Золотоглавая Москва встретила Надежду совсем не так, как ей хотелось бы: без былого радушия и тепла, словно чем-то обиделась на молодую женщину. А обижаться столице, пожалуй, было на что — Надя в последнее время постоянно сбегала от размеренной и комфортной жизни в мегаполисе, стремясь чуть ли не в самую глухую тайгу.
В аэропорту, куда только что приземлился рейс из Иркутска, царила привычная для таких мест атмосфера: шумная, многолюдная и какая-то неуютная. Скользнув взглядом по толпе встречающих, Надя не увидела ни одного знакомого лица. Здесь всё было иначе, не так, как на её малой родине, где каждый житель знал всех и каждого в округе, а общей поговоркой служили слова: «Чужие здесь не ходят». В глубине души она вдруг с острой ясностью осознала, что теперь ей больше не нужно будет никуда лететь. Тётя Лиза умерла, наконец-то освободившись от своих страданий.
И хотя для пожилой женщины, измученной болезнью, это стало долгожданным облегчением, её единственная родная душа — племянница Надя — никак не могла и не хотела смириться с этой утратой. Ей было невыносимо трудно принять как данность, что в этом мире больше нет красавицы-певуньи, женщины с поистине доброй душой — Елизаветы. На душе было горько, отчаянно больно и до жути одиноко. «Зачем получать свободу от забот и тяжёлого бремени такой невыносимо печальной ценой?» — думала Надя, бессильная что-либо изменить. Ей совершенно не хотелось признавать ту простую истину, что некоторые вещи в нашей жизни, увы, неизбежны.
Последние три года Надежда жила словно на колёсах, постоянно курсируя между своей молодой семьёй, мужем и любимой тётушкой, которая обитала в небольшом селе под Иркутском. Все вокруг, включая знакомых и дальних родственников, в один голос твердили:
— Твой Роман, между прочим, неплохо зарабатывает. Объясни нам, почему ты до сих пор не наймёшь для старушки профессиональную сиделку? Ты же понимаешь, что у твоего мужа рано или поздно может просто лопнуть терпение? Где это видано, чтобы молодая жена постоянно бросала супруга и улетала бог знает в какую глухомань на другой конец страны?
Но никто из них не хотел и слушать о том, что эта самая тётушка некогда заменила Наде родителей, которые погибли в суровой, всегда такой таинственной и неприступной тайге.
У родителей Нади был собственный семейный бизнес, который, по правде говоря, был сопряжён с постоянным риском. Близкий друг её отца, занимавший должность начальника в местном подразделении МЧС, по старой дружбе вручал им вертолёт, если в нём, конечно, не возникало срочной надобности по службе. В тех краях такой транспорт был попросту незаменим. Сами же родители Нади занимались организацией так называемых диких вылазок на природу за экзотикой для состоятельных клиентов. Любителей экстрима увозили в самое сердце тайги, где их ждал добротный бревенчатый сруб с полноценной стоянкой, оборудованной всеми мыслимыми удобствами. Стоило такое удовольствие немалых денег, но желающие, что называется, «толстосумы» всегда находились. Кто-то бежал в тайгу от самого себя, кто-то пытался спрятаться от деловых заморочек и накопившихся проблем. Но практически никто из этих отчаянных туристов не возвращался потом домой прежним человеком.
Там можно было в полной мере ощутить всю прелесть глухих зарослей, где в любую минуту есть риск нос к носу столкнуться с медведем или кабаном, полюбоваться на пугливую, стремительную косулю, наловить немыслимое количество рыбы. Местная река Ангара буквально бурлила от обилия хариуса, щук, лещей и карасиков. Нередким гостем в этих водах был и такой рыбный деликатес, как таймень, или даже заблудившийся в притоках байкальский омуль. Поймать такую рыбину, приготовить её в котелке на костре, пропахнуть дымом и лесной хвоей — разве можно это с чем-то сравнить? Люди на глазах менялись, переосмысливали свои жизненные ценности и приоритеты. Поэтому отбоя от клиентов у двоих организаторов этих диковинных путешествий просто не было. А то, что свою родную дочку они видят так редко, — так это даже не беда. Девочка училась в элитном пансионате в Иркутске, и родители, как-никак, старались всё это ради её светлого будущего.
Как именно погибли родители Надежды, почему они вдруг перестали дышать — этого не знал никто из их окружения. Тайна так и осталась для всех знакомых неразрешимой загадкой. Их нашли в том самом деревянном коттедже среди молчаливой, абсолютно равнодушной к чужой беде тайги. Рядом с ними не было никаких следов борьбы или присутствия посторонних, как и привычных гостей-туристов. Последняя группа улетела с заимки на вертолёте несколькими днями ранее. В своих показаниях поклонники таёжных красот были абсолютно единодушны: чета хозяев лично проводила их до маленького аэродрома под Иркутском, а сама осталась в лесу, объяснив своё решение тем, что в семье скоро праздник — круглая годовщина их свадьбы. Им захотелось побыть в этот знаменательный день только вдвоём.
Вдвоём их и нашли. На столе в доме сиротливо стояли початая бутылка хорошего вина, два бокала с остатками рубиновой жидкости на самом дне, плетёная корзинка с разнообразными сладостями и вазочка с кедровыми орешками. А рядом, по разные стороны стола, застыли в вечном сне двое. Самым жутким и необъяснимым во всей этой истории оказалось то, что в свои последние минуты родители Надежды... улыбались. Их лица были абсолютно безмятежными, даже счастливыми.
Наде было всего двенадцать лет, когда случилась эта загадочная и страшная трагедия. Старшая сестра отца, Елизавета, не раздумывая ни минуты, увезла девочку из Иркутска к себе в посёлок с красивым названием Ангарские хутора. Она обнимала перепуганную племянницу мягкими, по-матерински тёплыми руками и всё время успокаивала:
— Я сейчас уже ближе к городу живу, не то что раньше. От нас до Иркутска — не более шестидесяти километров. Посёлок, правда, почти безлюдный, но зато как там хороша красавица Ангара, на берегу которой он стоит.
И тётя Лиза оказалась абсолютно права. Народу в том селении, где она теперь обосновалась, было и впрямь не больше трёх десятков душ. Ни школы, ни какой-либо сколько-нибудь достаточной инфраструктуры там, конечно, не было. Но всё это уже не имело никакого значения. Главное, что поселение со всех сторон обнимала первозданная природа. А для того, чтобы отогреть и успокоить истерзанную душу подростка, лучше места было просто не найти.
Родители Нади погибли в конце мая, когда в учебном заведении, где училась девочка, уже вовсю вступали в свои права долгожданные летние каникулы. Три месяца они с тётей Лизой прожили тогда на живописном берегу Ангары. А потом как-то вечером за чаем Елизавета Матвеевна невзначай обмолвилась:
— Не хочу я, чтобы ты жила и училась в том пансионате в Иркутске и оставалась там совсем одна-одинёшенька. У меня, Наденька, есть ещё один дом. Честно говоря, возвращаться я туда совершенно не собиралась. Но, видит Бог, там нам с тобой будет гораздо проще выжить. Пока ты будешь заканчивать школу, я ещё смогу немного поработать по своей специальности. Ты, кстати, знаешь, что твоя тётушка — очень даже неплохой учитель математики? Если ты раньше об этом не знала, то сейчас самое время это узнать и, возможно, даже воспользоваться.
Вот так Надя и Елизавета Матвеевна переехали в село с названием Знаменское. Но область была уже не Иркутская, а Свердловская, и район назывался Сухоложским. Правда, Надежде были абсолютно безразличны все эти географические тонкости. Она и понятия не имела, что её тётя провела в этих краях свою юность и более зрелые годы. И что самое примечательное, здесь до сих пор ещё помнили строгую, но справедливую учительницу математики, которая несколько лет назад внезапно сорвалась с насиженного места и уехала куда глаза глядят. А если быть точнее — в другой район, в то самое миниатюрное селение Ангарские хутора. И как уехала, так теперь и вернулась обратно.
В этих суровых краях было не принято лезть соседу в душу. Захочет человек — сам расскажет о своих проблемах. А о чём промолчит — это его святое право. Елизавета не стала ничего рассказывать в Знаменском о той страшной трагедии в семье родственников. Следователи, которые вели дело о смерти родителей Нади, выдвинули версию о добровольном уходе из жизни из-за неизлечимой болезни матери, но документального подтверждения не нашли. Истинные мотивы и способ остались тайной. Надёжная могила-тайник навсегда сохранила их секрет. Само уголовное дело вскоре закрыли за отсутствием состава преступления. Так и ушла навсегда в архив эту удивительную историю о двух любящих сердцах.
А дело было вот в чём. Мать Надежды узнала, что неизлечимо больна и жить ей осталось от силы месяц. Её охватила полная безысходность, выбора у неё не было. Поделилась своим горем с мужем, и он, не раздумывая, сказал ей:
— Я жизни без тебя не мыслю, дорогая. Всегда жил и дышал только тобой. Я в тайге одного шамана знаю. Он поможет нам с нужным отваром из трав.
