Друзья, как всегда, рад приветствовать вас на своем канале, где юмор и анекдоты встречаются с пусть и незначительной, но, все-таки, долей здравого смысла и серьезности.
Сегодня у нас анекдоты про любимого всеми поручика Ржевского и небольшая юмористическая история о том, как герой нашего сегодняшнего повествования сочинял гимн своего полка.
Приятного, как говорится, чтения!
Как поручик Ржевский сочинял гимн своего полка
В казарме гусарского полка царила привычная суета: кто‑то начищал сапоги до зеркального блеска, кто‑то проверял саблю, а кто‑то увлечённо рассказывал свежий анекдот, и хохот разносился по всему помещению. Но в углу, у окна с видом на пыльную дорогу, сидел поручик Ржевский — и что‑то сосредоточенно строчил в толстой тетради, время от времени задумчиво покусывая кончик пера.
Лицо его выражало такую глубокую сосредоточенность, что даже самые шумные гусары невольно понижали голос, проходя мимо. «Уж не любовное ли письмо сочиняет наш поручик?» — перешёптывались одни. «А может, стихи?» — гадали другие. Но никто не решался подойти и спросить напрямую: Ржевский славился не только удалью и лихостью, но и острым язычком, способным осадить любого любопытствующего.
Тем временем в казарму величественно вошёл полковник Иван Карлович фон Штольц — высокий, статный, с пышными усами, завитыми кверху, и взглядом, привыкшим к беспрекословному повиновению. Заметив погружённого в творчество Ржевского, полковник слегка приподнял бровь и направился прямо к нему.
— Поручик, — прогремел его бас, — что это вы тут пишете с таким вдохновением? Уж не донос ли на товарищей?
Ржевский вздрогнул, оторвался от тетради и, увидев начальство, вскочил, вытянувшись по стойке «смирно».
— Никак нет, ваше превосходительство! — бодро отрапортовал он. — Сочиняю гимн нашего доблестного полка!
— Гимн?! — брови полковника взлетели ещё выше. — Неужели? Ну‑ка, дайте взглянуть…
Поручик с гордостью протянул тетрадь. Полковник надел очки, прокашлялся и начал читать вслух, постепенно меняя выражение лица с торжественного на ошарашенное:
«О, полк наш славный, дух стальной,
В бою — герой, в пиру — лихой!
Знамя реет над головой,
Враг трепещи, беги долой!»
— Хм, недурно, недурно… — пробормотал полковник, перелистывая страницу. — А дальше?
Он пробежал глазами следующие строки и вдруг побагровел, словно перезрелый томат:
— Поручик!!! — рявкнул он так, что перо в руках Ржевского жалобно хрустнуло. — Да тут же сплошной мат!!! Вы что себе позволяете?! Это же гимн! Святое дело! Его солдаты петь будут! Дети в гимназиях разучивать! Да как вы вообще…
— Ну почему же, ваше превосходительство, — невозмутимо перебил его Ржевский, — вовсе не сплошной. Вот, во второй строчке, например, слово «знамя» — вполне приличное, патриотичное слово. И «полк» — тоже ничего такого. И «герой»…
Полковник на мгновение потерял дар речи. Он перевёл взгляд с тетради на хитрое лицо поручика, потом снова на тетрадь, потом опять на поручика… И вдруг неожиданно расхохотался — громко, от души, так что стены затряслись.
— Ах вы, проказник! — отсмеявшись, выдохнул он. — Ну и шутник же вы, поручик! Признаться, я уж думал, что вы и впрямь решили полк опозорить. Но знамя — это, конечно, аргумент…
Вокруг уже собралась толпа гусар. Они переглядывались, хихикали и одобрительно похлопывали Ржевского по плечу.
— Значит, так, — подытожил полковник, возвращая тетрадь. — Гимн доработать. Мат исключить. Патриотизма добавить. И чтобы завтра на утреннем смотре я его услышал во всей красе! Исполнять!
— Есть доработать гимн! — щёлкнул каблуками Ржевский.
Полковник, всё ещё посмеиваясь, направился к выходу. А поручик, усевшись обратно к окну, задумчиво почесал затылок и вывел на чистом листе:
«О, полк наш славный, дух стальной,
В бою — герой, в пиру — лихой!
Знамя реет над головой…
(А остальное — про себя, братцы, про себя!)»
Гусары грохнули хохотом. Работа над гимном, похоже, обещала быть долгой и весёлой.
На этом у меня все! Если понравился сегодняшний выпуск с анекдотами и юмором про поручика Ржевского, ставьте лайк и подписывайтесь на канал!
Всем добра!
И до новых встреч!