Петровское-Алабино — одна из самых известных заброшенных усадеб Московской области. Если вы хотите посмотреть на неё, у меня для вас две новости: хорошая и плохая. Хорошая новость: усадьбой наконец-то занялись. На данный момент законсервированы главный дом и церковь Петра, митрополита Московского. Плохая новость связана с хорошей: теперь полуразрушенный главный дом скрыт за консервационными лесами, и разглядеть его как следует не выйдет.
Колонны, расположенные в центре фасада, полностью зашиты досками. Дом теперь огорожен, так что прогуляться внутри не получится. Впрочем, это небольшая потеря, ведь главное — уберечь его от дальнейшего разрушения.
Перед продолжением описания нынешнего состояния усадьбы Петровское-Алабино следует немного рассказать о её истории. Она началась в 1706 году, когда Пётр I передал село Князищево (чуть позже ставшее Петровским) в дар вице-канцлеру Петру Павловичу Шафирову. Ранее это село принадлежало Пафнутьево-Боровскому монастырю. Шафиров возвёл в Петровском деревянные хоромы с шестью светлицами и деревянную церковь, украшенную яркой росписью как внутри, так и снаружи. В 1738 году сын Шафирова заменил обветшавшую церковь на новую, также деревянную. В 1740-х годах усадьба перешла во владение промышленников Демидовых. С 1768 года ею владели Никита Акинфиевич Демидов и его третья жена Александра Евтихиевна, для которой и был построен тот архитектурный комплекс, о котором идёт речь в этой публикации. Александре Евтихиевне не довелось пожить в своём новом имении. Она была женщиной слабого здоровья и умерла до окончания строительства. Никита Демидов, насколько мне известно, тоже там никогда не жил, а только следил за ходом строительства. Он был занятым человеком. Будучи младшим сыном основателя уральской и сибирской горнозаводской промышленности Акинфия Демидова, он унаследовал девять железных и медных заводов, а также колоссальные капиталы и обширные территории. Подобно многим другим богачам своего времени, Никита Демидов коллекционировал картины, скульптуры, исторические артефакты, заморские растения и вообще покровительствовал людям науки и искусства. Детали своего путешествия по Европе он описал в дневнике, изданном под длинным названием «Журнал путешествия его высокородия господина статского советника и Ордена святого Станислава кавалера Никиты Акинфиевича Демидова. По иностранным государствам с начала выезда его из Санкт-Петербурга 17 марта 1771 года по возвращение в Россию, ноября 22 дня 1773 года». Этот журнал можно без проблем найти в интернете и почитать онлайн, но не факт, что такое чтение будет интересно кому-либо, кроме по-настоящему дотошных любителей истории XVIII века: всё-таки Никита Демидов не был профессиональным литератором, да и вообще читать тексты того времени спустя более двух веков — занятие не особенно увлекательное для обычного человека. Все описанные выше утончённые черты личности Никиты Демидова уживались в нём с деспотичным отношением к зависимым от него людям. Он бывал крайне жесток по отношению к своим крепостным и рабочим. Наверное, учитывая это, есть некоторая историческая справедливость в том, что произошло с его усадьбой. Хотя мне бы и хотелось видеть её восстановленной.
Ядром усадьбы Никиты Демидова стал главный дом, окруженный четырьмя идентичными флигелями. Специалисты считают, что усадьбу спроектировал Матвей Фёдорович Казаков. Однако есть и другая версия: некоторые историки называют автором Василия Ивановича Баженова. Главный дом, возведённый в 1776-1786 годах, представляет собой двухэтажное квадратное в плане здание со срезанными углами. Первоначально его стены были выполнены из голого кирпича с белокаменными декоративными элементами, но позже их оштукатурили. В центре дома на обоих этажах располагались просторные круглые залы. Каждый из четырёх фасадов оформлен объёмным белокаменным дорическим ордером. Фасады угловых срезов имели портики с двумя ионическими колоннами и балконами. Поставленное на полуподвале здание было увенчано световым барабаном с куполом. Говорят, что в период расцвета усадьбы на куполе стояла статуя (вероятно, Екатерины II или Аполлона), а у входа в дом располагались чугунные фигуры львов и сфинксов с прекрасными женскими лицами, отлитые на Демидовских заводах. Главный дом начал приходить в упадок ещё до революции. Никита Демидов передал усадьбу своему сыну Николаю, а тот — своему сыну Анатолию. Затем Демидовы продали имение помещику Жаркову. В 1868 году усадьбу приобрёл князь Александр Васильевич Мещерский. В его биографии я наткнулся на сведения, которые показались мне странными. Пишут, что в возрасте семидесяти трёх лет он женился на Екатерине Прокофьевне Подборской, которой на тот момент было двадцать пять лет. В этом браке у них появилось двое детей — сын Вячеслав и дочь, которой, которой как считается, была известная писательница Екатерина Александровна Мещерская, так называемая «Княжна Китти Мещерская». Сейчас многие сведения, приведённые в мемуарах Екатерины Мещерской, подвергаются сомнению, но я не собираюсь ничего писать по этому поводу. Ни одной книги Мещерской я не читал, следовательно не могу судить об их правдивости.
