— Рома, мать твою, иди сюда быстро! — заорала Ксюша на всю квартиру.
Она стояла на коленях на ламинате перед распахнутым шкафом-купе. Куртка валялась на полу, волосы растрепались.
Трясущимися руками она в десятый раз ощупывала абсолютно пустое нутро маленького домашнего сейфа. Ключ, который она всегда прятала в корешке старого словаря, сиротливо торчал в замочной скважине.
В дверях спальни появился ее муж. Он нервно покусывал губу, избегая смотреть на жену.
За его спиной маячила грузная фигура Тамары Ильиничны — свекрови, которая приехала «погостить на пару дней», но жила у них уже третью неделю.
— Ты чего кричишь? Всех тараканов распугаешь. Раздевайся, иди руки мыть, там ужин…
Ксения резко поднялась с колен. Ее лицо пошло красными пятнами.
— Где деньги, Рома? — чеканя каждое слово, выплюнула она. — Где два миллиона триста тысяч рублей?!
— Какие деньги, деточка? — встряла Тамара Ильинична, вытирая жирные руки о передник. — Ты чего на мужа бросаешься, как собака бешеная? Поздоровалась бы для начала!
— Я не с вами разговариваю! — рявкнула Ксения, делая шаг к мужу. — Рома, я вчера утром сняла всю наличку со своего накопительного счета! Положила их в этот сейф! Завтра в десять утра у меня подписание договора на аренду и выкуп помещения под мой цветочный магазин! Где. Мои. Деньги?!
Роман побледнел и скомкал полотенце в руках. Переступил с ноги на ногу и выдавил:
— Ксюш… послушай. Тут такое дело… Я… В общем, нас ограбили.
— В смысле ограбили? Замки не взломаны. Сейф открыт моим ключом. Кто ограбил?!
— Я… я сам их взял! — затараторил Роман, выставляя перед собой руки, словно защищаясь от удара. — Я подумал, что хранить такую сумму дома — это безумие! Ты же сама знаешь, у нас район неспокойный. Я решил отнести их в банк, положить в безопасную ячейку. Взял пакет, пошел по улице, а в арке возле магазина… Там двое были. В капюшонах. Один что-то блестящее достал. Сказали: отдавай сумку, или кирдык. Ксюш, я жить хотел! Я отдал!
В спальне повисла секундная тишина. Тамара Ильинична тут же схватилась за сердце и картинно охнула.
— Ой, батюшки! Сыночек! Чуть кровиночки моей не стало! А ты, ненормальная, из-за бумажек своих на него орешь! Да радоваться надо, что живой пришел! Ироды, среди бела дня на людей кидаются!
Ксения стояла неподвижно. Не верила ни единому слову.
— Ограбили, значит, — медленно произнесла она. — С ножом. В нашей арке, где три камеры висят от продуктового магазина и еще две от банка напротив?
— Да! — пискнул Роман. — Они слепые зоны знают!
— Отлично, — Ксения сунула руку в карман джинсов и вытащила смартфон. — Какое время было?
— Что? — не понял муж.
— Во сколько это произошло, Ромочка?! Я вызываю полицию прямо сейчас. Это тяжкое преступление. Сейчас приедет опергруппа, посмотрят записи с камер всего района. Они этих гопников за сутки найдут.
Ксения начала демонстративно набирать «112» на экране.
— Стой! — Роман бросился к ней и попытался выхватить телефон. — Не надо полицию!
Ксения резко отдернула руку и с силой толкнула мужа в плечо. Роман отшатнулся.
— Не смей меня трогать! — прошипела она. — Почему не надо полицию? У тебя украли два миллиона, а ты полицию не хочешь?! Ты заявление написал?!
— Нет! Они… они сказали, что знают, где я живу! Сказали, пришьют и тебя, и меня, если я в ментовку пойду! Ксюша, умоляю, не звони! Жизнь дороже! Заработаем мы еще на твой магазин, ну что ты из-за денег так убиваешься!
— Я себе новые сапоги два года не покупала, ходила в стоптанных, чтобы каждую копейку отложить! А ты мне говоришь «еще заработаем»?! Ты, который сидит на окладе в сорок тысяч и вечерами в танчики играет?!
— Да как ты смеешь его попрекать! — взвизгнула Тамара Ильинична, тяжело выступая вперед. — Он в дом всю зарплату несет! Он тебя, бесприданницу, в свою квартиру прописал! А ты ему мозг выедаешь! Подумаешь, работала, не шахтер, не надорвалась!
