Бывает такое, что сегодня ты – один человек, а завтра уже совсем другой. Разница между двумя личностями – всего несколько суток обычной жизни.
Ольга чувствовала себя счастливой женщиной, потому что ее жизнь складывалась обычно, в русле стандартных представлений о счастье: хороший муж, трое детей, рядовые бытовые заботы, без бед и потрясений. Настигло ее в самый, казалось бы, безобидный и приятный момент: в поездке в гости к брату мужа. И ведь ничто не предвещало. Или почти ничто.
Никогда раньше она не обращалась к психиатрам. Ничего странного за ней не замечали.
И тем сюрреалистичнее казалось, начавшись резко, все произошедшее с нею буквально в течение нескольких суток.
Как и многие люди, Ольга очень остро переживала ситуацию, сложившуюся на внешнем контуре нашей страны, и слишком глубоко погрузилась в новости о происходящем там. Она часами слушала репортажи, пропуская через себя увиденное, спорила с близкими, всерьез ссорилась с приятельницами. Потом начала говорить о каких-то «знаках» и «подсказках», которые мир вокруг будто бы пытается ей сообщить.
Не будучи человеком верующим, неожиданно для всех Ольга сама захотела пойти в храм. Вернувшись, рассказывала близким об «озарении», говорила, что возле иконы почувствовала физическое воздействие, заставившее ее опуститься на колени. После этого почти не переставала молиться сама, а еще заставляла присоединиться к молитвам своего мужа, зачитывая тексты прямо с листков из церкви, повторяя, что иначе «с кем-то из семьи случится беда». Особенно она боялась «кого-то потерять».
Тем временем полностью исчез сон. Пять суток она практически не спала. Муж пытался давать валериану, корвалол, но ничего не помогало. И тем не менее супруги решили, что смена обстановки пойдет на пользу.
Когда они выехали на машине из своего южного региона в Москву, Ольге внезапно стало плохо. Она утверждала, что у нее паническая атака, требовала немедленно остановить машину. На одной из таких остановок вышла босиком на обочину и пошла в сторону поля, чтобы успокоиться. Просила дать ей время, чтобы побыть одной. Вернулась к машине только минут через двадцать — молчаливая, растерянная. Через какое-то время пути все повторилось снова. Словом, надежды на целительный эффект поездки не оправдались.
Наконец, пара доехала до Москвы, где была радушно принята семьей родственников. Но под утро состояние женщины стало совсем тяжелым.
Она выбежала на столичную улицу полностью обнаженной, кричала, что должна успеть «встать в круг», иначе не сможет защититься. Повторяла, что вокруг есть «зоны страха». Когда приехали врачи, рисовала пальцем круги на столе и говорила, что должна срочно спасаться.
В психиатрическую больницу ее доставили в состоянии выраженного возбуждения.
В приемное отделение она вошла сама, но выглядела растерянной, постоянно озиралась по сторонам. Просила воды, говорила, что несколько дней ничего не ела и не пила. Не понимала, где находится, не могла назвать текущую дату. Речь была сбивчивой, превращалась в бесконечный монолог. Повторяла, что у нее «паническая атака», а потом внезапно замолкала, просила разрешить ей сесть на пол, потому что «иначе потеряет сознание». В какой-то момент опустилась на колени, прижалась лбом к полу, обхватила голову руками и застыла.
Позже в ходе беседы с врачами женщина становилась то тревожной, то демонстративной. Могла резко вскочить и требовать объяснений, почему на ней «эти лохмотья». Так она называла одежду, которую выдали в отделении, чтобы прикрыть наготу. Отказывалась отвечать на вопросы, говорила только: «Не хочу возвращаться в то состояние… у меня эмоции нестабильные». Ее мысли перескакивали с темы на тему, логика высказываний терялась. В конце разговора она бросила врачам: «Да вы все ф@шисты и б@ндеровцы, будьте вы все прокляты!» — и вышла за дверь отделения, пританцовывая и кривляясь на ходу.
Из-за острого психотического состояния, бредовых переживаний, отсутствия критики и непредсказуемости поведения ее госпитализировали в стационар в недобровольном порядке.
Спустя три недели пациентку выписали в удовлетворительном состоянии.
Поскольку заболевание (дебют шизофрении) было купировано практически сразу же, при условии высокой приверженности назначенной терапии прогноз благоприятный.