Сколько себя помню, проходя по кварталу между Пушечной и Рождественкой, я всегда цепляюсь взглядом о второй этаж этого огромного здания. Пока первые этажи кипят жизнью, сверкая витринами, сверху царит какое-то вневременное запустение. Пыльные, выбитые, а местами и вовсе заколоченные фанерой окна выглядят так, будто здание находится в глубокой консервации уже не первое десятилетие.
В 1975 году архитекторы Нина Алёшина и Наталья Самойлова прорубили окно арочный проход сквозь историческую ткань дома для выхода к наземному вестибюлю «Кузнецкий Мост». Жаль, что центральная арка по факту используется неохотно, прохожие предпочитают обходить её стороной. Она образует своеобразный карман, где собираются «лучшие люди города» (спят бомжи и алкаши).
И это при том, что речь идёт об объекте с невероятной историей. Трудно поверить, но этот участок в XVIII веке принадлежал Салтыковым, и именно на этой земле стоял дом той самой Салтычихи (которая мучила своих крестьян). Позже землю выкупил Александр То(е)рлецкий — крупный купец и промышленник, поставлявший лес для Николаевской железной дороги. Кстати, Терлецкие пруды тоже в его честь названы.
Здание вышло настолько значимым, что сам Матвей Казаков включил его фасады в свои знаменитые «Архитектурные альбомы», а к поздним перестройкам, по многим признакам, приложил руку Константин Тон. Как подрядчик главных стройплощадок империи, Торлецкий явно привнёс в свой доходный дом черты того самого «тоновского» имперского стиля, который мы видим в зданиях вокзалов.
В этих стенах когда-то действительно билось сердце светской Москвы. Здесь гремел модный Немецкий клуб, работал крупнейший в Европе музыкальный магазин Циммермана, а на сцене клуба давал свои первые постановки ещё никому не известный Станиславский.
К сожалению, сегодня этот памятник переживает не лучшие времена. В 2009 году его признали выявленным объектом культурного наследия, но после указа 2025 года он фактически лишился охранного статуса. Грустно видеть, как такой архитектурный гигант остаётся невидимкой для прохожих и постепенно ветшает в самом центре города.