— Закройте рот! — Ксения даже не повернула к ней головы, сверля взглядом бледного мужа. — Квартира куплена до брака, да. Только ремонт в ней, от проводки до этой самой двери, в которую вы сейчас вцепились, сделан на мои деньги.
Она снова подняла телефон.
— Рома, я даю тебе последний шанс. Если ты сейчас же не скажешь мне правду, я нажимаю кнопку вызова. И тогда ты будешь объяснять следователю, почему ты даешь ложные показания. А за ложный донос у нас тоже статья. Говори.
Роман молчал, затравленно оглядываясь на мать. И в этот момент его телефон, лежащий на тумбочке, громко зажужжал. На экране высветилось: «Олег брат».
Ксения оказалась быстрее. Она хищным броском схватила трубку мужа, нажала зеленую кнопку и включила громкую связь.
— Рома, молчи! — приказала она мужу, пригрозив ему пальцем, и сладким, спокойным голосом ответила: — Олежка, привет! Рома в душе, это Ксюша. Что-то срочное?
— О, Ксюха, привет! — раздался из динамика бодрый голос деверя. — Да не, ничего срочного. Просто звоню Ромке сказать, что он красавчик! Выручил так выручил! Мать там от радости плачет, рассаду уже собирает. Я только что от нотариуса, документы все забрал, в МФЦ сдал на регистрацию. Сделка прошла как по маслу!
В спальне стало так тихо, что было слышно, как на кухне капает вода из неплотно закрытого крана.
Роман зажмурился. Тамара Ильинична поджала губы и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что готовится защищаться.
— Какая сделка, Олеж? — абсолютно мертвым голосом спросила Ксения.
— Ну как какая? По даче! Вы же вчера с Ромкой маме деньги на участок с домиком в Сосновке дали! Продавец наличку взял, как Рома и просил. Два миллиона триста. Дом — сказка, баня есть, теплица! Ксюх, ну вы даете, такой подарок матери отгрохали! Ладно, пусть Ромыч перезвонит, как выйдет! Давай!
Звонок оборвался.
Ксения медленно опустила телефон. Она перевела взгляд на мужа, потом на свекровь. Пазл сложился мгновенно. Никакого ограбления. Никаких гопников в арке. Ее муж просто вытащил ее наличные из сейфа и купил своей матери дачу.
— Значит, ограбили? — Ксения рассмеялась. — Нож в подворотне?
— Ксюша… — Роман сделал шаг к ней, протягивая дрожащие руки. — Ксюшенька, ну пойми… Маме тяжело в городе. У нее давление. Врачи сказали — нужен свежий воздух! А тут такой вариант подвернулся, дешево отдавали! Олег нашел! У нас же с тобой еще вся жизнь впереди, мы молодые, мы скопим! А маме сколько осталось?
— Ты украл мои деньги. Деньги, которые я откладывала на свой бизнес.
— Не драматизируй! — встряла Тамара Ильинична властно и нагло. — В семье нет понятия «твое-мое»! Ты живешь на территории моего сына! Пользуешься нашей водой, нашим светом! Я его родила, я его вырастила, он обязан обеспечить матери старость! А твои цветочки — это блажь! И вообще, нормальные бабы в твоем возрасте уже двоих рожают, а ты все по складам бегаешь! Вот и сиди теперь дома, борщи вари, а не бизнесом занимайся!
Ксения смотрела на эту женщину, с ее самодовольным лицом, и чувствовала, как внутри просыпается вулкан.
Она развернулась, подошла к шкафу, достала с верхней полки огромный чемодан и швырнула его на кровать.
— Что ты делаешь? — испуганно пискнул Роман.
— Собираю вещи, — холодно и четко ответила Ксения, открывая ящики комода и выгребая оттуда свою одежду. — Твоя мать права. В семье нет понятия «твое-мое». Но у нас с тобой, Рома, больше нет семьи.
— Ксюша, ты с ума сошла! — Роман подбежал к кровати, пытаясь остановить ее руки. — Какая дача стоит нашего брака?! Ну хочешь, я напишу расписку? Я буду отдавать тебе с зарплаты! Клянусь!
— С оклада в сорок тысяч? — Ксения брезгливо стряхнула его руки. — Ты будешь отдавать мне два миллиона почти пять лет, если перестанешь есть. Отойди от меня.
Она металась по комнате, швыряя в чемодан косметику, белье, документы.
— Ишь, истеричка! — фыркнула Тамара Ильинична с порога. — Да пускай катится! Кому ты нужна, гонористая такая! Мой Ромочка себе в сто раз лучше найдет, покладистую, хозяйственную! А ты катись на все четыре стороны со своими горшками!
