Анализ последствий кризиса в Персидском заливе для БРИКС и Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) опубликовал Институт международных исследований имени Синнатамби Раджаратнама (RSIS) Наньянского технологического университета (NTU) в Сингапуре.
Автор публикации — Назия Хуссейн, научный сотрудник Центра исследований многосторонности (CMS) при этом институте.
По утверждению политолога, кризис в Персидском заливе выявил структурное ограничение, с которым сталкиваются такие разнородные объединения, как БРИКС, когда непосредственные интересы их членов расходятся. Для АСЕАН это ограничение имеет последствия, которые она не может позволить себе игнорировать по мере усиления соперничества между крупными державами.
Как отметила Назия Хуссейн, когда после саммита БРИКС в Йоханнесбурге в 2023 году более 30 стран выразили заинтересованность в присоединении, в некоторых кругах это объединение было воспринято как перспективная альтернатива западному порядку. Однако, когда недавняя напряжённость в Персидском заливе выявила его ограничения, скептики поспешили отвергнуть его как нечто «стратегически несущественное».
Обе трактовки, как считает политолог, упускают из виду ограничение, которое возникает в многосторонних объединениях, когда риторическое согласование должно трансформироваться в коллективные действия на фоне расходящихся интересов. Аналогичные ограничения наблюдаются и внутри АСЕАН, где неравномерное экономическое влияние и стратегическая асимметрия между государствами-членами препятствуют коллективным ответам.
Кризис в Персидском заливе и структурные ограничения БРИКС
Кризис в Персидском заливе обнажил разрыв между расширяющимся дипломатическим влиянием БРИКС и его слабой стратегической согласованностью, утверждает Назия Хуссейн. Группа, в которую теперь входят Иран, ОАЭ, Египет и Эфиопия, среди прочих, может соглашаться по общим вопросам суверенитета, мира и реформы международного порядка. Но когда члены оказываются по разные стороны активного конфликта — как это произошло с Ираном и ОАЭ — это «риторическое совпадение оказывается слишком слабым для поддержания общей стратегической линии». Спустя более месяца БРИКС до сих пор не выпустила совместного заявления по конфликту, отмечает политолог.
В её анализе говорится, что отсутствие коллективного ответа вполне ожидаемо, поскольку члены БРИКС имеют разнообразные экономические и стратегические отношения и в моменты кризиса ставят во главу угла собственную энергетическую безопасность, доступ к торговле и капиталовложения, а не любую общую позицию, которую могла бы занять группа.
«Индия, нынешний председатель БРИКС, возможно, и стремится представить эту группу как влиятельную, но её расчёты определяются зависимостью от стабильности в Персидском заливе, поставок энергоносителей и безопасности судоходства через Ормузский пролив», — считает Назия Хуссейн.
По её словам, «взаимодействие Нью-Дели с Тегераном во время кризиса носило двусторонний характер — оно было сосредоточено на обеспечении безопасного прохода индийских судов через Ормузский пролив, а не на координации коллективного ответа БРИКС».
Как считает политолог, ОАЭ ценят БРИКС как платформу для усиления своей роли в глобальном управлении, но не в ущерб своим отношениям в сфере безопасности с Соединёнными Штатами. Иран вступает в кризис с принципиально иной позиции, будучи одновременно членом БРИКС и объектом военных действий США и Израиля. Даже Китай, которого часто считают доминирующим голосом блока, действовал осторожно. Укрепление связей Пекина как с Тегераном, так и с монархиями Персидского залива делает любое видимое сближение в рамках БРИКС дорогостоящим. Следовательно, БРИКС легче согласовать реформистскую риторику, чем единую позицию, когда конфликт угрожает конкретным национальным интересам, отстаивает свою точку зрения Назия Хуссейн.
Эксперт из Сингапура полагает также, что гетерогенность БРИКС, ещё больше усугублённая недавним расширением, усиливает структурное ограничение: участники объединения теперь «занимают слишком много пересекающихся и конкурирующих стратегических орбит, чтобы поддерживать коллективные действия, когда их непосредственные интересы расходятся».
Конфликт на Украине, считает Назия Хуссейн, выявил это ограничение за несколько лет до кризиса в Персидском заливе. Несмотря на то, что Россия является одним из основателей БРИКС, в украинском вопросе она не получила коллективной поддержки объединения, утверждает она.
Сплочённость АСЕАН под внешним давлением
Хотя АСЕАН более институционализирована, регионально укоренена и поддерживается более глубокой практикой консультаций, чем БРИКС, она сталкивается с тем же фундаментальным давлением на стратегическую сплочённость, отмечает политолог.
Государства-члены ассоциации не испытывают соперничества крупных держав с одной и той же позиции, и они не одинаково взвешивают его последствия для безопасности и экономики.