Тяжкий грех. Всё это слишком сложно и неоднозначно. Лишнюю философию по этому поводу разводить не хотелось, так что пусть небеса с этим фактом сами разбираются. Признать такой поступок достойным или всё же отвергнуть его — теперь уже им судить. Да и поздно, наверное, выносить какие-то вердикты.
Сама же Елизавета придерживалась иного мнения на этот счёт: она считала, что таким образом родители просто предали свою дочь, проявив слабость и эгоизм. Ей всё время приходила на ум одна история, связанная с юбилеем старенькой учительницы русского языка и литературы в их школе. На своём восьмидесятилетии заслуженная преподавательница, поднимая тост за себя, произнесла: «А я, мои дорогие гости, больше всего желаю себе силы и мужества жить дальше. Мне уже много лет, ко мне со всех сторон подступают старость и дряхлость. И моё самое большое желание сейчас — не сломаться, пройти всё, что мне предначертано судьбой, до самого конца». Елизавета Матвеевна часто вспоминала эти слова. И вот теперь, глядя на родителей Нади, она думала, что они поступили слабо, не дожив до конца своей истории.
Помня всё это, Елизавета Матвеевна тогда не придумала ничего лучше, чем просто быть рядом с Надей и поддерживать её во всём. На этот раз столько, сколько она сама сможет продержаться, а там — будь что будет.
Дом тёти Лизы по местным знаменским меркам считался вполне добротным, этаким уютным середнячком по своему внутреннему оснащению. Располагался он на самой окраине села. Неподалёку как раз проходила автомобильная трасса, ведущая в город Сухой Лог. Ещё одной примечательной деталью была небольшая речка с названием Пышма. На двух десятках улиц села Знаменского таких домов и домиков, похожих друг на друга, было ещё предостаточно. Надежде, после шумного и суетливого Иркутска, здесь отнюдь не было скучно. Даже наоборот: суровая, но вместе с тем невероятно живописная природа вокруг продолжала потихоньку врачевать её разбитое горем сердце. Шло время, и острая тоска по родителям постепенно сменилась светлой грустью и благодарностью за то, что они у неё всё-таки были. Тётя Лиза была на редкость добросердечным человеком. Рядом с ней Надя почти не ощущала своего сиротства.
В единственной на всё село школе Елизавете Матвеевне несказанно обрадовались. Учителей у них вечно не хватало, катастрофически. Молодёжь, по своему обыкновению, получив здесь среднее образование, сразу же разъезжалась по большим городам. Старшее же поколение оставалось верным своей малой родине. Так что каждый новый человек, который пополнял полуторатысячное население села, был здесь нужен и в чём-то полезен. Вот тётушке Надежды сразу же поручили вести не только математику, но и астрономию.
Пять лет, проведённых в Знаменском, пролетели для обеих удивительно спокойно и почти беззаботно. Всё изменилось, когда Надя подросла и... влюбилась. Её избранником оказался москвич, приехавший на музыкальный фестиваль авторской песни, известный под названием «Знаменко». Проводником в этот удивительный песенный мир для неё стала всё та же тётушка, которая активно посещала хоровой кружок при местном доме культуры. Можно было смело сказать, что сама Надя, обладавшая приятным, мелодичным голосом, знала наизусть все местные народные хиты. А на предложение тётушки посвятить свою жизнь вокалу она лишь смешливо отмахивалась:
— Где я и где несравненная Людмила Зыкина? Ты же не станешь утверждать, родная, что я способна пойти по стопам той же Пелагеи? Такие сказочные метаморфозы из грязи в князи только в золушкинской истории и бывают.
Елизавета Матвеевна с ней не спорила. Не определилась ещё девка со своим будущим предназначением. Ну и пусть так. Вот скоро одиннадцатый класс окончит, тогда и будет видно, куда ей дальше поступать учиться.
Елизавета при этом стоически молчала о том, что в последнее время стала чувствовать себя неважно. По врачам ходить пока не спешила — не время. Вот пройдут у Нади, да и у остальных учеников, выпускные экзамены, тогда она и займётся вплотную своим здоровьем. Всероссийский фестиваль песни студенческих отрядов был чуть ли не самым знаковым событием в селе Знаменском. Готовились к нему загодя, за несколько месяцев. Местные жители считали, что само название этого мероприятия, которое носит имя их малой родины, обязывает их ко многому.
На фестивале обычно выступало множество коллективов-гостей, которые не участвовали в общем соревновании. Начинал музыкальные торжества, как правило, хор Знаменского дома культуры. И это считалось очень почётным делом, актом особой чести, которого удостаивался далеко не каждый музыкальный коллектив. Песня обязательно должна была быть народной, обязательно с местным, так сказать, акцентом. И каждый год женщины в хоре выбирали такую композицию с особым трепетом и пиететом. Этот искромётный музыкальный шабаш у подножия легендарной Дивьей горы ежегодно проходил в первые выходные дни августа, начиная уже с пятницы.
Для Нади это мероприятие давно перестало быть новинкой. Да и участвовать в выступлении хора она сразу же наотрез отказалась. Она любила совершенно другое: просто бродить по берегу Пышмы и наблюдать за суетливой подготовкой к приезду долгожданных гостей. На площадке интересным для неё было абсолютно всё, начиная от интриги, связанной с именами приезжающих звёзд. Организаторы фестиваля обычно держали эти имена в строжайшей тайне до самого последнего момента. Надя уже сейчас зажмуривала глаза и мечтала о том, что опять увидит знаменитую рок-группу из Екатеринбурга или того автора-исполнителя, которого так обожала Елизавета Матвеевна. Как он затянет свою проникновенную композицию о том, что готов расцеловать город Сочи, а тётушка будет подпевать ему во весь голос. Этот самый исполнитель уже баловал их своим приездом в прошлом году.
Программа фестиваля и в этом году обещала быть очень насыщенной: обязательный концерт победителей прошлых лет, сами состязания студенческих отрядов, которые непременно привозили сюда всё новые и новые треки, молниеносно становившиеся хитами, гала-концерт новых звёзд фестиваля и, между прочим, горячие спортивные соревнования по футболу, волейболу, поднятию тяжеловесных гирь, перетягиванию каната и даже армрестлингу. В этом сезоне повзрослевшей Надежде особенно сильно хотелось увидеть изюминку грядущего фестиваля: конкурс влюблённых пар и состязания по танцам на траве. А как ей нравилось то, что все без исключения участники этого грандиозного мероприятия жили в палатках! И это, между прочим, тоже было частью конкурсной программы. Приз за лучшую палаточную стоянку здесь вручали так же исправно, как и за лучшие песни под гитару.
У фестиваля «Знаменко» был свой особый, неповторимый и очень романтический дух. Атмосфера, витающая среди зелёных полянок и пёстрых палаток, дарила всем присутствующим ощущение праздника и невероятный подъём. В этом году у Нади настроение было совершенно особенным, каким-то приподнятым и трепетным. Тётя Лиза, хоть и с трудом, но стоически приняла её заявление о том, что девушка никуда не хочет уезжать учиться из Знаменского.
— Побуду ещё с тобой, родная, найду пока какую-нибудь работу, спокойно решу, какую профессию выбрать, раз в душе пока нет никаких приоритетов на этот счёт, — рассуждала Надя.
Всего три фестивальных дня кардинально всё изменили. И виной всему стало внезапное появление молодого, но уже довольно известного музыкального продюсера по имени Белов Роман Сергеевич. Любящая пошутить по любому поводу Елизавета позже назовёт всё происходящее тремя знаменитыми словами Юлия Цезаря: «Пришёл, увидел, победил». А потом, тяжело вздыхая, добавит:
— Боже мой, Надька, и как тебя только угораздило так сильно влюбиться? Да ты ещё ладно, но он ведь на десять лет тебя старше — и как же он к тебе прикипел! Всё это ваше «Знаменко» со своей дурацкой романтикой вас обоих так сильно приворожило.
В те фестивальные дни Елизавета всё чаще натужно кашляла по ночам, словно вдруг резко сдала и постарела на несколько лет сразу. Она кряхтела, ворчала на племянницу и возмущалась, как она сама характеризовала эту внезапно вспыхнувшую влюблённость. Надя же пыталась успокоить тётушку, увещевала её как могла:
— Ну ты же всё прекрасно знаешь, родная, я тебе уже сотню раз рассказывала. Я столкнулась с Романом совершенно случайно, возле палаточных апартаментов, которые отвели для членов жюри. Он гость на фестивале очень значимый — начинающий, но уже весьма модный продюсер. Я увидела одну из наших российских эстрадных звёздочек и так была восхищена её простотой в общении с публикой, что буквально ничего вокруг не замечала. А он в это время споткнулся о какую-то натянутую верёвку и полетел кубарем прямо на землю. Потом встал, отряхнулся и поинтересовался у меня, где можно умыться и застирать перепачканные джинсы. Ну я его и повела к санитарным помещениям.
Тётя Лиза, выслушивая её рассказ, опять подпирала щёку ладонью и сокрушалась:
— Да где же это видано — вот так сразу, с бухты-барахты, возить практически незнакомую девушку с собой в Москву? А вдруг он не выполнит своё обещание помочь тебе там с учёбой? Обидит тебя, выгонит на улицу? Я же тут, в четырёх стенах, с ума сойду от всех этих тревожных думок и страхов.