Ксения резко остановилась, подошла вплотную к свекрови. Тамара Ильинична была выше и крупнее, но под бешеным взглядом невестки невольно отшатнулась.
— Я уйду, Тамара Ильинична, — голос Ксении звенел от ярости. — Но вы рано радуетесь. Деньги, которые ваш сыночек притащил продавцу, я снимала со своего личного счета. В банке есть квитанции, выписки и видео с камер, как мне выдают эти пачки. А у вас есть договор купли-продажи на ваше имя.
Ксения повернулась к мужу, который уже сидел на пуфике, обхватив голову руками.
— Рома, ты .... Ты просто клинический .... Я прямо сейчас еду не к подружке плакаться, а к своему адвокату. Завтра утром в полиции будет лежать заявление о краже в особо крупном размере.
— Ты не посмеешь! — взвизгнула свекровь. — Он твой муж! Полиция даже дело не заведет, это семейный бюджет!
— А это мы посмотрим, — злобно усмехнулась Ксения. — Знаете, что сделает суд, Тамара Ильинична? Он наложит арест на вашу прекрасную новую дачу. Вы не сможете ее ни продать, ни подарить. А потом ее пустят с молотка, чтобы вернуть мне мои деньги!
— Ксюша, не надо! Мать не переживет судов! У нее сердце слабое!
— Да мне плевать!— заорала Ксения, застегивая молнию на чемодане с такой силой, что та жалобно хрустнула. — А на мое сердце вам было не плевать, когда вы за моей спиной мои мечты хоронили?! Когда ты смотрел мне в глаза и нагло врал?!
Она схватила чемодан за ручку, сдернула с вешалки пальто.
— Ксюшенька, ну прости! Бес попутал! Мать надавила, сказала, ты все равно не узнаешь, скажем, что потерял! — Роман пополз за ней в коридор, пытаясь ухватиться за ее рукав. Лоск «хозяина дома» слетел с него окончательно, обнажив жалкого, инфантильного труса.
— Ты мужик или тряпка?! — рявкнула на него мать. — Встань с колен! Не смей перед этой унижаться! Пусть подает куда хочет, мы скажем, что она нам эти деньги подарила! Ничего она не докажет!
Ксения обулась, щелкнула замком входной двери. Она обернулась в последний раз.
Перед ней стояли два абсолютно чужих человека. Жадная, беспринципная женщина, готовая пойти на преступление ради куска земли, и ее слабый, бесхребетный сын, который позволил ограбить собственную жену.
— Вызывайте оценщиков на свою дачу, Тамара Ильинична, — ледяным тоном произнесла Ксения. — И найдите Роме хорошего адвоката. Ему понадобятся те деньги, которых у него нет.
Дверь с грохотом захлопнулась.
* * *
Шлейф этой истории растянулся на долгие и изматывающие восемь месяцев. Ксения не отступила ни на шаг. Ее адвокат оказался бульдозером в человеческом обличии.
Полиция действительно поначалу отказывалась возбуждать дело о краже, ссылаясь на семейно-бытовые отношения, но гражданский иск ударил по Роману и его матери сокрушительно.
Суд затребовал выписки из банков. Адвокат Ксении доказал, что деньги были сняты ею лично, а на следующий день Роман передал ту же самую сумму — вплоть до купюр, зафиксированных при банковской выдаче — продавцу недвижимости.
Тамара Ильинична пыталась играть в суде роль больной, обманутой пенсионерки. Она плакала, вызывала скорую прямо в зал заседаний, кричала, что невестка хочет сжить ее со свету.
Суд признал сделку по покупке дачи фиктивной в части происхождения средств и обязал свекровь вернуть Ксении всю сумму, наложив арест на имущество.
Роман не выдержал давления. Лишившись жены, комфортной квартиры со свежим ремонтом и привычного быта, он начал закладывать за воротник.
Когда приставы выставили дачу Тамары Ильиничны на торги, мать с сыном рассорились вдребезги.
Она обвиняла его в том, что он «не смог усмирить бабу», а он ненавидел ее за то, что она разрушила его жизнь.
А Ксения? Ксения открыла свой цветочный магазин. Правда, не в том шикарном помещении, о котором мечтала изначально, а в арендованном павильоне чуть поменьше.
Каждый раз, срезая шипы с тяжелых, бархатных эквадорских роз, она точно знала: в ее жизни больше никогда не будет места людям, которые считают, что имеют право воровать ее мечты.
И теперь всегда, когда её попытаются обмануть, она будет отвечать так же жестко, не оставляя предателям ни единого шанса на прощение.