После революции усадьба стала больницей. В главном доме расположились палаты, в флигелях жили сотрудники. Картины из коллекции Мещерских отослали в музейный фонд, бронзовые статуи отправили в Наро-Фоминский рабочий клуб. Насчёт обстоятельств разрушения главного дома единого мнения нет: по одним данным, он пострадал от вражеских бомбёжек во время войны, по другим — его взорвали ещё в тридцатые годы. Есть мнение, что его взорвали красноармейцы в 1941 году, чтобы использовать кирпичи для строительства укреплений. Есть даже версия о том, что его никто специально не разрушал: просто он долгое время не использовался и не ремонтировался, вот и дошёл до состояния руины.
Все четыре флигеля вокруг него сохранились по сей день. Угловые части флигелей, повёрнутые в сторону главного дома, имеют округлую форму, выполнены с применением креповки и рустовки. Тыльные фасады в средней части также рустованы Оконные и дверные проёмы украшены сандриками. Прежде флигели были соединены чугунной оградой, которая опоясывала двор и имела ворота с каждой из четырёх сторон. Очевидно, что эта некогда красивая ограда давно нашла своё последнее пристанище в пункте приёма металлолома.
Особенностью восточного флигеля является отсутствие двери на скруглённой части фасада, на уровне первого этажа. Вместе неё там находится ещё одно окно. У всех остальных флигелей на этом месте двери.
Возле восточного флигеля разваливается саманный сарай.
Этот флигель выглядит обитаемым. Насколько мне известно, именно в него в девяностые годы заселился Евгений Мещерский. Это был бывший инженер из Николаева, объявивший себя потомком князей Мещерских, хотя никаких доказательств дворянского происхождения у него не было. Он прогнал из этого флигеля бомжей, перевёз туда свою семью и начал обустраивать там родовое гнездо. Потом объявился человек, прописанный в флигеле с семидесятых годов. У него с Мещерским начались судебные тяжбы. В итоге Мещерский суд проиграл и был выселен из флигеля.
В северном флигеле Евгений Мещерский разместил музей Мещерский, просуществовавший совсем недолго.
Этот флигель выделяется среди остальных своим высоким цокольным этажом.
Южный флигель — наиболее приземистый, из-за отсутствия высокого цоколя.
Ныне он заброшен и загажен.
Здесь была лестница.
В этом помещении находится разобранный камин.
В западном флигеле в настоящее время располагается почтовое отделение и пункт выдачи заказов.
Позади этого флигеля есть развалины крыльца.
На пути к усадьбе по обеим сторонам дороги стоят старые храмы. Слева находится храм святого Петра, митрополита Московского. Он построен одновременно с усадебным комплексом. В то же самое время строилась отдельно стоящая колокольня, расположенная на противоположной стороне дороги от него. А вот храм позади неё, возвели уже при Мещерских.
В 1713 году сподвижник Петра I Пётр Шафиров построил здесь первую деревянную церковь в честь своего небесного покровителя, что дало селу Княжищево его второе название — Петровское. Существующий ныне величественный храм был возведён при Никите Демидове. Автором проекта выступил Матвей Казаков. Церковь святителя Петра стала первым подмосковным храмом с таким редким посвящением и задумывалась не только как приходской храм, но и как родовая усыпальница Демидовых: сперва под её алтарём была погребена супруга Никиты Демидова, а затем и он сам.
В советское время этот замечательный храм постигла тяжёлая доля. Первый этап его разорения пришёлся на начало двадцатых годов: в 1922 году, в ходе кампании по изъятию церковных ценностей, из него было вывезено множество серебряных изделий общим весом около шестнадцати килограммов. Окончательное закрытие храма произошло в 1930 году. После этого он был полностью разграблен, разорению подвергся и некрополь Демидовых. В последующие десятилетия советской власти здание использовалось в хозяйственных нуждах: в разное время в нём располагались склад и общежитие.
Центр духовной жизни села окончательно сместился в соседнюю «тёплую» церковь Покрова Пресвятой Богородицы, которая, в отличие от Петровского храма, оставалась одной из немногих действующих церквей в Наро-Фоминском районе.
За годы небрежного использования и отсутствия надлежащего ухода здание церкви митрополита Петра пришло в аварийное состояние и превратилось в руины, лишившись внутреннего убранства и завершений. В конце восьмидесятых годов рассматривались проекты реставрации всего усадебного ансамбля, включая церковь, с целью создания пансионата, однако из-за административных препятствий, отсутствия финансирования и распада Советского Союза эти планы так и не были реализованы, и храм встретил современную эпоху в печальном полуразрушенном виде.