«По мере усиления этих асимметрий экономическая зависимость рискует перерасти в политическую дивергенцию, и одной лишь институциональной плотности может оказаться недостаточно для предотвращения этого», — утверждает Назия Хуссейн.
Государства — члены АСЕАН, Камбоджа и Лаос, считает она, в большей степени зависят от китайской инфраструктуры, финансов и торговли, что сужает их политическое пространство для манёвра, когда региональные проблемы затрагивают Пекин. Отказ Камбоджи включить какое-либо упоминание о Южно-Китайском море в связи с территориальными разногласиями в совместное коммюнике по итогам 45-й встречи министров иностранных дел АСЕАН в 2012 году подчёркивает, насколько легко эти расхождения приводят к институциональному параличу.
Совсем недавно введённые Трампом в 2025 году пошлины подчеркнули сложность поддержания сплочённости АСЕАН, когда экономическое давление распределяется между государствами-членами неравномерно. Коллективное сопротивление АСЕАН ослабло в течение нескольких недель, когда Вьетнам и Камбоджа, столкнувшиеся с одними из самых высоких тарифных ставок среди государств-членов АСЕАН, а это 46% и 49% соответственно, предприняли шаги по заключению двусторонних соглашений с Вашингтоном.
Большинство крупных экономик АСЕАН в конечном итоге столкнулись с аналогичными тарифными ставками в 19-20 процентов, но только после принятия уступок по отдельным странам, начиная от обязательств по закупкам «Боингов» и СПГ и заканчивая мерами, направленными на ограничение транзита грузов из Китая.
По сути, члены АСЕАН оказались на в целом сопоставимых условиях, ведя переговоры отдельно и неся разные политические и экономические издержки.
Сокращение разрыва в потенциале
АСЕАН, продолжает Назия Хуссейн, всё чаще признаёт стратегические риски, возникающие из-за неравномерного воздействия внешних экономических и геополитических факторов на государства-члены. Например, стратегический план экономического сообщества АСЕАН на 2026–2030 годы признаёт геополитическую напряжённость, изменение торговых потоков и хрупкость цепочек поставок как стратегические проблемы.
Более давние инструменты, такие как инициатива по интеграции АСЕАН, созданная для сокращения разрыва в развитии между странами Центральной и Восточной Европы и остальной частью АСЕАН, отражают понимание того, что неравномерность потенциала внутри ассоциации влечёт за собой политические и стратегические последствия.
Однако эти меры, по словам политолога, по-прежнему в основном носят рамочный характер. АСЕАН ещё не разработала общие инструменты для решения проблем, связанных со стратегическими торговыми рисками, ограничениями в сфере технологий, проверкой инвестиций или более широкими формами экономического принуждения. Признание стратегических рисков происходит быстрее, чем развивается коллективная способность к их преодолению. АСЕАН выпустила совместное заявление по кризису в Персидском заливе, отстаивая свободу судоходства через Ормузский пролив и призывая к немедленному прекращению боевых действий. Министр иностранных дел Сингапура Вивиан Балакришнан также призвал к скорейшей ратификации Соглашения АСЕАН о безопасности нефтяных ресурсов, ускорению создания энергетической сети государств-участниц и вступлению в силу модернизированного Соглашения АСЕАН о торговле товарами. Если бы эти инструменты существовали, АСЕАН была бы лучше подготовлена к преодолению последствий кризиса.
«Для создания этих инструментов потребуется не только политическая воля государств-членов, но и коллективное соглашение о том, что означает суверенитет в таких областях, как торговля, оборона, технологии и контроль за инвестициями, где АСЕАН традиционно оставляла принятие решений отдельным государствам-членам. Без такого соглашения более глубокая проблема заключается не в формальном разобщении, а в постепенном ослаблении стратегической согласованности. АСЕАН может продолжать собираться, выпускать заявления и претендовать на центральное положение, даже если её способность влиять на региональные результаты неуклонно снижается», — указывает Назия Хуссейн.
По её мнению, подготовка к созданию более сильных коллективных инструментов уже ведётся. Рамочное соглашение АСЕАН по цифровой экономике (DEFA), которое, как ожидается, будет подписано в 2026 году в качестве первого обязательного регионального соглашения, станет значительным шагом на пути к созданию коллективных инструментов — при условии, что обязательства будут соблюдаться на практике.
«Но, как показывает пример БРИКС, риторическое согласование может разрушиться, когда непосредственные интересы членов расходятся. Более широкая задача для АСЕАН по-прежнему состоит в том, чтобы преобразовать институциональную глубину в коллективный потенциал, прежде чем внешнее давление выявит разрыв между ними», — утверждает политолог.
Опубликовано в «Вестнике» БРИКС №50