Книга 2005 года.
Издательство Московского университета.
Серия "Научно-популярная и художественная литература".
О 46-м гвардейском ночном бомбардировочном авиационном Таманском Краснознамённом, ордена Суворова 3-й степени полке написано немало книг. Но данная - особенная. Ее авторы - летчицы этого полка.
Интересное издательство выпустило книгу. Вы тоже обратили на это внимание? Все объясняется просто: Ирина Вячеславовна Ракобольская не просто летчица того самого 46-го авиаполка (если быть точнее - начальник его штаба), но и советская и российская учёная-физик, доктор физико-математических наук, профессор кафедры космических лучей и физики космоса физического факультета МГУ, заслуженный деятель науки РСФСР.
Наталья Федоровна Меклин (Кравцова) - Герой Советского Союза, переводчик, советская писательница, писавшая о войне и, конечно же, авиации.
Возвращаясь к Московскому государственному университету, хочу сказать, что десять (!) девушек-студенток в 1941 году прервали учебу и стали "ночными ведьмами". Две из них погибли, а пять стали Героями Советского Союза! А всего в авиацию в разные подразделения ушли 17 девушек.
И наши, и немцы к появлению женского бомбардировочного полка отнеслись поначалу скептически. Но уже в боях под Новороссийском и на Кавказе отважные девушки, многим из которых едва исполнилось 20 лет, заслужили уважение своих и лютую ненависть врагов.
Наш учебный самолет создавался не для военных действий. Деревянный биплан с двумя открытыми кабинами, расположенными одна за другой, и двойным управлением — для летчика и штурмана. (До войны на этих машинах летчики проходили обучение). Без радиосвязи и бронеспинок, способных защитить экипаж от пуль, с маломощным мотором, который мог развивать максимальную скорость 120 км/час. На самолете не было бомбового отсека, бомбы привешивались в бомбодержатели прямо под плоскости самолета. Не было прицелов, мы создали их сами и назвали ППР (проще пареной репы). Количество бомбового груза менялось от 100 до 300 кг. В среднем мы брали 150–200 кг. Но за ночь самолет успевал сделать несколько вылетов, и суммарная бомбовая нагрузка была сравнима с нагрузкой большого бомбардировщика.
Не верьте в немецкое позерство, что вот, дескать, сбивал фанерный биплан на "мессере", а сам плакал над несчастными девушками. Никто из фрицев не плакал - гордились победами над беззащитными ПО-2, хвастались. Самолеты девушек не просто подбивали, а хладнокровно - заход за заходом - расстреливали до падения на землю.
Первые потери полк понес, еще не прибыв на фронт. Вечером 8 марта 1942 года испортилась погода. С бомбометания и маршрутного полета не вернулись четыре экипажа. Разбились три самолёта, ещё один удалось посадить в поле. Четыре лётчицы в двух разбитых самолётах погибли, ещё две из третьего упавшего на землю ПО-2 выжили и почти не пострадали.Сложные метеоусловия были губительны для бипланов. А экипажи на них до 1944 года летали без парашютов! Даже на фронте...
А потом - фронт, жестокие бои.
Мы летали каждую ночь. Бомбили по подходящим немецким колоннам, по железнодорожным станциям и переправам. Лишь только наступали сумерки, вылетал первый экипаж, через 3–5 минут — второй, затем третий. Когда на вылете стоял последний, мы уже слышали тарахтенье возвращающегося первого. Он садился, пока летчик докладывал о выполнении задания и наземной обстановке, на самолет подвешивали бомбы, поднимая их с земли под плоскости руками, помогая коленками (ах, как тяжелы бывали «сотки»), заправляли машину бензином, и экипаж снова летел на цель. За ним второй… и так до рассвета, и так каждую ночь.
Летчицы не просто летали всю ночь - они старались делать как можно больше вылетов. Для этого даже отдыхали в самолетах перед повторным вылетом. Способность ПО-2 садиться разве что не на макушках деревьев позволяла быстро и скрытно обустраивать аэродромы подскока.
Отбомбились, перелетели на новый аэродром - и снова бомбить. А пока подвешивали две авиабомбы, заправляли горючее, проверяли техническую исправность, летчицы после доклада... дремали в самолёте. И это на аэродромах подскока, то есть в зоне досягаемости ствольной артиллерии немцев.
В книге много деталей быта летчиц. Запомнилось, как они сушили на самолетах белье, а тут приехал сам К.А. Вершинин - командующий авиацией фронта. Он эти сорочки с кальсонами долго вспоминал.
Или про мужчину-связиста, случайно оказавшегося в женском воинском формировании.
Или как искала печать Ирина Ракобольская.
