Всем привет, друзья!
В истории Великой Отечественной войны вклад народов Советского Союза часто предстаёт единым полотном, сотканным из множества индивидуальных усилий. У каждой национальности были свои сильные стороны, которые в критические моменты помогали удерживать фронт. Калмыки, потомственные степняки и прирождённые всадники, стали костяком нескольких кавалерийских соединений — среди них особенно выделяется 110-я дивизия, овеянная легендами. Их манёвренность и умение мгновенно перемещаться по полю боя не раз ломали даже самые дерзкие замыслы вермахта. О том, как воевали эти подразделения, почему кавалерия оказалась востребованной в войну моторов и какие битвы решили судьбу конных частей, подробно рассказывает главный научный сотрудник Калмыцкого научного центра РАН, доктор исторических наук Уташ Очиров.
Мифы о лаве против танков и реальная роль конницы
Вокруг действий кавалеристов на фронтах до сих пор существует немало домыслов. Люди, далёкие от военной науки, любят рисовать красноречивую картину: кавалеристы с шашками наголо на лошадях несутся на броню и пулемёты — символ бессмысленной жестокости и технической отсталости. Однако профессиональные историки называют такие образы либо невежеством, либо сознательной ложью. По словам Очирова, чтобы разобраться, какое место на самом деле отводилось коннице, нужно сначала взглянуть на положение Красной Армии к началу самых тяжёлых боёв 1941-го.
К тому моменту Германия отточила искусство блицкрига до совершенства. Но танк, как бы грозно он ни выглядел, не был самодостаточным чудом: без мотопехоты и самоходной артиллерии он терял большую часть своей силы. И здесь у вермахта имелось решающее преимущество. Генерал Вальтер Неринг, например, подсчитал: за годы войны в распоряжении немецких войск находилось около 230 образцов боевой техники — от штурмовых орудий и зениток до бронеавтомобилей разведки и машин поддержки. У СССР же все ресурсы бросали на выпуск танков и колёсных броневиков. Первые советские САУ пошли в серию только осенью сорок второго, а бронетранспортёры — уже после Победы. Грузовики отчасти брали на себя функцию переброски войск, но в условиях господства «люфтваффе» они становились лёгкой мишенью. Поставок по ленд-лизу катастрофически не хватало.
Именно в этих обстоятельствах ставка приняла нестандартное решение: возродить крупные конные части. Причём речь не шла об атаках в конном строю — уставы категорически запрещали бросать кавалерию на пулемёты, артиллерию или укреплённые позиции. Лошадей использовали как средство передвижения и для дерзких рейдов, а спешившись, бойцы сражались как обычная пехота. Почему же конь в 1940-е вдруг оказался конкурентом мотору? Во-первых, ему не нужно горючее, дефицитные запчасти и масла — только овёс и сено. Во-вторых, по бездорожью, полям и лесам лошадь проходила там, где техника вязла или ломалась, а спрятать её от обстрелов было проще. В-третьих, в безвыходной ситуации животное само становилось едой — какой бы горькой ни была эта правда.
Результат говорит сам за себя: из 21 кавалерийской дивизии, которые оставались на фронте к сентябрю 1943 года, 17 удостоились звания гвардейских. Ни один другой род войск в Красной Армии не имел такого процента элитных соединений.
Калмыцкие дивизии: почему лошадь стала оружием
Мобилизация в Калмыкии началась с первых же дней войны. Маленькая республика с населением в 194 тысячи человек отправила на фронт более 43 тысяч бойцов — один из самых высоких показателей по СССР. Но вклад не ограничивался людьми. Гражданские — старики, женщины, дети — строили железную дорогу Астрахань–Кизляр, аэродромы, оборонительные рубежи, перевыполняли планы по продовольствию и рыбе, жертвовали тёплые вещи и деньги. Отдельная строка — калмыцкие лошади. Низкорослые, но невероятно выносливые и неприхотливые, они тащили грузы, технику, вывозили раненых. Уже в первые месяцы войны республика поставила около пяти тысяч коней, и примерно столько же — каждый следующий год.