Но Надежда даже слышать не хотела никаких веских аргументов тёти. Для неё Роман Белов был настоящим чудом, а не просто кавалером. Хотя сами термины «кавалер» или «ухажёр» она всегда считала чересчур ироничными и старомодными.
Тогда, в тот самый волшебный миг их знакомства, высокий, плечистый, неизменно улыбчивый мужчина вышел из туалета уже во вновь чистых джинсах. Он не стал ворчать по поводу натянутых к палаткам верёвок, которые то и дело становились препятствием для передвижения, а просто обнял Надю за плечи и предложил:
— А пойдём-ка, моя спасительница. Я посажу тебя прямо рядом с членами жюри, и ты своими глазами увидишь все отборочные испытания для участников. А ты, кстати, сама что здесь делаешь? Ты тоже студентка педагогического университета?
Роман внимательно оглядел ладную фигурку Нади, заглянул в её большие серые глаза и вдруг, став серьёзным, поинтересовался:
— Или сердечко моей волшебницы уже давно занято? Ты здесь с другом собираешься участвовать в конкурсе влюблённых парочек? А может быть, ты владеешь искусством бальных танцев и собираешься всех поразить на грандиозных состязаниях на травяном танцполе?
Надя даже толком не слышала и не понимала смысла его слов. Весь мир вокруг неё вдруг перевернулся и полностью сосредоточился в его глазах — ироничных, с доброй, озорной смешинкой. В голове её, словно ниоткуда, родилась и закружилась навязчивая фраза из какой-то известной песенки: «О боже, какой мужчина!»
За всё время жизни в Знаменском Надежде неоднократно доводилось участвовать в выступлениях хора на различных днях рождения или свадьбах. В таких случаях она исполняла уже не народные, протяжные песни, больше подходящие возрастным женщинам, а современные, попсовые. Сама она вовсе не считала такую музыку легковесной, предназначенной лишь для развлекательного формата. Тётя Лиза была с ней в этом абсолютно согласна:
— Наденька, если существуют такие простенькие песенные хиты, значит, кому-то именно они греют душу в трудную минуту.
Елизавета Матвеевна вообще всякий раз подталкивала племянницу к мысли, что уж такие-то незамысловатые песенки та сможет исполнять и самостоятельно, направо и налево, неизменно радуя публику. Но в этом вопросе Надежда была непоколебима, она опять смеялась и уверяла тётушку, что на такое она пойтить не может, специально коверкая словечко «пойти» на манер любимого героя Папанова из комедии «Бриллиантовая рука». На этом их спор обычно и оканчивался ничем.
А вот мнение Романа, столичного продюсера и обаятельнейшего мужчины, повлияло на отношение Нади к музыкальному ремеслу самым кардинальным образом. Песню в её исполнении он услышал совершенно случайно. По просьбе руководительницы Знаменского хора Надежда перед самым началом конкурса влюблённых изобразила что-то вроде небольшого вступления — попурри из нескольких популярных хитов. И то, что получилось, то, что он услышал, несказанно понравилось Роману Белову. В его деловой голове тут же сложилось дважды два. Правда, от математического результата его задуманное немного отличалось. Роман сразу поставил себе мысленную пятёрку за отличную идею, но Надежде пока о его грандиозных задумках знать было совершенно не обязательно. Уговаривать её уехать с ним в Москву он начал совсем с другого. Он яркими красками расписал все творческие пути-дорожки известных эстрадных звёзд, привёл примеры разного начала карьеры — вплоть до выступлений на подмостках скромных кафе и ресторанов. Надя слушала с большим энтузиазмом.
Она тогда ещё не знала, что у её нового знакомого есть свой собственный, и довольно далёкий от музыкального мира, бизнес. Модный продюсер в свободное от работы с исполнителями время обожал заниматься своим тайным детищем — элитным рестораном в самом центре столицы. О том, что это его бизнес, в Москве практически никто не знал. Заведение было со всех сторон совершенно особенным. Если попытаться охарактеризовать его одним метким словом, то это слово было бы «натуральность». Нетронутая первозданность во всём: начиная от земли-матушки, возвращения к истокам, и заканчивая продуктами с близлежащих полей и ферм, блюдами, нарядами персонала, самой атмосферой общения и работающими в этом месте людьми. Всё здесь было настоящим, без единой капли лжи и обмана. Поэтому ресторан очень быстро обрёл армию преданных поклонников. Столики в нём неизменно бронировались чуть ли не за месяц вперёд. Высокую планку с энтузиазмом держали здесь абсолютно все, и работать в этом заведении считалось огромной удачей.
Но с некоторых пор в этом аутентичном мирке возникли серьёзные проблемы с постоянной исполнительницей вокальных номеров. Роман привёз ту девушку тоже из какой-то глубинки, а она его почти сразу же подвела: влюбилась в одного из музыкантов, которые сопровождали её пение, выскочила за него замуж и даже успела забеременеть. И куда её теперь на сцену выпускать? Надя же подходила ему по всем мыслимым параметрам. Неиспорченная, наивная, но талантливая простушка с внешностью настоящей русской красавицы. Ради того, чтобы побыстрее заманить её в Москву, он даже пошёл на хитрость: поговорил с её тётушкой и убедил эту бесхитростную женщину в том, что готов жениться на Надежде и помочь ей с учёбой в столице, в институте, который готовит профессиональных вокалистов. К его огромному удивлению, обе женщины ему безоговорочно поверили, и уже через три дня Надя лихорадочно собирала чемодан, чтобы уехать с Романом в своё светлое будущее. Закончился фестиваль «Знаменко», и крутой вираж в тот же миг сделала и жизнь Надежды.
В Москве у Нади сначала всё пошло на удивление хорошо. Она легко и органично вписалась в коллектив ресторана. Публика весьма благосклонно восприняла молодую девчонку, которая, по сути, не училась вокалу нигде и никогда, но пела так проникновенно, так трогательно и искренне, так брала за душу, что зал неизменно замирал, тихо слушая её. Уже через пару месяцев постоянные клиенты даже стали приходить в ресторан просто скоротать вечер, называя это «пришли послушать Надю». Этот милый, сердечный успех ничуть не испортил Надежду — ни её нрав, ни её характер. Она по-прежнему оставалась простой и лёгкой в любом общении. И откуда только взялась в ней такая мудрость в её-то едва наступившие восемнадцать лет?
Стремительным было и развитие их романа с Романом. Если там, на живописном берегу Пышмы, всё было каким-то легковесным и романтичным, то в квартире молодого мужчины он уже не стал особенно церемониться. Роман не признавался своей новой сердечной подруге, что его тянет к ней не просто телом, но и душой. Вроде и общего у него с ней пока ещё было мало, да и он был старше своей избранницы на целых десять лет. Но было в Надежде что-то такое же первозданное, настоящее, как и в его любимом ресторане. Она понимала Романа буквально с полуслова, умела вовремя обнять его и заставить забыть все неприятности и печали. И вскоре успешный молодой продюсер, владелец элитного ресторана, харизматичный и симпатичный Роман Белов сдался на милость этой неопытной, юной победительнице. Он и впрямь повёл Надежду в ЗАГС. Не хотел он больше никаких ярких, лихих подружек из своего круга. Ему нужна была именно она — мягкая, такая вся тёплая и понятная, та, которая не знала до него других мужчин и была ему всецело предана.
Только внезапно возникшие проблемы со здоровьем Елизаветы Матвеевны спутали все их семейные планы. После того как тётка узнала, что племянница официально вышла замуж, она вновь покинула село Знаменское, написав Надежде, что у неё на это есть серьёзные причины, и больше не стала ничего объяснять. У Елизаветы обнаружили серьёзное заболевание лёгких, и она всё время выдвигала племяннице только один аргумент:
— На берегах Ангары я могу вольно и легко дышать, а в Знаменском мне даже воздух кажется каким-то смрадным и душным. Не возражай мне, родная, и не спорь понапрасну. Я хочу провести свои последние деньки вдали от Сухого Лога, там, где мне будет спокойно.
Надя совершенно ничего не понимала, но даже не пыталась переубедить тётку, которая с каждым днём слабела всё больше и больше. Елизавета мучительно кашляла, часто подолгу спала, когда приступы на время отступали, и порой казалось, что она уже стоит одной ногой в мире ином. Менее благоустроенное селение Ангарские хутора, с точки зрения медицины, было для любого серьёзного лечения совсем неприспособленным. И для Надежды началась изнурительная жизнь в дороге: неделю у тётушки в Сибири, неделю в Москве с мужем. Она была невероятно благодарна Роману за то, что он не возражает против её постоянных поездок, что помогает материально, не корит её ни в чём и ни в чём не упрекает. Он с головой ушёл в свою работу и жену лишний раз не тревожил. Даже отставил в сторону все разговоры о том, что им давно пора обзавестись потомством.