В Ассиновской я потеряла печать полка. Тонкий резиновый кружочек давно отклеился от деревяшки, и я хранила его в кармане гимнастерки. Потерять печать — это могло означать только трибунал…
Поэтому я проверила свой пистолет ТТ и на коленях долго ползала по грязному полу штаба. Произошло чудо: где-то у стенки, под пожелтевшим плакатом «Берегите детей от летних поносов» (раньше в этом доме был детский сад) я нашла свою печать. Стреляться уже было не нужно…
Однажды столкнулись при заходе на посадку два самолета. Три девушки погибли, а четвертая, Катя Доспанова, чудом выжила. И мало того, что выжила - с трамвами, с которыми комиссуют, рвалась летать!
У Кати Доспановой были сломаны обе ноги. Она буквально воскресала из мертвых. Всю закованную в гипс ее привезли в Ессентуки. Через некоторое время рентген показал, что сращение костей идет неправильно. Ломали гипс, правили кости… На долю маленькой Катюши выпало столько страданий.
Однако воля к жизни победила. Месяца через три Катя Доспанова вернулась в полк и вскоре стала опять летать на боевые задания, превозмогая сильные боли. Поэтому нам все же пришлось потом перевести ее на штабную работу.
Запомнился и такой случай. Во время боев на Таманском полуострове на аэродром девушек заехал автомобиль с И.Е. Петровым, командующим отдельной Приморской Армией. Водитель потом уверял всех, что заблудился.
И случись же такое! Какая-то девушка, к которой обратились, не поприветствовала генерала по уставной форме, сказав, что первая с незнакомыми мужчинами не заговаривает. Не понимала, видно, с кем говорит.
Что тут началось! Петров объявил боевую тревогу. Стоял, наблюдая, как собирается состав полка, как готовятся самолеты к вылету. Отмерял время. А потом еще и стрельбы назначил.
От волнения у девчонок дрожали руки, многое не получалось. Уж лучше с немцами воевать, чем с генеральской гордыней.
У кого-то Петров проверил, как затянут ремень, — ему не понравилось, и он показал, как надо: «Вот такой должна быть заправка», — а потом произнес гневную речь…
Он говорил о том, что на нас навешали ордена за красивые глаза, что никогда не получить бы нам гвардейского звания, если б он видел нас раньше. Он был контужен, голова его дрожала…
Петров велел нам вырыть себе землянки и жить на аэродроме, приказал заниматься строевой подготовкой и стрельбой, объявил Бершанской выговор и уехал… Кажется, поехал прямо к Вершинину.
Когда 46-й ночной бомбардировочный авиаполк перелетел в Пересыпь, генерал Петров наведался повторно. Ракобольская с Бершанской примчались на аэродром, но тот был пуст. По взлетной полосе прохаживался один только генерал.
А все летчицы взлетели в небо. В этот раз и время засекать не надо было - жили-то в землянках прямо рядом с аэродромом. Да и боевые навыки уже отработались до автоматизма. Вот только взлетели они без приказа, а просто увидев того самого сердитого и важного генерала.
А затем были снова стрельбы. Летчицы отстрелялись на отлично. Генерал Петров остался доволен.
В минуты отдыха девушки любили петь, плясать. Разыгрывали друг друга. В общении с "братишками" не давали себя в обиду. А счет покоренных мужских сердец рос не по дням, а по часам.
В марте в Пересыпь приезжал писатель Борис Ласкин. Чтобы выглядеть по-лихому, перед поездкой отпустил усы. Но не избежал женской колкости.
Отпустил усы. Пусть сразу поймут — прилетел мужчина.
* * *
Прилетел. С аэродрома провели в штаб. Начальник штаба полка Ирина Ракобольская. Коротко острижена. Карие лукавые глаза. Проверила документы. Вежливо посмотрела на мои усы, улыбнулась: «Хотите быть похожим на Хемингуэя?» Кругом сдержанно засмеялись. Утром сбрил усы.
Однажды девчонкам достался богатый трофей - немецкий истребитель. А дело, по воспоминаниям Бершанской, было так.
Наши самолеты во время битвы за Севастополь возвращались с задания с включенными огнями. Их принял за своих немецкий летчик. Присторился сзади, приземлился.
В битве за Севастополь 1944 года наша штурмовая авиация, по воспоминаниям Н.Поповой, столкнулась с самым интенсивным за всю войну заградительным огнем.
Потом были Белоруссия, Польша, Германия...
О боевой работе и быте девушек вы можете прочитать в замечательной книге И. Ракобольской и Н. Кравцовой. Кстати, она переиздавалась уже несколько раз. В том числе издательством "Азбука" в серии "Non-Fiction. Большие книги".
В книге много фотографий, даже тех, что не встретите в интернете. При написании использованы не только официальные документы, но и воспоминания летчиц, их дневники, стихи, материалы стенгазеты...
В конце издания приведены места дислокации 46-го Гвардейского Краснознаменного, ордена Суворова III ст. Таманского авиаполка ночных бомбардировщиков, боевой путь, боевой состав пофамильно, включая техников.