Признайтесь честно: вы хоть раз задумывались, откуда взялось это длинное слово с тремя согласными подряд? Я долго не задумывалась. А потом полезла в словарь Фасмера за совсем другим словом и наткнулась на родословную «бюстгальтера», от которой стало немного не по себе. Оказалось, что в этом простом предмете женского гардероба зашифрованы погребальный костёр, римская могила и обугленные кости. И всё это совершенно официально подтверждается академическими источниками.
Давайте разбираться, как «держатель груди» оказался родственником кремации.
Если разобрать слово по косточкам
Начнём с очевидного. «Бюстгальтер» пришёл к нам из немецкого языка совсем недавно, всего сто с небольшим лет назад. По данным Краткого этимологического словаря русского языка, немецкое Büstenhalter раскладывается на две части без всяких хитростей: Büste – «женская грудь» и Halter – «держатель».
Дословно получается «грудедержатель». Согласитесь, не самое поэтичное название для предмета, который веками будоражит воображение поэтов и художников. Немецкая инженерная мысль во всей красе: что делает, то и называется.
Но интрига не здесь. Интрига в первой половинке слова, в этой невинной «бюсте». Дёрнешь за корень, а оттуда тянется такое, что и не подумаешь.
Латынь, костёр и кости
Возьмём за руку Макса Фасмера, главного этимолога русского языка, и пойдём по цепочке. В его словаре чёрным по белому написано: русское слово «бюст» заимствовано из французского buste, восходит к средневековой латыни bustum, что означает «бюст покойного, установленный на могиле». А корень слова bustum связан с латинскими глаголами amburere и urere, означающими «обжигать, жечь».
Вот тут начинается самое интересное. В Древнем Риме словом bustum обозначали не скульптуру и не украшение. Так называлось место, где сжигали тело умершего, а потом тут же его и хоронили. Археологи сегодня используют этот термин до сих пор: бустум – это особый тип индивидуального захоронения, в отличие от ustrinum, общего костра для коллективных кремаций.
Выглядело это так. Над неглубокой ямой складывали погребальный костёр, на нём сжигали тело. Кости и пепел проваливались вниз, в яму. Когда огонь догорал, яму засыпали землёй. Получалось два в одном: костёр и могила на одном квадратном метре. Очень практично.
Знаете, почему термин потом «переехал» на скульптуру? Римляне обожали увековечивать своих предков. На могилу состоятельного покойника ставили скульптурное изображение – поясное, с головой и плечами. И называли его по месту погребения тем же словом: bustum. Так бывает в языке часто: название места приклеивается к тому, что на этом месте находится.
Из латыни слово ушло в итальянский (busto), оттуда во французский (buste), а в XVIII веке добралось до России. Но добежало уже сильно облагородившись: к Пушкину «бюст» приехал в значении «скульптурное изображение по пояс», без всяких намёков на похоронный костёр.
Когда бюст стал женским
А вот значение «женская грудь» у слова «бюст» появилось позже. Сначала в русском языке это была только скульптура. Сравните у Тургенева: «В углу находилась полочка для книг с бюстами Шиллера и Гете». Никакой двусмысленности.
Перенос значения произошёл по понятной логике. Бюст-скульптура изображает верхнюю часть тела человека до пояса. У женщины самая заметная часть этой верхней половины – грудь. Так слово плавно сползло с гипсового изваяния на живую натуру. В русском это уже фиксируется в XIX веке. У Салтыкова-Щедрина читаем: «Анна Андреевна... особенно выдающаяся роскошным бюстом на балах и вечерах». Уже совсем не Шиллер.
А что насчёт Halter?
Со второй частью слова всё гораздо спокойнее. Никаких костров и могил.
Немецкое Halter происходит от глагола halten, что значит «держать». Это абсолютно германский корень, который никуда не мигрировал и ничего страшного с собой не таскает. От того же глагола в немецком: Behälter (контейнер), Verhalten (поведение), Aufenthalt (пребывание).
А вот в английском у этого корня есть дальний родственник, который вам наверняка знаком: hold (держать). И ещё один: halt (остановка). Тот самый «хальт» из военных фильмов, который кричат часовые.
То есть наш Halter совершенно мирный держатель, никакой мрачной подоплёки. Всё мрачное досталось бюсту.
А когда вообще появился этот предмет?
Слово «бюстгальтер» в русском языке очень молодое. Большой толковый словарь Кузнецова уточняет: предмет появился в России в начале 1910-х годов и поначалу назывался по-русски, калькой с немецкого, «бюстодержатель». И только в конце 1920-х и начале 1930-х годов наши соотечественники предпочли иностранное слово. Почему? Словарь предполагает: «очевидно из-за интимного назначения этой детали туалета». Иностранное звучало менее откровенно.
А сам предмет, по официальной версии, родился 3 ноября 1914 года. Именно в этот день американка Мэри Фелпс Джейкоб получила патент № 1115674 на «бесспинный лифчик». По легенде, она сшила его буквально на коленке: соединила два носовых платка шёлковой лентой, чтобы не надевать корсет под прозрачное вечернее платье.
Хотя справедливости ради надо сказать, что американцы тогда лукавили. Ещё в 1899 году дрезденская швея Кристина Хардт показала местной палате ремёсел «женскую фуфайку на лямках с укреплёнными чашечками для груди». То есть немцы успели на пятнадцать лет раньше. Но запатентовалась первой именно Мэри Джейкоб, и историю пишут победители патентных бюро.
А Мэри Джейкоб и не подозревала
Интересный поворот: ни немецкие изобретатели, ни американская светская львица, ни советские модницы 1930-х годов даже не подозревали, что носят на себе слово, связанное с погребальным костром Древнего Рима.
И в этом, кстати, нет ничего исключительного. Язык вообще большой любитель таких странных переездов. Слово «гонорар» восходит к латинскому honor («честь»), то есть зарплата буквально «честь по труду». Слово «кошмар» по одной из версий через французское cauchemar связано с древнегерманским mare, обозначавшим злого духа, давящего на спящего. А привычная нам «копейка» произошла от копья, изображённого на монете при Иване Грозном.
Слова вообще те ещё путешественники. Они меняют значения, отбрасывают мрачные коннотации, набирают новые. Через пять-шесть остановок от исходного смысла родственники начинают друг друга не узнавать.
Так стоит ли волноваться?
Совершенно не стоит. Этимология рассказывает историю слова, а не предсказывает его судьбу. Никто из нас, надевая утром бюстгальтер, не вспоминает римские погребальные обряды и не сжигает кости на алтаре. Это просто красивое слово с очень длинной биографией.
Мне даже нравится думать, что в обычных бытовых словах прячутся такие сюжеты. Пьёшь утром кофе из «чашки» (а это в древнерусском было нечто вроде «черепка»), застилаешь «постель» (от глагола «стлать», понятно), а в шкафу висит бюстгальтер с похоронным предком в Древнем Риме. И ничего, живём.
Кстати, такая же история есть у слова «саркофаг». По-гречески оно дословно означает «пожиратель плоти» (sarkos – плоть, phagein – есть). Потому что древние делали саркофаги из особого известняка, который, как считалось, разлагал тело. А сейчас мы говорим «саркофаг» о красивой египетской расписной коробке, не задумываясь о буквальном значении.
В общем, в шкафу у каждой из нас лежит маленький лингвистический ребус. Просто не все об этом знают.
А вас удивила этимология этого слова? Может быть, знаете похожие случаи, когда у вполне бытового слова обнаруживаются неожиданные предки?