Она зашла в «Мегамолл» только за новым свитером. Восемь вечера пятницы — торговый центр гудел как улей, эскалаторы перемалывали потоки людей, а эскалатор «Эйч-энд-Эм» на втором этаже сломался. Пришлось идти в «Зару» на третьем.
Там было подозрительно пусто.
— Примерочные закрываются через десять минут, — зевнула продавщица, даже не подняв головы от телефона.
Анна схватила три джемпера — серый, цвета пыльной розы и изумрудный — и юркнула в дальнюю кабинку. Защелкнула крючок. Стянула через голову свой свободный худи, оставшись в тонком кружевном топе, который купила в прошлом месяце в Валентино-аутлете. Для себя. Просто потому что красиво.
Зеркало напротив отражало её растрёпанный хвост, блеск в глазах после работы и родинку чуть выше ключицы.
— Чёрт, — прошептала она, когда серый джемпер зацепился за серьгу. Дёрнула — нитка поползла.
— Помочь?
Голос — низкий, с лёгкой хрипотцой — раздался буквально над ухом. Анна вздрогнула, повернулась и упёрлась взглядом в мужские глаза цвета виски. Их разделяла только тонкая перегородка примерочной — он стоял в соседней кабинке, и в щель между панелью и стеной было видно его плечо в тёмной рубашке.
— Вы подглядываете? — выдохнула она, прижимая джемпер к груди.
— Слышу. — Пауза. — И чувствую запах ваших духов. Мандарин и кедр. Отличный выбор.
Анна замерла. Руки почему-то вспотели. Она должна была возмутиться, позвать продавщицу, захлопнуть щель. Вместо этого прошептала:
— У вас тоже приятный голос.
— Хотите проверить, насколько он приятен вблизи?
Тишина. Только вентиляция гудит, да где-то далеко играет поп-музыка. Анна смотрит на щель и видит, как его пальцы — длинные, с аккуратными ногтями — ложатся на край перегородки.
— В «Заре» нет замков на дверях, — тихо говорит она.
— Я знаю. — Её дверь приоткрывается ровно настолько, чтобы он мог проскользнуть внутрь.
И вот он здесь. Высокий, тёмные волосы чуть влажные — будто только из душа, или с улицы, где моросил дождь. Он смотрит не на джемперы, не на зеркало. На её губы. Потом — на родинку у ключицы.
— Можно? — спрашивает он, касаясь подушечкой пальца кружева на её топе.
Анна не отвечает. На выдохе сама делает полшага вперёд, и их губы встречаются. Целоваться с незнакомцем в примерочной «Зары» — это странно, остро, почти пошло. Но когда его рука скользит по её спине, чуть сдвигая топ вверх, а вторая прижимает её к прохладной стене-зеркалу, — пошлость исчезает. Остаётся только тепло, пульсирующее где-то внизу живота, и безумное желание, чтобы эта секунда длилась вечность.
— У вас нет обручального кольца, — шепчет он, отрываясь от её губ, чтобы поцеловать шею.
— У вас тоже. Умница, какой наблюдательный.
Он усмехается — глухо, вибрацией у её уха. Пальцы находят застёжку её брюк. Медленно. Спрашивая взглядом. Она кивает — коротко, жарко.
Кабинка тесная. Зеркало множит их отражения: её — с запрокинутой головой, его — склонившегося к её груди, пока она выгибается ему навстречу. Он действует уверенно, но без спешки — так, словно у них впереди ещё десять свиданий, а не пять минут до закрытия магазина.
Анна вцепляется в ворот его рубашки, срывая пуговицу. Валяется где-то на полу, между вешалками с джемперами.
— Меня зовут Макс, — вдруг говорит он, останавливаясь.
— Мне всё равно, — выдыхает она.
— А мне нет.
Её сердце пропускает удар. Это уже не просто «шопинг с приключениями». Это что-то, от чего становится слишком тепло даже после того, как он расстёгивает её брюки и его пальцы скользят туда, куда она давно хотела.
Она кусает губу, чтобы не закричать. Он зажимает ей рот ладонью — не грубо, а заботливо, потому что продавщица уже кашляет где-то в зале:
— Через две минуты закрываем!
Мир сужается до двух мокрых ладоней, сбитого дыхания и момента, когда её накрывает волной — тёплой, долгой, почти болезненной от остроты.
Они стоят, прижавшись лбами. Макс аккуратно поправляет её топ, застёгивает пуговицу на брюках.
— Джемпер, — хрипло говорит он, поднимая с пола серый. — Зелёный тебе идёт больше. Иди примерь.
Анна берёт изумрудный. Надевает прямо на кружево. Смотрит в зеркало — растрёпанная, с припухшими губами, но глаза сияют.
— Ты даже не знаешь моего имени, — улыбается она.
— Я знаю твой номер. — Он достаёт телефон из кармана джинсов. — Он будет на ресепшене через пять минут, если ты согласишься на кофе.
— А если нет?
— Тогда я просто запомню, как ты краснеешь. — Он легко касается губами её щеки и выходит первым, придерживая дверь.
Анна смотрит ему вслед. Потом на зеркало, где ещё остались разводы от их спин.
Выходит через две минуты. На ресепшене лежит новый серый джемпер и чей-то номер, написанный ручкой на чеке.
Она берёт и тот, и другой.
А зелёный — в итоге покупает через неделю. Для их первой ночи уже не в примерочной.