Игорь застегнул молнию на спортивной сумке. Вещей было немного: пара футболок, джинсы, ноутбук, бритвенные принадлежности. Он не смотрел на Лену, которая стояла в дверях комнаты, прислонившись к косяку. Она тоже молчала. Кричать и плакать она перестала еще вчера. Сейчас просто смотрела на него усталым, пустым взглядом.
— И все? — спросила она тихо, без всякого выражения.
— Все, — буркнул он. — Я так больше не могу. Это не жизнь, а болото. Вечные проблемы, денег нет, ты вечно уставшая. Я хочу просто жить.
Из детской выглянул пятилетний Пашка.
— Пап, ты куда?
Игорь на секунду замер. Потом натянул улыбку.
— Я по делам, сынок. Скоро буду.
Он знал, что врет. И Лена знала. И, кажется, даже Пашка что-то почувствовал, потому что его лицо скривилось, готовое расплакаться.
— Не трогай его, — отрезала Лена. — Иди. Тебя ждут.
Он вышел, не оборачиваясь. За спиной хлопнула дверь. В машине он глубоко вздохнул. Свобода. Наконец-то. Никаких детских соплей, ворчания жены и вечной экономии на всем. Впереди его ждала Марина. Яркая, веселая, всегда с маникюром и хорошим настроением. Она жила для себя, и это его восхищало. Их встречи в съёмной квартире были как праздник. И вот теперь вся жизнь будет праздником.
Он набрал ее номер.
— Мариша, я еду! Навсегда!
— Ой, котик, я так жду! Давай быстрее! — пропела она в трубку.
Дорога пролетела незаметно. Он представлял, как войдет в ее уютную, пахнущую духами квартирку. Как они закажут пиццу, откроют вино и будут смеяться до ночи. Он подъехал к обычной панельной девятиэтажке на окраине города. Ничего, думал он, скоро переедем, заработаем.
Он поднялся на седьмой этаж, предвкушая объятия. Позвонил в дверь. Из-за двери доносился какой-то шум, крики и громкий звук мультфильмов. Наверное, телевизор.
Дверь открыла Марина. Она была в старом домашнем халате с пятном от чего-то жирного, волосы собраны в небрежный пучок. Она выглядела задерганной.
— Ой, Игореша, привет! Проходи, — сказала она как-то скомкано и тут же обернулась вглубь квартиры. — Коля, я кому сказала, выключи планшет! Вика, слезь со стола, сейчас же!
Игорь вошел в прихожую, и его сумка выпала из ослабевшей руки. Его сказочный мир, его островок свободы, рухнул в одну секунду. По коридору бегал визжащий мальчишка лет семи, пытаясь отобрать что-то у девочки примерно того же возраста. В комнате на полную громкость орал телевизор, на полу были разбросаны конструктор, фломастеры и крошки от печенья. Квартира была меньше его собственной и гораздо более захламленной.
Мальчик подбежал к Игорю и уставился на него снизу вверх.
— Мам, а это тот дядя, который нам приставку купит?
Марина смущенно улыбнулась.
— Ой, я тебе в суматохе забыла сказать. Это мои. Коля и Вика. Их отец нам алименты платит, козел, но редко. Ну, ты же понимаешь, одной тяжело. Но теперь-то ты с нами, мы справимся!
Она обняла его, но он ее почти не чувствовал. Он смотрел на весь этот хаос, на двух чужих, крикливых детей, на уставшую женщину в заляпанном халате. Это было то же самое болото, из которого он только что сбежал. Только здесь вода была мутнее, и он не знал броду.
Из кухни потянуло едким дымом.
— Ой, котлеты горят! — спохватилась Марина и убежала на кухню.
А Игорь так и остался стоять в коридоре с сумкой у ног. Он почему-то отчетливо вспомнил, как его сын Пашка тихонько строил башню из кубиков в своей комнате. Вспомнил, как пахнет Ленина подушка. Вспомнил тишину их квартиры по вечерам, когда сын уже спал.
Запах горелых котлет смешивался с запахом свободы. И от этой свободы ему вдруг стало тошно.
Игорь так и стоял в коридоре, пока Марина суетилась на кухне. К нему подошла девочка, Вика, и без стеснения уставилась на его сумку.
— А вы нам что-нибудь привезли? Мама говорила, вы добрый.
Из комнаты снова выскочил Коля.
— Вика, не лезь! Мам, он мне планшет не дает!
Марина крикнула с кухни:
— Коля, я тебе сейчас дам! Оставь сестру в покое! Игореша, проходи, не стой в дверях, разувайся!