Надя, в принципе, не возражала против рождения малыша, но уход за тяжелобольной тётей пока отнимал всё её время и все её душевные и физические силы. Благо, в их просторной столичной квартире всегда были помощницы по дому, так что Роман не страдал от того, что его быт не налажен. Он лишь однажды сказал Надежде, глядя ей прямо в глаза:
— Вот уж никогда не думал, что буду терпеть долгие разлуки со своей любимой женщиной и позволять ей так много. Ничего не говори мне сейчас, а то ещё передумаю. К сожалению, мы оба с тобой прекрасно понимаем, что дни твоей тётушки уже сочтены. Я подожду, сколько потребуется, пока ты снова сможешь уделять внимание только мне. В конце концов, милосердие — это вполне человеческое качество.
Организм у больной, на удивление всем врачам, оказался довольно крепким. Медики это позже назвали настоящим чудом. Но прожила Елизавета вместо предсказанного врачами года аж целых три долгих года. Упокоилась она с миром, наказав своей племяннице обязательно быть счастливой. За три дня до своего ухода в мир иной она призналась Надежде, что дом, в котором они сейчас живут в Ангарских хуторах — съёмный, казённый, а вот тот старый домик, что стоит в селе Знаменское, отныне целиком и полностью будет принадлежать ей. Погладив свою кровиночку по голове своей уже слабой, исхудавшей рукой, она добавила:
— Ты уж не обессудь меня, Наденька, но с тем домом у меня слишком много горьких воспоминаний связано. А вот ты обязательно съезди туда ещё хотя бы разок. Может быть, он тебя ещё сможет сделать счастливой и, главное, независимой ни от кого. Все бумаги на дом — на столе, под скатертью. Я завещание на тебя уже давно оформила, так что никаких проволочек с наследством не будет.
Когда Надежда чуть позже рассказала Роману о неожиданно полученном наследстве, он лишь посмеялся над ней:
— Не была ты, Надька, богатой, так и не стоит даже начинать. Я всегда знал, что ты у меня немного недотёпа. Три года, можно сказать, бдела у постели тётушки, а получила за все свои добрые труды всего-навсего какую-то избушку на курьих ножках. Меня радует здесь только лишь одно: что этот домик находится в селе Знаменском, то есть недалеко от того места, где я тебя в первый раз и увидел. Август как раз через полгода будет. Подойдёт пора, когда ты будешь официально вступать в наследство. В Знаменке снова будет традиционный фестиваль авторской песни. И хотя в этом году я вряд ли войду в состав жюри, давай всё равно прокатимся туда вместе. Я с огромным удовольствием послушаю тамошних конкурсантов. В конце концов, поиск молодых талантов — это и есть моя профессиональная работа и моя непосредственная забота. А пока тебе пора возвращаться в ресторан, твои поклонники уже давно соскучились по своему певчему соловушке.
На том они и порешили, ни о чём больше не споря.
Спустя две недели Надежда снова вышла на привычную сцену ресторана. Потекли обычные будни, в которых она теперь уже больше не стояла на страже здоровья тёти. Отношения с Романом по-прежнему оставались в тёплом и ровном русле, что, видимо, и поспособствовало ошеломляющей новости. Ближе к лету Надя вдруг поняла, что беременна. Её ироничный, казалось бы не знающий особых сантиментов муж был на седьмом небе от счастья после её сообщения. Он радостно высказывался по этому поводу:
— Ну вот, наконец-то свершилось то, чего мы так долго ждали. Стану и я в свои тридцать с хвостиком лет по-настоящему папашей.
На фестиваль они летели в отличном, приподнятом настроении. Надя везла с собой все необходимые документы на дом, чтобы на месте окончательно решить его судьбу, и больше уже, возможно, никогда сюда не возвращаться. Роман же был воодушевлён сразу всеми открывающимися перед ним профессиональными перспективами. Он ещё ни разу не возвращался с подобных мероприятий без определённого улова. Ему нравилось покровительствовать юным, но талантливым дарованиям, всегда втайне надеясь на то, что эта опека когда-нибудь обязательно вернётся к нему солидным доходом. Теперь, с рождением малыша, им с Надей понадобится ещё больше денег. Малыш явно внесёт в их размеренную жизнь новые коррективы.
По прилёту на место Надя и Роман на некоторое время разъехались. Она поспешила в их с тётушкой старый домик. Он же отправился на встречу со своими старыми коллегами по музыкальному цеху. Возле мемориала, посвящённого павшим во время Великой Отечественной войны, на Надежду буквально ураганом налетела соседка. Женщина принялась её тормошить и взволнованно приговаривать:
— Приехала всё-таки! А я так боялась, что не смогу выполнить последнюю просьбу моей подружки Лизы. Теперь я буду спать спокойно, ведь она строго-настрого велела мне передать тебе этот наказ только при личной встрече. Слушай меня, Надя, внимательно и запоминай, что скажу. В селе мало кто знает одну очень давнюю историю, но я абсолютно уверена, что у этого прошлого найдутся свои мрачные отголоски. Ты должна самым тщательным образом обследовать весь пол в доме, который тебе завещала тётя. Найди дощечку, которая будет заметно и непривычно скрипеть, если на неё надавить ногой. А потом подними её. Так велела передать твоя Елизавета. А мне пора бежать. Мой сын Колян что-то в последнее время совсем краёв не видит, потерял работу и теперь беспробудно пьёт. Боюсь я внуков и невестку одних дома оставлять с ним.
Женщина поспешила прочь, оставив Надю стоять на месте в полной растерянности.
Какая такая давняя история? Какая ещё таинственная дощечка? Да ещё и Роман умчался по своим делам и обещал вернуться только завтра. В душу Нади незаметно прокралась тревога. Словно какое-то тёмное, нехорошее предчувствие изо всех сил пыталось взять её в плен. Чтобы хоть немного успокоиться и привести мысли в порядок, Надежда зашла в местную сельскую церковь, построенную когда-то в честь иконы Божьей Матери «Знамение». Она поставила небольшие свечи за упокой души родителей и тёти, немного поговорила с добродушным батюшкой о жизни и о суете мирской. На душе немного отлегло, и только тогда она наконец решилась переступить порог тётушкиного домика.
Тот встретил её гулкой, какой-то давящей пустотой и полным безмолвием. И чтобы здесь легче дышалось, она принялась за уборку. С ведром тёплой воды она ходила по полу на цыпочках, внимательно прислушиваясь к каждому шагу, но ни одна чёртова дощечка даже не думала скрипеть. Надя с облегчением вздохнула и подумала про себя: «Это всё, наверное, просто фантазии двух немолодых женщин, которые любят приукрашивать действительность. Надо попробовать поскорее продать этот дом, чтобы он больше никого и ничем не тревожил».
Тщательно помыв везде полы, Надя решила что-нибудь приготовить себе поесть и для этого отправилась в местный магазин за продуктами. Возле сельмага к ней, словно назойливый репей, прицепился тот самый пьющий товарищ по имени Николай, оказавшийся сыном подруги тётушки. Он хватал её за рукав, противно брызгал вокруг слюной, возмущался и яростно шипел:
— Тебе, Надька, моя мать далеко не всю историю досказала. А я ведь был живым свидетелем её разговора с тёткой Елизаветой. Речь шла о любви нашей первой красавицы Лизы и золотоискателя Петра. Ты ведь совсем ничего об этом не знаешь? Купи мне немного выпивки, а я тебе всю правду об этом деле и расскажу.
Надежда вовсе не собиралась принимать его пьяные бредни всерьёз, но тут Колян сумел её изрядно озадачить, прошипев ей прямо в лицо:
— Если ты будешь щедрой девочкой и возьмёшь мне два пузыря дешёвого пойла, я покажу тебе ту самую дощечку, которая умеет скрипеть. Все вокруг в селе меня уже давно в дураки списали, но свою светлую память я ещё не до конца растерял. Я сам полы когда-то чинил в доме у подруги моей матери. Но только один небольшой участок в углу она мне тронуть не разрешила. Сказала, что сама с ним разберётся, когда придёт время. Вот там ты и ищи то, что она тебе после смерти оставить хотела. Я сумею чётко указать тебе это самое место.
Ещё раз тщательно проверить пол в доме Надя решила уже на следующее утро, при свете дня. Она осматривала буквально каждый сантиметр, каждый участок вдоль стен. После того как она вчера всё же одарила непутёвого земляка дешёвым пойлом из сельмага, он довольно быстро обмяк и, кажется, потерял к ней всякий интерес. Но уже после первого стакана, мысленно прокручивая их разговор, она начала смутно припоминать некоторые моменты из прошлого, которые ранее не вызывали у неё особого любопытства и не выводили на поверхность памяти. Как тётя Лиза однажды в бреду звала какого-то Петеньку, и как тётушка сразу же пресекла все разговоры с соседями о золоторудном месторождении, обнаруженном неподалёку от Сухого Лога. Золото, что ни говори, во все времена людям голову кружило. Много найдётся тех, кто с катушек слетал, если видел этот проклятый металл сразу в больших, невообразимых количествах.
Надя тогда ещё не знала, что тётя Лиза хранила свою собственную, давнюю тайну, связанную с этим домом. А было вот как. Так было и тогда, когда молодая темноволосая красавица встречала своего суженого, едва успев накинуть на ночную рубаху лёгкую вязаную шаль.
— Петенька, ты мой родной, ты опять крадёшься ко мне ночью как тать, и опять нечисты твои руки и твои помыслы. Всю душу ты мне наизнанку этим вывернул. А как узнает кто, что ты свой золотой улов нечестно государству сдаёшь? Не сдобровать тебе тогда, милый.
