Мустафа Монд: Зачем наказывать себя за естественные желания? Мы должны стараться удовлетворять все свои потребности. Не надо смирять себя и бичевать. Просто нажмите на нужную кнопку и наслаждайтесь.
Джон: Я не ищу наслаждения.
Мустафа Монд: А что же вам нужно? Неудовлетворенность, страдания, боль?
Джон: Да, я жажду их. Мне нужна опасность, нужна поэзия, добросердечность и еще мне нужна свобода.
Мустафа Монд: Но получив все это, вам также придется стать несчастным.
Джон: Да будет так. Я хочу иметь право быть несчастным.
Мустафа Монд: Но это также подразумевает право быть больным, быть калекой и безумным. Право состариться, стать немощным и дряхлым. Право защищать себя, что дает право убивать и быть убитым. И право голодать.
Джон: А также право любить!
Мустафа Монд: Да, конечно, право любить. И быть отвергнутым, и преданным, познать боль и ревность. Вы этого хотите, мистер Дикарь?
Джон: Да, именно этого я и хочу. Я требую всего этого.
Мустафа Монд: Что ж, пусть будет так.
Этот диалог из фильма 1980 года "О дивный новый мир" — наглядный итог того, что бывает, когда человечество выбирает комфорт вместо свободы. В этом "идеальном" мире людей больше не рожают — их штампуют на заводах-инкубаторах, как запчасти на конвейере. Каждого заранее программируют по уровню интеллекта: кто будет управлять, а кто — просто крутить гайки. Здесь нет личностей, есть только биологические винтики, а всё "человеческое" вырезано под корень ради одной цели — чтобы система работала без сбоев. Вершину этой иерархии занимают Альфы — статные лидеры и ученые, за которыми следуют Беты, выполняющие роль квалифицированных специалистов. А вот фундамент цивилизации — Гаммы, Дельты и низшие Эпсилоны — проходят через жесткую обработку еще на стадии эмбриона. Чтобы они не страдали от тяжелой работы, им в инкубаторах специально ограничивают подачу кислорода, подавляя мозг и физическое развитие. В фильме это выглядит пугающе: сотни одинаковых людей-близнецов в одежде строго определенных цветов выполняют самую примитивную работу, даже не догадываясь, что жизнь может быть другой.
Мир Мустафы Монда действительно победил всё то, что Джон Дикарь (дикарь, потому что он вырос не в инкубаторе и вне "цивилизации") считает смыслом жизни, заменив человеческую природу безупречными технологиями. Болезни, калечество и безумие были попросту стерты из биологического кода: в инкубаторах создаются организмы с идеальным иммунитетом, а любые душевные терзания мгновенно гасятся сомой — универсальным наркотиком, который превращает любую проблему в приятную галлюцинацию. Старость в фильме также побеждена: люди сохраняют тела и бодрость двадцатилетних до самого конца, пока в один день их внутренние ресурсы не исчерпываются, и они тихо уходят, даже не успев осознать своего увядания. Голод был навсегда стерт из жизни благодаря высокотехнологичной химии и синтетическому производству: еда здесь стала таким же доступным и гарантированным ресурсом, как электричество или воздух. А агрессия и войны исчезли вместе с подавлением воли через электрошоковое воспитание (детей бьют шокером пока не исправят их "негативное" поведение) и гипнопедию (пока ребенок спит, записи под подушкой внушают ему радость от принадлежности к своей касте, превращая рабство в искреннее довольство своим положением). Даже любовь была "обезврежена" правилом "каждый принадлежит каждому": здесь нет привязанностей, а значит, нет боли предательства или мук ревности. Секс стал просто гигиенической процедурой, лишенной того риска и глубины, которые дает подлинная близость.
Но за этот стерильный уют пришлось отдать всё, что делает нас людьми. Из памяти просто вырезали прошлое, а настоящие чувства заменили на дешевый суррогат. Системе не нужны те, кто думает и сравнивает — ей нужны те, кто потребляет. Вместо Шекспира (книгой, на которой вырос Джон, было "Полное собрание сочинений Шекспира") — пустые шоу, вместо смысла жизни — бесконечная смена гаджетов и партнеров. Люди в фильме живут в вечном "сейчас", не понимая, что их превратили в пустые оболочки. Монд уверен, что вылечил мир от боли, но на деле он просто превратил людей в счастливых кукол, живущих в золотом стойле. Джон Дикарь выбирает право на страдание, потому что без него жизнь — это просто качественная симуляция, а человек — всего лишь продукт с конвейера.
А вы хотите быть несчастными?