передав ей контрольный пакет акций. И газетчики восхищались доверием и любовью, царившей в семье Гольштинер.
И я подумала, что у барона Дерайна не было шансов выиграть это дело.
А ещё у меня возникло подозрение, что мадам Гольштинер не просто так выделила Вай Ваню денег на учёбу. Но это уже было неважно.
Дочь вернулась из столицы довольная и сообщила, что всё воскресенье папа провёл с ней вдвоём, гуляя по городу, по музеям, и даже пообедали они в одной из столичных рестораций, потому как у Софии болела голова и она с ними не поехала, осталась дома.
— Мама, а папа умеет готовить, — сообщила мне дочь, — и сам стирает.
А я подумала, что таланты раскрываются у супруга, которые были запрятаны, где-то в глубине, и мне в какой-то момент стало обидно, что для меня он никогда не готовил и уж тем более не стирал.
Но обидно было только вечером, перед сном, потому что утром в офисе меня ожидало новое дело, которое заставило меня забыть и о том, что супруг теперь стирает, и о том, что документы на развод я так до сих пор и не получила.
Автор Майя Фар
Спасибо за ваши лайки и комментарии!
Продолжение следует!