А Пётр в это время раскладывал на столе свою новую добычу и на глазах у неё преображался. Елизавете даже страшно становилось от этой перемены. Её всегда такой ласковый и заботливый друг вдруг превращался в алчного, жадного зверя. Он обнимал её и всё шептал на ухо:
— Лиза, не гоже тебе знать, откуда я это золото беру. Свои у меня там дела на руднике. О тонкостях я тебе не расскажу, чтобы тобой понапрасну не рисковать, любимая. Но не век же нам с тобой вот так порознь быть. Я в любой момент завяжу с этим опасным ремеслом, и мы сразу же отсюда уедем. В том моём мире никто о твоём и существовании даже не знает. На тебя, скромную учительницу математики, никто в жизни не подумает, что ты мне чем-то помогаешь. Не морщись, родная, не перед тобой мне душой кривить. Я прекрасно знаю, что ты любишь меня всякого — и хорошего, и плохого.
Елизавета в такие минуты смотрела на любимого, и ей становилось по-настоящему страшно. Вот он, стол. А на нём — маленькая, совсем крохотная кучка металла, блёкло поблёскивающая в ночи. А рядом — лицо Петра, озарённое внутренним светом, одухотворённое, счастливое и в то же время абсолютно одержимое этим золотом. После того, как он хвастался добычей, он всегда лез в свою золотую заначку, которую хранил в доме. А ранним утром, ещё до рассвета, опять исчезал в предрассветной мгле. Елизавета же тот золотой запас никогда из-под пола не доставала. Для неё его как бы не существовало, как не было у неё и какого-либо материального интереса по отношению к Петру. Она любила его без памяти — это была чистая правда. И предать его, донести на него не могла — это тоже была правда. А вот подарков от него не ждала и никогда не принимала. Не нравилось ей его тёмное занятие. Да разве бы он её послушался?
И так продолжалось несколько долгих лет, но сколько верёвочке ни виться, конец обязательно наступает даже для такой скрытной жизни. У сердечного друга сельской учительницы был поистине необыкновенный дар. Он каким-то чудом умудрялся оставаться невидимым для чужих глаз, материализовывался в её доме только в сумерках и растворялся в воздухе с первыми лучами солнца. Но и на такого умельца, как говорится, нашлась своя проруха. Однажды в дом Елизаветы кто-то громко постучал. Она открыла дверь с большой опаской, сразу душой почуяв неладное. На пороге стоял незнакомый субъект с мрачными, ничего не выражающими глазами. Он процедил сквозь зубы:
— Малява тут тебе, красава. Прочти и сожги.
Сказал — и как не было его, исчез из её поля зрения абсолютно бесшумно.
Елизавета дрожащими руками развернула небольшой, скомканный свёрток, и её сердце, казалось, рухнуло куда-то вниз, в самую бездну. В окровавленной тряпице лежал крохотный клочок бумаги с парой слов, выведенных торопливым почерком: «Беги!» Послание выпало из ослабевших женских пальцев прямо на пол. Елизавета заметалась по дому, словно раненый зверь в клетке, потом ринулась в сарай, к небольшой металлической бочке, доверху наполненной сухой осенней листвой. Она облила нутро ёмкости керосином, кинула туда на дно жуткое письмо, от которого так и веяло ледяным холодом. Чиркнула дрожащей рукой спичкой и, пока стояла, глядя, как занимается пламя, вдруг явственно поняла: её Петеньки уже нет в живых. Она это безошибочно почувствовала своим измученным сердцем. Вещи начала собирать без лишних раздумий. Она поедет к своей институтской подруге, которая живёт в небольшом селении Ангарские хутора. Золото трогать не станет. Тёмное оно, зловещее и кровавое. А если кто-то придёт и найдёт их с Петром общий схрон — пусть себе забирает, она не жалка.
Опасения Елизаветы, однако, оказались напрасными. Её стремительный побег с насиженного места, конечно, ещё некоторое время обсуждался в селе, но потом все как-то быстро успокоились и вернулись к своим обычным заботам. Елизавета спокойно отсиживалась на новом месте, пока в один страшный день не погибла вся семья её брата и на её попечении не осталась маленькая Надя. Она очень боялась возвращаться в Знаменское, но с девочкой-подростком надо было что-то срочно решать. Её старый дом всё ещё оставался её законной собственностью. После таинственного исчезновения Петра прошло уже немало лет. Никто ни разу её не побеспокоил и не искал, и она наконец решилась, руководствуясь извечным людским принципом, сказав себе вслух: «Эх, была не была».
Когда она приехала обратно, то улучила момент и втайне ото всех проверила золотую заначку. Всё оказалось на месте и лежало в шерстяной колбаске под досками пола. Решение она приняла тогда для себя одно и навсегда. Она не тронет это проклятое богатство, не знает, как с ним правильно обращаться и можно ли такие вещи где-то официально показывать. А посему сокровище, которое стоило жизни её единственной, настоящей любви, пусть так и лежит себе в своём тайнике и ждёт своего часа, когда за ним кто-нибудь придёт.
Почувствовав, что её здоровье неумолимо и сильно пошатнулось, Елизавета не удержалась и однажды рассказала об этой истории своей старой подруге, наказав той обязательно сообщить Надежде о скрипящей дощечке в доме, когда самой Елизаветы уже не будет на этом свете. Соседка оказалась женщиной не из любопытных, чужую тайну сохранила свято и вздохнула с огромным облегчением лишь тогда, когда увидела около памятника Надю, посчитав на этом свою миссию полностью оконченной.
И ничего, естественно, обо всём этом не знала сама Надежда. Она лишь по наказу тёти хотела выполнить то, что та ей завещала на словах. Поэтому она снова и снова возвращалась мыслями к злополучной дощечке, а потом ругала себя последними словами:
— Ну кому ты опять поверила? Колю, алкашу-пропойцу, который сам себя едва помнит по утрам. Просто выпросил у тебя выпивку и теперь рад, что так ловко обманул. Надо с этими странными поисками немедленно заканчивать.
Надя замерла на месте, прервав ход своих сумбурных мыслей. А ведь вот она, прямо перед ней — та самая прямоугольная музыкальная дощечка, которая еле слышно, но протяжно поскрипывает, если на неё как следует нажать ногой. Ветхая деревяшка легко поддалась её усилиям. Надя вынула её и увидела нечто очень странное. Под полом лежала длинная, неестественно скрученная серая колбаса из какого-то непонятного, незнакомого материала. На ощупь она оказалась местами твёрдая, а местами удивительно мягкая и податливая. Надежда потянула это непонятное сооружение из плотной ткани, совсем не ожидая того, что оно окажется таким тяжёлым и длинным. Через секунду старая ткань в её руках, не выдержав напряжения, лопнула, разошлась по шву, и прямо в образовавшееся отверстие в полу ссыпалась грязно-жёлтая то ли пыльца, то ли мелкий песок. Надя испуганно отпрянула назад и вслух спросила саму себя:
— Это что же, позвольте спросить, ещё за чудо-юдо?
То, что под досками собрано самое настоящее золото, ей объяснил приехавший к вечеру Роман. Роман, повидавший на своём веку многое, сразу понял, что это. И сказать, что её муж был просто удивлён такой неожиданной находке — значит не сказать ровным счётом ничего. Надя впервые в жизни видела своего спутника таким странным и чужим. Его глаза горели каким-то непонятным, лихорадочным блеском, а пальцы вновь и вновь погружались в кучу этой непонятной субстанции, которая у самой Нади ничего, кроме глубочайшего отвращения и брезгливости, не вызывала. Она впервые вспомнила о своей любимой тётушке с несвойственной ей злостью и горечью: «Мне в доме только этого яблока раздора и не хватало для полного счастья. Роман, глядя на это, вмиг поменялся в лице, словно в него вселился сам господин дьявол». Он даже бросился тут же лихорадочно искать в интернете, куда можно легально, на законных основаниях сдать такое золотое сырьё. Он взахлёб хвалил покойную тётю Лизу за то, что она оставила своей племяннице такое замечательное и своевременное наследство. «Неужели этот проклятый металл так быстро и безвозвратно берёт в плен человеческий рассудок?» — в отчаянии думала Надя, глядя на своего мужа.
Провозившись до самой ночи со своей неожиданной находкой, оба даже не подозревали о том, что за ними в этот момент кто-то пристально наблюдает со стороны. Сельский пропойца Колян, которого все в селении уже давно за человека-то не считали, бесновался у их тускло освещённого окна, что-то нашёптывая себе и всей вселенной:
— Принимаете меня за глупца, да? А я смог, я дождался того самого часа, когда клад под той дощечкой наконец-то найдут. Не зря я втихаря залезал сюда и любовался им. Но делать я это больше не стану. Зачем мне такие лишние хлопоты и заботы? Я бы этому золоту ладу не дал, а вот эти москвичи со связями, они точно управятся. Неужели не найдут, куда это сокровище пристроить? Вот тогда я с них и спрошу по полной программе. Пусть платят за моё долгое молчание. Пороги-то их не глажены. Я потихоньку всё разузнал, они точно покупателей смогут найти. Только бы куш посорвали побольше, тогда и моя доля в карман перепадёт.
