Зачем мы вообще покупаем билеты на ледовые шоу и включаем трансляции Гран-при? Ради прыжков в четыре оборота? Бросьте. Мы идем за драмой, за чистым искусством, которое рождается прямо на наших глазах.
Но задумывались ли вы когда-нибудь, кому на самом деле принадлежит этот минутный шедевр, заставляющий трибуны рыдать от восторга? Спортсмену, который выжимает из себя все соки на льду? Тренеру, который контролирует каждый шаг? Или хореографу, который ночами не спал и резал музыку?
В фигурном катании воровство чужих задумок давно стало привычным делом, хотя официально об этом никто не распространяется. Давайте снимем маски и открыто разберем, как устроена эта теневая индустрия плагиата.
Битва за лед
Межсезонье в фигурном катании традиционно превращается в настоящий шпионский детектив. Фигуристы массово меняют наставников, перебегают из одной школы в другую и судорожно ищут свежие образы для новых программ.
Именно в этот период за кулисами вспыхивают самые громкие скандалы. Спортивное сообщество регулярно сотрясают споры о том, имеет ли право ушедший спортсмен забирать с собой старую постановку.
Можно ли легально скопировать удачную фишку у своего прямого конкурента, пока тот не видит? Зрители видят лишь красивую картинку, идеальные костюмы и белоснежные улыбки, пока внутри ледовых дворцов разворачивается жесткая борьба за интеллектуальную собственность.
Скандал на миллион
Помните знаменитый показательный номер Алины Загитовой под дерзкий хит Билли Айлиш? Весной 2019 года Даниил Глейхенгауз с гордостью представил эту постановку на японском ледовом шоу.
Программа цепляла с первой секунды: фигуристка сидела на холодном льду, крепко сжимала зубами воротник своей объемной толстовки и ритмично двигалась под тяжелые басы. Выглядело это невероятно стильно и свежо для консервативного фигурного катания.
Правда, этот полет фантазии продлился недолго. Буквально через пару дней известная американская танцовщица Джоджо Гомез устроила грандиозный публичный разнос. Она открыто заявила, что российский хореограф подчистую скопировал ее собственную танцевальную постановку.
Да, американка позже признала, что юридически не может требовать денег, ведь она не догадалась вовремя запатентовать эти движения. Но репутационный удар оказался мощнейшим.
Соцсети тренера буквально завалили гневными комментариями и Глейхенгаузу пришлось публично извиняться за этот досадный инцидент.
Чей шпагат лучше
Существует и другой показательный пример жестких разборок внутри российской ледовой кухни.
Тренер Оксана Булычева из школы «Самбо-70» открыто высказала свои претензии 12-летней фигуристке Елизавете Андреевой, когда та решила перейти в группу Этери Тутберидзе. Спортсменка попыталась забрать с собой готовую программу, но Булычева жестко пресекла эту попытку.
Она во всеуслышание объявила, что ее команда оставляет за собой все права на созданный образ, уникальную концепцию и хореографический рисунок. Девочке пришлось срочно менять программу.
А пару лет назад сама Этери Тутберидзе без лишней скромности позаимствовала эффектный элемент у Вероники Яметовой. Речь идет о фирменном проезде в глубоком поперечном шпагате у самого льда.
В сеть попали кадры с тренировки, где Тутберидзе настойчиво предлагает Арсению Федотову повторить это движение. Когда Даниил Глейхенгауз попытался робко возразить и напомнил, что это вообще-то узнаваемая визитная карточка другой фигуристки, Этери Георгиевна отрезала очень резко.
Она спросила, почему они не могут взять это движение, неужели оно внесено в Красную книгу или защищено специальной энциклопедией.
Дыра в законе
С юридической точки зрения Тутберидзе абсолютно права, спорить здесь бесполезно. Готовая программа фигуриста - это фактически «ничейная» территория, ее невозможно зарегистрировать в патентном бюро как товарный знак.
Авторское право способно защитить хореографию только в том случае, если она полностью зафиксирована на видео. Но закон защищает именно длинную, непрерывную цепочку движений в сочетании с конкретной музыкой, а не отдельные спортивные элементы.
Базовые прыжки, сложные вращения, стандартные дорожки шагов и поддержки принадлежат всему спортивному миру. Ни у кого нет монополии на тройной аксель, четверной лутц или каскады, даже если их выполняет всего один человек на планете.
Но вот уникальные заходы на прыжок, необычные положения тела и оригинальные связки всегда считаются авторской фишкой. Когда кто-то ворует эти детали, фанаты замечают это моментально.
Юридически наказать за такое нельзя, ведь воруют не всю программу, а лишь кусочек. Нарушители получают лишь волну презрения от коллег и болельщиков.
Благородное воровство
Впрочем, заимствование идей далеко не всегда приводит к взаимным проклятиям и судебным искам. Иногда это превращается в красивый жест уважения.
Например, гениальный Илья Малинин при создании своей произвольной программы вдохновлялся прокатом французского танцевального дуэта Наташи Лагуж и Арно Каффа. Американцу безумно понравился их новаторский прием, когда поверх музыкальной дорожки идет наложение человеческого речитатива.
Малинин взял эту крутую концепцию для своей олимпийской программы, использовал ту же самую мелодию, но наложил на нее уже запись собственного голоса.
Когда французским фигуристам рассказали, что их скромный прокат вдохновил самого сильного одиночника планеты, они растрогались до слез. Спортсмены назвали это огромной честью для своей пары. Получается, красть чужие идеи можно красиво и со вкусом, если делать это открыто.
Неписаный кодекс
Внутри фигурного катания давно существует жесткое джентльменское соглашение. Когда ты уходишь к другому тренеру, ты обязан оставить старые программы в прошлом.
Это базовое проявление уважения к людям, которые тратили на тебя свое время, силы, здоровье и нервы. К тому же, новые наставники банально не знают всех тонкостей и скрытых смыслов чужой постановки, поэтому они просто не смогут качественно развивать этот материал дальше.
Однако правила созданы для того, чтобы их нарушать. Камила Валиева после расставания с прежним штабом продолжала спокойно исполнять свое знаменитое «Болеро» на различных коммерческих шоу.
Более того, она перенесла свой коронный сложный элемент с выкручиванием рук в абсолютно новую постановку «Утомленное солнце». Если фигуристка решит повторить этот трюк в программе, которую ей сейчас ставит французский хореограф Бенуа Ришо, никто не сможет обвинить его в плагиате у команды Тутберидзе.
Тройственный союз
Если попытаться докопаться до истины и выяснить имя реального автора, мы зайдем в тупик. Создание программы - это всегда коллективный, дико запутанный творческий процесс.
Тренер обычно отвечает за глобальную идею и общую концепцию, хореограф детально прописывает шаги, ищет музыку и связки, а спортсмен вдыхает во все это жизнь на льду через личные эмоции.
На выходе мы получаем продукт, в который вложились минимум три стороны, но юридических прав на него нет ни у кого. Это хрупкое искусство, которое живет только в момент проката.
Как вы считаете, нужно ли жестко штрафовать тренеров за копирование чужих «фишек» или на льду все средства хороши?