В ноябре 1941-го Ставка распорядилась сформировать 20 национальных кавалерийских дивизий. Калмыки, чья культура веками была неразрывно связана с верховой ездой, естественно, включились в эту работу. Так появились 110-я и 111-я дивизии (последнюю через несколько месяцев расформировали из-за общего сокращения конницы, а её бойцов перевели в другие рода войск). Огромным плюсом было то, что большинство призывников уже имели навыки обращения с лошадьми — их не приходилось учить азам кавалерийской науки.
Шесть дней, которые спасли армию: бой за донские переправы
После разгрома под Москвой Гитлер перенёс главный удар на юг — ему нужна была кавказская нефть. Чтобы хотя бы замедлить это продвижение и дать отойти потрёпанным в Донбассе частям Южного и Юго-Западного фронтов, требовалось любой ценой удержать переправы через Дон. Выполнять эту задачу поручили калмыцким кавалеристам. 110-я дивизия заняла оборону на левом берегу между станицами Семикаракорская и Багаевская — участок шириной 58 километров. По всем уставам такую полосу должна была прикрывать армия, а не одно соединение, к тому же почти без тяжёлого вооружения.
Немцы, понимая значение мостов, обрушили на них всю мощь своей авиации. «Юнкерсы» и «Мессершмитты» заходили кругами, сбрасывая тонны бомб. У защитников не было ни зениток, ни крупнокалиберных пулемётов. Тогда находчивые степняки приспособили для стрельбы по самолётам противотанковые ружья — многие из них были охотниками, и природная сноровка помогла превратить эти стволы в импровизированные зенитки. По архивным данным, кавалеристам удалось сбить пять машин «люфтваффе». Потеряв самолёты, немецкие лётчики стали действовать осторожнее, и переправы уцелели. Главное было сделано — время выиграли.
Против 110-й дивизии действовали элитные части из дивизии «Великая Германия» — отборные солдаты, новейшее вооружение, включая экспериментальные пулемёты МГ-42. У наших же бойцов в распоряжении были только винтовки да противотанковые ружья. Тем не менее грамотно выстроив оборону, калмыки шесть дней сдерживали эту бронированную лавину. Командование «Великой Германии» запросило подкрепление. Лишь когда на позиции обрушился настоящий шквал огня и стали, моторизованные колонны сумели прорвать один из участков и ударить в тыл штабу и артиллерии соединения. Но кавалеристы уже выполнили приказ: взорвали мосты и не дали противнику переправиться «на плечах» отступающих.
В те дни особенно отличился Эрдни Деликов — командир расчёта противотанкового ружья. В первом же бою он уничтожил три немецких броневика, а затем подбил три грузовика с пехотой, шедшие на подмогу. Это был первый представитель калмыцкого народа, удостоенный звания Героя Советского Союза, — к сожалению, посмертно.
Благодаря этой почти невозможной обороне удалось переправить на южный берег Дона более 425 тысяч красноармейцев, 215 танков, около 1300 орудий, свыше 8 тысяч тракторов и автомобилей (включая «катюши»), 10 тысяч повозок и 22 тысячи лошадей. Через захваченные калмыками переправы вышли основные силы 37-й, 24-й и 9-й армий, а также остатки других соединений бывшего Юго-Западного фронта. Немецкий план окружения двух фронтов сорвался — а это во многом предопределило провал всей кампании 1942 года на Кавказе.
Позже 110-я дивизия участвовала ещё в нескольких операциях, но в 1943-м её расформировали: в Генштабе возобладало мнение, что роль конницы нужно последовательно сокращать. Тем не менее калмыки продолжали воевать до самого мая 1945-го. Девять человек из этого народа стали Героями Советского Союза — в пересчёте на общую численность населения это один из самых высоких показателей среди всех национальностей страны.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!