Довольный собой, тайный хранитель клада, как он сам себя мысленно окрестил, отправился наконец восвояси. А Надежде в ту ночь совсем не спалось. На душе и в сердце было крайне тревожно и беспокойно, но она никак не могла понять, почему её внутреннее чутьё так отчаянно протестует. Не спалось в ту ночь и Роману. Бизнесменом он был, бесспорно, продвинутым, хоть и не в делах, связанных с золотодобычей. Но в коммерческом плане он был хорошо подкован и превосходно понимал, что легальная добыча золота частным образом в стране не особо-то и приветствуется. Он также понимал, что все пути и цепочки, по которым идёт драгоценный металл, самым тщательным образом отслеживаются, а его продажа без соответствующих документов строго карается законом. Ведь добыча золота официально отдана на откуп только лицензированным юридическим лицам.
Всё это было довольно сложно и невероятно запутанно. Он даже припомнил любимую поговорку своей жены, пусть и в совершенно другом контексте: «Чужие здесь не ходят, их свои не подпустят». Государственная информационная система в сфере контроля за оборотом драгоценных металлов и драгоценных камней — так называлась главенствующая организация в этой деликатной области, носившая невероятно сложное и трудно выговариваемое название. Роману совсем не понравилась формулировка, прочитанная всё в том же интернете, о том, что добыча золота физическим лицом считается серьёзным преступлением и неизбежно влечёт за собой суровую уголовную ответственность. Он беспокойно ворочался с боку на бок и всё думал: «А стоит ли мне, человеку, который профессионально занимается музыкальным продюсированием, вообще связываться с этой совершенно неоднозначной находкой? Надо будет завтра же серьёзно поговорить с Надеждой и сказать ей, что это злополучное золотишко лучше сдать государству и покончить с этим делом раз и навсегда».
После бессонной, тяжёлой ночи оба Беловы встали с одним и тем же решением, созревшим в голове независимо друг от друга. Они озвучили его почти одновременно, будто сговорившись. Слишком уж подозрительной и мрачной казалась им вся эта запутанная история с внезапно свалившимся на них золотом. Слишком уж она была чревата самыми разными и, вполне вероятно, очень плохими последствиями. Они решили, что сейчас же вернутся в Москву и не будут здесь ничего больше трогать. Пусть та злополучная дощечка лежит себе дальше на своём месте, а золото покоится под полом до лучших, а может, и до худших времён. Судьбу дома они решат позже, когда всё немного уляжется, а пока — прочь из этого тревожного места.
Домой, в столицу, они прилетели под сильным впечатлением от пережитого. Этим же вечером Роман, немного помявшись, признался Надежде:
— Знаешь, в какой-то момент я просто перестал себя узнавать. Какая-то непонятная, звериная жажда наживы накрыла меня с головой. Словно это проклятое золото и впрямь обладает какой-то колдовской, мистической силой, которая подчиняет себе разум. А потом, когда мы уехали, эти невидимые оковы сами собой рухнули. Здесь, дома, в привычной обстановке, я снова чувствую себя свободным и спокойным человеком.
Надя, слушая его, только кивнула в ответ и тихо добавила:
— А я вдруг страшно испугалась тогда за нашего малыша, который ещё даже не успел родиться. Вот так, ни с того ни с сего, истерика какая-то накатила. Спасибо, конечно, моей любимой тётушке за этот неожиданный и неоднозначный сюрприз, но мы, я уверена, и без него отлично проживём.
Когда наследники спешно уехали из села Знаменского, Николай прямо-таки превратился в сплошное ожидание. Он даже, к великому удивлению своей матери, заметно меньше стал пить. Бежали деньки за днями, и у него появилось новое, невероятно увлекательное занятие: тайком пробираться в запертый на замок дом, ставить в темноте свечи вокруг драгоценной дощечки, доставать из тайника золото и подолгу любоваться его мертвенным блеском. В такие минуты он ощущал себя настоящим царём. Да нет, берите выше — самим Богом, сошедшим на грешную землю. Если выпито было в тот день не так много, он даже пытался вести некоторые простенькие подсчёты. В интернете он вычитал, что один килограмм золота в пересчёте на рубли может стоить больше десяти миллионов. «Не бросят такое несметное богатство его законные владельцы, — рассуждал он, сидя на корточках у драгоценной лужицы. — Всё равно сюда когда-нибудь да вернутся. И вот тогда я смело выставлю им свои условия. Половина всего дохода — моя, и ни копейкой меньше. Тут под старым полом лежит никак не меньше килограмма драгоценного металла, если не больше».
Колян осторожно опускал руку в золотую пыльцу, а потом жадно обнюхивал свои пальцы, не забывая тщательно всё струсить назад в полиэтиленовый пакет, который он аккуратно сворачивал в трубочку.
Роман и Надя, в свою очередь, переложили неожиданное наследство Елизаветы из старого матерчатого шерстяного хранилища в более надёжную, как им казалось, пластиковую ёмкость. И Колян, обнаружив это, злобно ворчал, что доставать сокровище стало гораздо сложнее и неудобнее. Чужое, не принадлежащее ему по праву наследство стало для него настоящим идолом, его единственным господином и повелителем. Николаю безумно нравилось быть рабом этого золота. Ему казалось, что это несказанно, неизмеримо возвышает его над всеми остальными презренными сельчанами. Думал он про себя, ухмыляясь: «Сидят себе по домам, чай с дешёвыми пряниками попивают и даже не догадываются о том, что такой великий человек, как я, живёт с ними по соседству». Домой возвращался обычно одухотворённым и даже запросил у жены новую одёжку, рубаху и приличные брюки. Ну негоже же его величеству в каком-то затрапезном, простеньком наряде по селу расхаживать. Его мировоззрение начало стремительно меняться. На земляков он отныне посматривал свысока, с пренебрежением. «Смерды они есть смерды, а я — король». Что именно означает это мудрёное слово «смерд», он доподлинно не знал, но был абсолютно уверен, что суть оно выражает самую правильную. Золото, к которому он исправно наведывался теперь почти каждый вечер, всё сильнее и необратимее отравляло его душу. Но он никаких таких разительных перемен за собой, конечно же, не замечал. Даже жест матери, которая всё чаще начинала крутить пальцем у своего виска, показывая ему, что он совсем слетел с катушек, Колян нагло игнорировал. «Не знает старая дура истинных причин таких разительных перемен во мне. Глупая баба, что с неё, в конце концов, взять?»
В Москве у Романа и Нади всё тем временем шло своим привычным чередом. Он привёз из своей последней поездки многообещающую молодую рок-группу из глубинки и теперь с утра до ночи работал над её профессиональной раскруткой. Надя же много гуляла по городу, дышала свежим воздухом и старалась есть побольше фруктов. Витамины ей сейчас, в её положении, точно не помешают. Словно сговорившись между собой на каком-то подсознательном уровне, они ни разу больше не заговорили о неожиданном наследстве, о том самом злополучном золоте. Обоим вдруг стало казаться, что оно таит в себе что-то невероятно опасное для них самих, что-то поистине роковое и неотвратимое. Поэтому даже думать о нём перестали, целиком и полностью посвятив своё свободное время сиюминутным делам и приятным хлопотам. Их брак, показавшийся многим из окружения Романа мимолётной блажью или расчётом, на поверку оказался на удивление крепким, несмотря на такую существенную разницу в возрасте. Роман как-то очень быстро позабыл, позабросил всех своих временных подружек и оставался теперь верен и предан одной Надежде. Она же всё так же искренне и беззаветно любила своего мужа. Никогда не угадаешь, и чьи же сердца в итоге умудрится соединить эта загадочная дама по имени Судьба.
Известие о том, что Надя благополучно родила в Москве здорового сына, сразило Николая в Знаменском наповал, словно удар молнии средь ясного неба. Он рвал и метал в своей избушке, бесновался и кричал на жену:
— Это же надо, это их счастливое событие опять надолго задержит! — шипел он, нервно расхаживая по комнате. — Решение вопроса с золотом снова откладывается на неопределённый срок. Как это всё некстати, когда я уже почти был готов диктовать свои условия!
И какие только нелепые, бредовые идеи не стали приходить в его не совсем трезвую, затуманенную алкоголем голову. То забрать их новорождённого малыша, чтобы заставить этих проклятых наследников наконец заняться золотом, то прийти к ним в дом и поставить вопрос ребром, то заявить на них в соответствующие органы, что они скрывают от государства ценную находку. Но всё это звучало настолько дико и было совершенно невыполнимо в реальной жизни. Да и адреса Романа и Нади в огромной столице не было даже у его собственной матери, которая когда-то дружила с Елизаветой. И как бы он собирался их искать в этом многомиллионном городе?
Он зачастил к своему тайному сокровищу ещё чаще, опять стал много и беспробудно пить, а потом, в стельку пьяный, шёл в дом к той самой дощечке и полиэтиленовому ларцу, как он любовно называл этот ненавистный клад. Возле золота он часто и подолгу засыпал прямо на полу, и ему снились удивительные, чудесные сны. В этих снах он был невероятно богат и даже великодушен и щедр. Он покупал своей забитой жене и старой матери дорогие украшения и всё то, что только продавалось в их убогом сельмаге, и все вокруг ему по этому поводу ужасно завидовали и завидовали. Колян-пропойца отныне — сельский царь и бог, повелитель умов и судеб.
