Помощь бездомным собакам и кошкам традиционно считается делом благородным. Рассказы о том, как неравнодушные люди выхаживают покалеченных уличных зверей, вырывая их из лап гибели, вызывают искреннее сочувствие. Однако у всякой медали есть оборотная сторона. Для ряда участников этого процесса чужая беда превратилась в стабильный источник дохода. Красноярский зоозащитник на условиях полной анонимности согласился приоткрыть завесу и показать, как именно устроен внутренний механизм этого теневого бизнеса.
Погружение в закрытый мир
Моё вхождение в эту сферу случилось почти случайно. Несколько лет назад я набрела на бездомную собаку с потомством. Попытки пристроить щенков вывели меня на круг людей, занятых спасением хвостатых бродяг. Поначалу всё выглядело вдохновляюще. Я лечила, брала зверей на временное содержание, искала новые семьи. Казалось, что все вокруг движимы единым светлым порывом. Иллюзия рассыпалась не сразу, но когда я увидела подноготную этого сообщества, пришлось уходить. Оказалось, что за ширмой милосердия таится много такого, о чём не принято говорить публично.
Структура самой системы внешне проста. Есть волонтёры, которые выполняют всю физическую работу. Они трудятся безвозмездно, не примыкая к определённой организации, и фактически служат бесплатной рабочей силой. Над ними выстроена прослойка кураторов. Именно эти люди аккумулируют денежные потоки, координируют раздачу назначений и держат руку на пульсе всего учёта спасённых особей. Отдельным звеном выступают хозяева так называемых передержек — квартир или частных домов, где зверь находится вплоть до обретения хозяина. Содержателям передержек ежемесячно перечисляют определённую сумму на каждую голову.
Безупречная с виду логистика регулярно даёт сбой. Как только возникает вопрос лечения или содержания хвостатых бедолаг, на сцену выходят пожертвования. А там, где появляются живые рубли, начинаются настоящие подковёрные сражения.
Битва за кошелёк
Основной источник финансирования — денежные переводы от сердобольных жителей. Сюда же добавляются членские взносы тех, кто вовлечён в движение. Все стекающиеся средства попадают не в общий котёл прозрачного фонда, а на личные счета кураторов. Тут-то и зарыт главный камень преткновения. Между распорядителями пожертвований вспыхивает глухое, но яростное соперничество. Предмет раздора всегда один — у кого объем поступлений больше. Идёт скрупулёзный подсчёт чужих денег, бесконечные выяснения, почём нынче крупа, медикаменты и услуги врача. Склоки на этой почве не утихают ни на минуту.
Существует прямая зависимость между трагичностью образа конкретного пса и толщиной кошелька куратора. Животное обязано выглядеть беспросветной жертвой садистов, иметь за плечами череду мытарств и смертельно опасный недуг. Обычный здоровый двортерьер скучен и не способен выжать слезу. А вот умирающий щенок с трогательной мордой и ужасающей историей — это практически беспроигрышный лотерейный билет. Одна такая особь способна за неделю принести на счёт несколько десятков, а то и сотен тысяч рублей. Чем выше итоговая планка сбора, тем более внушительный кусок без лишнего шума осядет в кармане организатора.
Отдельной строкой проходят ветеринарные лечебницы. Их доходы от взаимодействия с дворовыми пациентами колоссальны. Многие клиники выстроили дружеские, экономически выгодные отношения со всеми заметными группами защиты. Работа ведётся с охотой, часто в долг, потому что зоозащитники гонят им непрекращающийся вал клиентуры.
Врачи, по моему глубокому убеждению, подчас берутся за безнадёжные случаи умышленно. Они понимают, что выходить зверя нереально, но упрямо продлевают его агонию. Итоговые чеки поражают воображение — суммы измеряются многими десятками тысяч. Я на своей практике видела, как неизлечимо больных собак держали на медикаментах до последнего, а мы потом месяцами закрывали образовавшуюся брешь в групповой кассе. Мучения очевидны, а воз и ныне там — достаточно пролистать социальные сети этих организаций, чтобы понять: схема работает без изменений.
Черта, за которую страшно шагнуть
Процедура искусственного прерывания жизни — вопрос, который неизменно раскалывает любое обсуждение на два непримиримых лагеря. На одной чаше весов лежит возможность подарить животному лёгкий уход без физических терзаний. На противоположной — оставление его разлагаться заживо в клетке под капельницами. Официальная позиция большинства сообществ всегда непреклонна: усыплять запрещено. Позиция эта держится не на гуманизме, а на банальной коммерческой подоплёке.
Ветеринарные партнёры неустанно внушают кураторам мысль, что можно вытянуть даже самого тяжёлого пациента. Фразы про то, что нельзя сдаваться, и про «шанс есть всегда», подогревают надежду и одновременно продлевают денежные вливания в клинику. Сказать человеку «остановись, не терзай беднягу» — значит нажать на тормоз финансового крана. Признаюсь, мне до слёз обидно за этих несчастных созданий, но подчас единственным милосердным выходом остаётся именно решительный шаг, на который почти никто не решается.