Он механически снял кроссовки. Прошел в комнату. Она была одна, эта комната. В углу стоял разложенный диван, очевидно, спальное место Марины. Напротив — телевизор и игровая приставка. В другом углу — двухъярусная детская кровать, заваленная одеждой и игрушками. Вся жизнь семьи проходила на этих восемнадцати квадратных метрах.
Марина принесла тарелку с черными по краям котлетами.
— Немного подгорели, ну ничего! С макарошками пойдет. Дети, мыть руки и за стол!
Сели ужинать на кухне, которая была такой маленькой, что Игорю приходилось вжиматься в стену, чтобы дать Марине пройти к плите. Дети ели шумно, чавкая и перебивая друг друга. Коля разлил компот. Вика бросила свою котлету на пол, заявив, что она горькая. Марина на них прикрикнула, потом виновато посмотрела на Игоря.
— Они у меня просто активные. Ну, ты привыкнешь. Твой-то, Паша, спокойный, да?
Игорь кивнул, не в силах выдавить ни слова. Он вспомнил, как раздражался, когда Пашка случайно ронял ложку. Здесь же творился сущий ад. Та яркая, беззаботная женщина, с которой он встречался в кафе и на съемных квартирах, исчезла. Перед ним сидела обычная, задерганная мать-одиночка в старом халате. И теперь это была его реальность.
Вечером дети никак не могли угомониться. Они прыгали на кровати, дрались за пульт, требовали сказку на ночь. Марина, уложив их в десятый раз, вымотанная, плюхнулась на диван рядом с Игорем.
— Фух, вот так каждый день. Но теперь ты здесь, мне будет полегче. Ты же поможешь?
Она попыталась его обнять, прижаться. Но от нее пахло не духами, как раньше, а кухонным чадом и детским шампунем. Игорь сидел как каменный. Вся его страсть, все желание, которое он чувствовал к ней еще утром, испарилось без следа. Он хотел только одного — тишины.
Ночью он не мог уснуть. Сквозь тонкую стену было слышно, как Коля ворочается и что-то бормочет во сне. Диван был неудобным и коротким. Марина рядом тихонько похрапывала. Он лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Он променял свою трехкомнатную квартиру, пусть и в ипотеку, на эту тесную конуру. Он променял своего тихого, послушного сына на двух чужих, неуправляемых детей. Он променял Лену… Да, она была уставшей, часто не в настроении. Но она создавала уют, в их доме всегда было чисто и пахло свежей едой, а не горелыми котлетами.
Мысль была одна, и она сверлила мозг: "Что я наделал?".
Под утро, когда все еще спали, он тихо встал. На цыпочках прокрался в прихожую, схватил свою сумку и кроссовки. Оделся уже на лестничной клетке. Он не оставил записки. Просто сбежал, как трус. Второй раз за два дня.
Машина сама несла его к родному дому. Вот он, знакомый двор. В окне кухни горел свет. Он поднялся на свой этаж. Сердце колотилось. Он позвонил в дверь.
Открыла Лена. Она была в своем обычном домашнем халате. Не заплаканная, не растерянная. Просто очень спокойная. Она посмотрела на него, потом на сумку в его руке.
— Что-то забыл? — спросила она ровным голосом.
— Лен… Я… я все понял. Я ошибся. Это была глупость, — забормотал он. — Пусти меня домой.
Она смотрела на него долго, несколько секунд, которые показались ему вечностью. Потом медленно покачала головой.
— Нет, Игорь. Твой дом теперь в другом месте. Ты свой выбор сделал.
— Но Паша…
— А Паше я скажу, что его папа уехал работать в другой город. Так будет лучше. Ему не нужен отец, который не знает, чего хочет.
Она начала закрывать дверь.
— Лена, подожди! Пожалуйста!
— Прощай, Игорь.
Дверь закрылась. Щелкнул замок.
Он остался один на лестничной клетке. В кармане завибрировал телефон. "Мариша". Он сбросил вызов. Потом еще раз. И еще. Наконец он просто выключил телефон.
Он сел на ступеньку. Ему некуда было идти. Он сбежал из болота, попал в трясину, а теперь оказался в полной пустоте. И в этой оглушающей тишине он впервые четко понял, что свобода, о которой он так мечтал, выглядит именно так. Одиноко и бессмысленно.
Как думаете, правильно ли поступила жена, не пустив его обратно? Или стоило дать ему второй шанс? Напишите свое мнение в комментариях!
Буду благодарен за лайк и подписку на канал.