Фестиваль «Знаменко», вопреки всем тревогам, начался на своём обычном месте в положенное ему время. Август выдался на редкость благодатным и не по-северному тёплым. Изумрудным цветом зеленела сочная трава, медленно и степенно катила свои воды неторопливая Пышма. Студенческие отряды привезли на этот раз свои новые музыкальные сочинения. Строгое жюри на этот раз только делало вид, что оно на самом деле строгое, а в душе уже таяло от молодого задора и таланта участников. Мероприятие было любимчиком многих именитых представителей мира авторской песни. Ну как, скажите на милость, отказать себе в удовольствии вновь встретиться в этом живописнейшем местечке и не порадоваться щедрой природе, тёплому солнышку и таким перспективным начинающим певцам? Три дня постоянного, головокружительного удовольствия — это, согласитесь, так мало по сравнению с целой жизнью, такой серой и однообразной.
А потому юная, счастливая парочка Елена и Андрей ни на миг не размыкали своих рук, наслаждаясь фестивальной атмосферой. Вокальных данных щедрая природа-матушка и их родители им, к сожалению, не подарили. Но зато они великолепно и слаженно танцевали в паре. Занимались этим любительским хобби давно и всерьёз, и была у них одна жгучая, страстная коронка — аргентинское танго. Этот изящный, чувственный танец, вечный, полный страсти диалог между мужчиной и женщиной. На фестивале они твёрдо решили станцевать своё аргентинское танго прямо на траве, под открытым небом. Пока Лена, зажмурившись от удовольствия, мечтала об их грядущем триумфе, её молодой человек размышлял о совсем другом. Андрей уже всё давно придумал: сегодня или никогда. Он очень сильно надеялся, что они смогут остаться с Леной наедине этой ночью. Он так долго ждал этого волнительного момента и так основательно к нему готовился.
Фестиваль — мероприятие шумное, многолюдное и очень публичное. Накануне решающего дня он съездил в самое село Знаменское, где потихоньку разузнал у местных, какие в нём имеются пустующие, заброшенные домики. Выбрал один из них, на самой окраине, и в точности разведал, что в нём давно никто не живёт и не бывает. Более того, он нарвал в соседнем поле огромную, душистую охапку полевых цветов и уже поставил в этом доме на столе, добавив к красивому букету бутылку хорошего вина и коробку шоколадных конфет. Он не очень-то задумывался над тем, почему входная дверь в этот дом оказалась не заперта на замок. Наверное, в этом селе гостеприимство такое, что это обычное дело. Конкурс на травяном танцполе начинается в пятнадцать часов, а потом они незаметно сбегут туда, где наконец-то будут только вдвоём, и никто им не помешает.
Андрей, честно говоря, не был до конца уверен в том, что их страстное выступление сможет хоть как-то тронуть строгое жюри. Но случилось нечто гораздо большее, чем он мог смело предполагать. Невероятное, но факт: они с Еленой неожиданно для себя выиграли этот сложный конкурс. Как же она была бесконечно счастлива в тот момент! Всё время обнимала его за шею и взахлёб целовала в щёку, приговаривая, какой он талантливый и как она его любит. И, главное, она ничуть не возражала против небольшого, спонтанного приключения — отправиться ночевать не в палатку, а в тихое, безлюдное село Знаменское. Это же, согласитесь, совсем не то, что ночевать с другими девушками в палатке, где слышно всё, что происходит вокруг, а только с Андреем, вдвоём, в уединённом месте. Она уже тоже давно хотела остаться с ним наедине, о чём честно и призналась ему, смущаясь и краснея.
В село они поспешили сразу после официального окончания всех фестивальных мероприятий, не забыв предусмотрительно захватить с собой немного еды, чтобы перекусить. Оба были в предвкушении этой романтической ночи. И эта ночь для двух горячо влюблённых сердец действительно стала настоящим откровением и самым счастливым моментом в их недолгой жизни, пока в соседней небольшой комнате внезапно не раздались какие-то странные, подозрительные звуки. Что же, чёрт возьми, это может быть?
Андрей и Елена пару часов назад были несказанно обрадованы тем, что ныне отсутствующие хозяева дома оказались на редкость практичными и предусмотрительными людьми. На полочках старого, резного шкафа они с облегчением нашли чистое, накрахмаленное постельное бельё для непрошеных, но таких желанных гостей. В симпатичном, дубовом буфете была аккуратно и с любовью расставлена красивая посуда — бери, что душе угодно. Не было повсюду и такой уж толстой пыли, как будто какой-то невидимый уборщик время от времени всё же наведывался в это жилище и наводил в нём элементарный порядок. Место для их тайного свидания было просто идеальным, лучше не придумаешь. Никто здесь не посмеет нарушить их хрупкий, такой долгожданный покой.
Оба ненадолго и незаметно для себя провалились в сладкую дрёму после бурной ночи, как вдруг в старых, рассохшихся стенах дома послышалось какое-то невнятное, монотонное бормотание, очень похожее на тихую, заунывную молитву. Влюблённые от неожиданности разом подскочили на постели, и жуткий, леденящий душу холод исходил от этих странных, загадочных звуков. Неужели в этом доме на самом деле водятся привидения? Андрей подал перепуганной Елене знак, чтобы она сидела тихо и не двигалась, а сам осторожно, на цыпочках, прокрался к закрытой двери в соседнее помещение. Сделав глубокий вдох, он толкнул дверь и тут же в испуге отшатнулся назад.
Картина, открывшаяся его взору, буквально повергла его в состояние глубокого шока. Не удержалась на месте и Елена. Она бесшумно подошла к Андрею и тоже испуганно выглянула в дверной проём. Их взору предстало какое-то совершенно необъяснимое, потустороннее зрелище. Прямо на полу, вокруг четырёх ярко горящих свечей, сидело странное, неопрятное существо в лохмотьях. Оно плавно раскачивалось из стороны в сторону, будто его гипнотизировало пламя, и при этом тихо напевало, иногда переходя на жалобное причитание. Время от времени существо водило грязной рукой по полу между свечами, затем снова принималось бормотать, а потом вдруг начинало противно и заливисто хихикать, обнажая беззубый рот.
Где бедным Андрею и Лене было знать, что в этот самый вечер их предшественник, Колян, нашёл в доме у матери денежную заначку, припрятанную в шкафчике под стопкой чистых салфеток, и напился особенно рьяно и безудержно. Употребив двойную, а то и тройную порцию дешёвого пойла, он, по своему давнему обыкновению, отправился в дом Елизаветы, чтобы насладиться видом золота. Этой тёмной, безлунной ночью оно особенно сильно звало и манило его к себе, не отпускало на волю его и без того больную душу. Именно ему, своему кумиру, он сейчас пел хвалебные оды и читал бессвязные, безумные молитвы.
Андрей сделал один неуверенный шаг вперёд, пытаясь получше разглядеть, что за странный, дьявольский шабаш происходит в этом доме. Но этот его неосторожный шум привлёк внимание абсолютно пьяного, потерявшего связь с реальностью Николая. Тот резко дёрнулся, нелепо подскочил на месте и в одно мгновение задел ногой и опрокинул сразу две горящие свечи. Развёрнутый полиэтиленовый пакет, в котором хранилась драгоценная пыльца, моментально занялся бодрым, весёлым огнём. По всей комнате тут же стал разноситься отвратительный запах палёной пластмассы. Пламя на глазах начинало разрастаться, и Колян сходу обезумел от страха. Он упал всем своим грузным телом на горящий пакет, пытаясь загасить пожар. Но его неуклюжие действия сделали только хуже. Андрей бросился к безумцу, пытаясь оттащить его в сторону. Но тот, неожиданно сильный для своего состояния, отчаянно брыкался и не давал оттащить себя от пылающего золота. А пламя тем временем разрасталось всё больше и больше.
Андрей кинулся к ведру, стоящему у самого входа в дом, но тут же с ужасом вспомнил: они ещё вчера натаскали для себя немного воды из колонки, но потом, расслабившись, устроили шуточную баню в тазу и всё, что успели заготовить, тут же бездумно и израсходовали. Нерастерявшаяся, но отчаянно перепуганная Елена принялась лихорадочно накидывать на разгорающийся огонь валявшееся рядом одеяло, но старый дом словно и не хотел им помогать. Ткань одеяла тоже тут же загорелась, как сухая солома. Андрей усиленно пытался принять единственно правильное решение в этой критической, почти безвыходной ситуации, лихорадочно спрашивая себя: «Убежать отсюда и бросить здесь этого сумасшедшего поджигателя или всё же разбудить сельчан, чтобы они помогли потушить пожар? Но тогда все вокруг узнают, что они втроём тайно проникли в чужое жилище. А за такое безобразие можно из института вылететь в два счёта, распрощавшись с мечтой о дипломе».