Армия спасения или клуб фанатиков
Весь этот сложный конструкт не устоял бы без по-настоящему одержимых людей. Среди волонтёров существует особая каста — те, кто помешан сугубо на собаках. Окружающие называют это состояние ёмким словом «зоошиза». Глядя со стороны, невозможно отделаться от ощущения, что это люди, полностью лишённые личной жизни. Каждая минута их бытия, все заработанные копейки и душевные ресурсы уходят на безостановочное спасение. Их квартиры больше напоминают вольеры, где бок о бок ютятся десятки разномастных особей.
Эти активисты склонны очеловечивать своих подопечных, видеть в каждом взгляде космическую тоску и немую просьбу о спасении. Именно они генерируют бесконечную череду надрывных публикаций в духе «Надежда угасает, помогите!» и «Только вы можете протянуть руку помощи». Без подобных эмоциональных качелей обороты пожертвований рухнули бы в одночасье.
Кураторы ловко манипулируют этой преданной свитой. Фанатиков стравливают друг с другом, принуждают к конфликтам, делят между собой. У любого заметного куратора неизбежно формируется свой костяк самых оголтелых сторонников, которые готовы выполнять любую порученную работу, не задавая лишних вопросов.
Квест под названием «возьми питомца»
Постороннему наблюдателю может показаться странным, но заполучить кошку или собаку из такого фонда — задача поистине титаническая. С порога вас засыплют требованиями предъявить целый ворох документов. Следом обрушится шквал бесцеремонных расспросов о быте, квадратных метрах и ежемесячном доходе. Смысл этого допроса прост: сможете ли вы обеспечить существование, достойное королевской особы?
Всё это великолепие требований фиксируется в многостраничном договоре. Там будет прописано буквально всё: посуда для кормления исключительно из недешёвых материалов, рационы строго определённых дорогих марок, лежанка, напоминающая трон, и прогулочный вольер, пригодный для жизни аристократа. Поверьте, процесс передачи ребёнка под опеку государство регламентирует куда лояльнее. Но главный сюрприз ждёт вас впереди. Вы официально соглашаетесь пускать к себе в жилище проверяющих из числа волонтёров: в любой день, без предупреждения, днём и ночью. Цель проста — вдруг вы ряженый живодёр и тиран?
В реальности шанс получить животное стремится к нулю. Истинная причина всегда будет благовидной, но корень явления иной — патологическая привязанность. Этих людей настолько захлёстывают собственнические чувства, что они физически не способны отпустить собаку из своего поля зрения. Иногда кажется, что дело вовсе не в финансовой выгоде, а в глубоких психологических отклонениях.
Кого действительно стоит выручать
Важно разделять уличных обитателей на два совершенно разных типа. Первая категория — это брошенные или потерявшиеся домашние любимцы. Они дезориентированы, неприспособлены к самостоятельной жизни и без поддержки человека обречены на скорую гибель. Социализация у таких зверей сохранена, они охотно признают нового владельца.
Вторая категория куда сложнее. Это поколения, рождённые и выросшие на помойках и пустырях. По своей сути, это уже вторично одичавшие представители вида. Выдернуть их из привычной среды в квартиру — значит обречь и себя, и зверя на мучения. Адаптация к лотку, правилам поведения и командам практически невозможна. Моё убеждение таково: из этой среды можно пристраивать лишь слепых щенков, пока их психика ещё пластична.
Что касается усатых охотников на мышей, здесь ситуация иная. Кошачьих, по моему разумению, нельзя записывать в разряд бродячих по натуре. Эти создания просто не выживают без тёплого человеческого жилья. Холод, инфекции и собачьи клыки уничтожают их в первую же зиму. Здесь сомнений нет — помогать нужно в обязательном порядке.
Как не стать спонсором мошенников
Если вы твёрдо намерены перечислить свои средства, адресуйте их только тем организациям, чья честность проверена лично вами. Когда объявлен сбор на лечение, не стесняйтесь требовать полную документальную выписку с печатью лечебницы и контактами доктора. Самый надёжный путь — зайти в клинику и закрыть платёж напрямую, минуя кошельки посредников.
Помимо финансовой помощи, всегда востребована поддержка расходными материалами и провиантом. Если внутри теплится желание помочь руками, смело отправляйтесь в любой пункт содержания и выясняйте, какую посильную работу можно сделать прямо сейчас. Рабочие ладони в этом деле поистине на вес золота. Прозрачность и непосредственное участие убивают почву для злоупотреблений на корню и оставляют мошенников без хлеба. В конечном счёте, лишь наша с вами бдительность может оздоровить эту противоречивую сферу, отделив подлинное сострадание от циничной наживы.