Инстинкт самосохранения, подкреплённый здравым смыслом, в конце концов взял бесспорный верх. Андрей как ошпаренный кинулся обратно в спальню, быстро, насколько мог, собрал разбросанные личные вещи, кинул на ходу одежду перепуганной Елене и сквозь зубы процедил:
— Бежим немедленно, пока нас самих не поджарило! Пусть местные жители сами теперь разбираются со своим чокнутым юродивым. Не хватало ещё, чтобы нас здесь кто-то застал на месте преступления.
Через пару минут перепуганных молодых людей и след простыл. Они бежали по тёмной улице, не разбирая дороги, прочь от этого проклятого дома. А Николай по-прежнему ни за что не хотел покидать свой драгоценный сторожевой пост. Он был словно верный, преданный пёс у ног этого нечестно нажитого богатства, и не мог его оставить, не мог предать. Одержимость проклятым золотом была настолько сильна, что жгучая боль от огня почти не давала ему ничего чувствовать. Огонь в комнате тем временем уже подобрался к оставшимся свечам, и те с громким хлопком взорвались, разбрызгивая вокруг горячий воск. Теперь в старом доме полыхала уже приличная по своим размерам площадь. Но Николай так и не хотел сдаваться, не хотел бежать прочь, спасая свою жалкую жизнь.
На счастье этого окончательно свихнувшегося пропойцы, его старая мать встала посреди ночи, чтобы попить простой воды, и тут же выглянула в окно. С ужасом она увидела, что над домом её покойной подруги Елизаветы уже вовсю бушует красно-оранжевое зарево, высоко вздымаясь в ночное небо. Поднятые по тревоге соседи, прибежавшие на пожар, спасти старый, рассохшийся дом так и не смогли — он сгорел дотла за какие-то полчаса. Только сильно обгоревшего, потерявшего сознание Коляна успели кое-как вытащить из полыхающей комнаты. На улице он всё время таращил свои и без того безумные, испуганные глаза и истошно, по-звериному мычал, не в силах вымолвить ни слова. Огонь в ту роковую ночь окончательно лишил его не только остатков разума, но и дара речи. Сколько раз потом, уже после того, как его страшные ожоги понемногу затянулись, Колян приставал ко всем на селе, умоляюще указывая на обгоревший остов того дома и беззвучно открывая рот. Он звал к руинам всех подряд, безумно вращая глазами, но никто из сельчан не хотел его слушать и понимать. Люди лишь брезгливо отмахивались и шли дальше по своим делам, оставляя его одного у пепелища.
Николай, вне всякого сомнения, уже не раз и не два приползал к тому месту, где некогда было запрятано его драгоценное сокровище. Но произошло нечто странное, почти мистическое. Все доски вокруг той самой злополучной скрипучей дощечки, да и она сама, полностью сгорели в пожаре, обратившись в пепел. Под полом образовались большущие, зияющие дыры с глубокими, уходящими в темноту трещинами. Казалось, словно внизу, под этим проклятым местом, располагалась сама преисподняя, а когда-то жилой дом просто построили прямо на её крыше. А самое главное сокровище — золото — бесследно исчезло, просочилось сквозь образовавшееся в почве отверстие туда, вниз, в неизвестность. Так, по крайней мере, думал сам Колян, и эта мысль сводила его с ума. Но своими умозаключениями он ни с кем поделиться не мог, ибо больше так и не смог обрести дар речи после того страшного пожара. Пропавшее навсегда сокровище унесло с собой и его способность говорить.
Гости музыкального фестиваля «Знаменко» так ничего и не узнали о злополучном ночном пожаре в ближайшем селении. Уже на следующий день зелёные полянки возле Дивьей горы начали стремительно пустеть. Собрали вместе со всеми свои палатки и Андрей с Еленой. Совесть их нисколько не мучила за то, что они бросили какое-то странное, безумное существо в беде, спасая свои шкуры.
— Да и ладно, может быть, этот дикий, бормочущий человек нам вообще привиделся после выпитого на ночь вина, а мы только зря тогда переполошились, — рассуждали они, торопливо покидая фестиваль.
У них после этой удивительной поездки навсегда останутся свои собственные, очень личные и романтические воспоминания, которые никто не сможет у них отнять. Осваиваться на конкурсе бальных танцев они сюда больше не будут. Впереди их ждёт большая и, вне всякого сомнения, очень счастливая совместная жизнь.
До Москвы весть о сгоревшем наследном доме, который достался Надежде от тётушки, добралась не так скоро и почти что случайно. Всё та же верная подруга Елизаветы Матвеевны разбирала как-то раз у себя дома старые бумаги и вдруг обнаружила удивительно красивую новогоднюю открытку. Стала разбираться, откуда вообще в их доме взялось такое красочное творение, и увидела, что открытка была когда-то послана Надежде и её покойной тётушке из Москвы. Изображение на ней было таким ярким, необыкновенным, что женщина, недолго думая, выпросила этот нарисованный шедевр у Елизаветы, чтобы показать домашним. Так открытка и задержалась у неё на долгие годы, словно терпеливо дожидалась своего истинного часа. Ведь на обратной стороне этого почтового отправления всё ещё значился московский адрес Надежды.
Письмо из далёкого села Знаменского добралось до супругов Беловых не скоро и не легко. Их маленькому сынишке Михаилу к той поре уже исполнился целый годик. Роман, узнав новость о том, что от неоднозначного наследства жены даже дома больше не осталось, воспринял это как добрый знак и сказал Надежде:
— Знаешь, дорогая, вот не нравилась мне никогда эта странная история со спрятанным золотым кладом. Сам Бог нас уберёг от его обманчивой привлекательности и, возможно, опасности. Тем более, у меня для тебя есть другая, гораздо более приятная новость. Наш Миша уже достаточно подрос, чтобы его можно было на время оставлять с няней. А на днях вышел на меня один мой старый коллега, он довольно известный в наших кругах клипмейкер. И предложил он мне снять с тобой профессиональный клип и разместить его потом в интернете не самым обычным, но очень эффективным способом. Я искренне уверен, что ты непременно понравишься широкой аудитории своей искренностью и талантом. Да, Надя, чуть не забыл сказать самое главное. Этому моему коллеге принёс новую песню какой-то начинающий, никому не известный музыкант. Клипмейкер утверждает, что эту пронзительную композицию должна исполнить именно ты, потому что там нужна молодая женщина с корнями из глубинки, лучше всего из Сибири или с Урала.
Почему у автора песни возникли такие странные пожелания, Надежда поняла чуть позже, когда внимательно читала текст слов к своему будущему шлягеру и слушала музыкальное сопровождение, которое планировалось использовать. Было в этой музыкальной вещи что-то и впрямь немного сибирско-народное, звенящее и щемящее душу. Мелодия очень напоминала те старые песни, что когда-то так проникновенно пел их хор при сельском Доме культуры. Смысл же слов, положенных на музыку, оказался простым, но мудрым: ни одного певчего соловья невозможно удержать в золотой клетке, как бы ни старался его пленитель. Богатство — не главная услада и потеха для настоящего человеческого счастья.
Вечером того же дня Надя поделилась своими первыми, ещё сырыми впечатлениями о предстоящей работе над клипом с Романом. Роман знал от Нади всю эту печальную историю, и теперь она пришлась как нельзя кстати. И он вдруг, вдохновившись, радостно воскликнул:
— А знаешь, у меня есть замечательная идея, как эту песню подходящими декорациями и сюжетом обрамить. Пусть это будет почти наша с тобой собственная история, вернее, история твоей покойной тётушки и немного — история нашей с тобой любви. Получится маленькое кино о жизни, понятное и близкое каждому.
Премьера готового клипа прошла на ура, публика приняла его с тёплым восторгом. Зрителям очень понравилась композиция, снятая как небольшой и трогательный кинофильм о большой любви таёжного золотоискателя и простой, скромной сельской учительницы. Фильм рассказывал о коварном, поистине демоническом характере золота, которое хотело навеки разлучить главных героев, погубив их светлые чувства. Но оба смогли преодолеть наваждение и выбрать в итоге любовь, а не предательский блеск драгоценного металла. Надежда в глубине души сомневалась, что такой далёкий от современности сюжет, с налётом какой-то сказочности, сможет тронуть сердца взыскательных зрителей в двадцать первом веке. Но Роман её в который раз переубедил:
— Пусть я целиком и полностью сочинил эту поучительную притчу, но ты что же, думаешь, будто в нашем равнодушном, прагматичном мире все чувства и душевные порывы уже давно побеждены низменными пороками? Это совсем не так, моя хорошая. Иначе над грешной землёй уже давным-давно перестало бы всходить солнце.
Роман и Надя тепло обнялись на кухне, чувствуя невероятную близость друг к другу, и поспешили в детскую, где их уже заждался маленький Миша, радостно гулящий в своей кроватке. По дороге к сыну Надежда смущённо, но счастливо улыбнулась и, чуть замялась, произнесла:
— Рома, я должна тебе сказать... я ведь опять жду ребёнка. Что скажешь на это, любимый? Только уговор: если это, не дай бог, конечно, будет девочка, мы назовём её в честь моей тёти — Елизаветой.
Муж мягко улыбнулся в ответ, прижал её к себе ещё крепче и тихо сказал:
— Я скажу, что я невероятно счастлив, моя родная. И это имя для меня тоже очень много значит, и оно мне очень, очень нравится.