Внимание! «С котом» пишется раздельно! Правильно так: «С» отдельно, и «котом» тоже отдельно.
«С» – это предлог, а «кот» – животное. Это важно, прошу не путать! Хотя... десантник тоже... не всегда человек. Особенно если не в настроении.
Довелось мне послужить в училище, а там по численности примерно полк, если не мелочиться. Примерно полторы тысяч голов (штыков, сабель, смотря кто считает, и зачем).
И вот сына полка у нас не было, зато были пёс полка и кот полка. Пёс полка носил гордую кличку Хлястик, а полкового кота звали наоборот: Васькой. Ну и как положено в таких странных заведениях, и кот, и пёс, катались как сыр в масле. Все их гладили и любили, а если тысяча человек даст тебе по кусочку, то совершенно очевидно, что голодным ты не будешь никогда. А будешь всегда перманентно обожравшимся. И это – не считая столовой. Где для животных – просто кладезь.
Как-то я не очень уважительно про курсантов сейчас выразился совершенно случайно. Ну да ладно, слово не воробей, вылетело, и хрен с ним.
И вот как-то погожим летним деньком Васька сидел на коленях у кого-то в курилке. А разморенные тишиной, покоем и летней жарой десантники – это вот всегда не к добру. Поэтому командиры этого всячески избегают, и очень стараются, чтобы покоя этого было как можно меньше. Но тут они как-то проморгали, ну и понеслось…
– Ой, Васька, что-то зря мы тебя кормим. Пусть пользу приносит, – произнёс один пытливый мозг, почёсывая у кота за ухом.
Точно как в великом мультике про Простоквашино:
И давайте не будем сейчас уточнять, чей мозг был «пытливым». Ещё рано для подробностей.
– Что ты имеешь в виду, Олег?
– Ну смотри: пайку нашу он уписывает так, что за ушами пищит, а с чего вдруг такие привилегии?
– Ну… он красивый. И ласковый к тому же. Чего ты хочешь?
За пытливым мозгом не все успевают, как правило.
– Я, положим, тоже парень не промах. Может, и не такой красивый, но точно ласковый. Можете за забором у девчат спросить – вам точно подтвердят. Однако, меня за это не кормят. А кормят меня бесплатно, пусть говном, но бесплатно, за нелёгкий солдатский труд. Вот!
– Ну и… ?
– Чё тугие такие? Пусть с парашютом прыгнет. Тогда его пайка будет полностью заслуженной. Училище боевое, мы заслуженные, я так вообще – образец, и даже кот у нас будет героический.
– Да как же ты его на борт протащишь? ВДСники не дадут. Да и когда ещё следующие прыжки?
– А на хрена нам борт? Мы и сами всё можем устроить, не напрягая кафедру ВДП.
– Эт как же?
Вот чувствуется приземлённость, пусть даже и у таких натур, поражённых романтикой в самые неподходящие места.
– А с крыши казармы его сбросим, и всего делов.
– Ты чего предлагаешь, изверг? Оставь кота в покое!
Тут ещё один мультик напрашивается прям в тему:
Даже столь сплочённое курсантское общество раскололось на фракции после столь неожиданного предложения. Одни требовали оставить кота в покое. Это – будущие зоозащитники. Им было жаль кота, и они были ленивы для новых ощущений.
Кот, впрочем, тоже их не жаждал, и громко мурлыкал, не подозревая о надвигающихся изменениях в своей судьбе.
Ваську призывали в десант! Пришла беда, откуда не ждали!
Вторая часть коллектива сомневалась в возможностях десантирования кота в пункте постоянной дислокации.
Так заумно называются обычные казармы с учебными корпусами. Есть ещё очень старое выражение, которое в армии почти не используется, но мне очень нравится своим уютом: «на зимних квартирах». Вряд ли для кубрика на сто человек подходит слово «квартиры»… Это во-первых. А во-вторых… если есть «зимние», то где же тогда «летние»?
Короче. Одни жалели кота, другие не знали как десантировать новобранца, третьим было лень, четвёртым – пофиг, пятые просто с любопытством ждали продолжения.
– Смотрите: казарма в пять этажей, плюс чердак. По любому метров двадцать есть. Для Васьки вполне достаточно на первый раз. Так? Формулу зависимости площади купола от веса десантируемого груза и требуемой скорости снижения мы все учили. Что? Учили, суки, я точно учил, а чем вы занимались – мне неинтересно. Вот и пора применить теорию на практике.
– А парашют где возьмёшь? Кошачий к тому же.
– А из простыни сошьём, – не сдавался я, а вы уже поняли, кто в этой хохме был закопёрщиком.
– Хм… А ведь назревает прикол.
Курсанты – ребята резкие, как понос. Только появились симптомы – держись! А когда «сотня йуных бойцов из будёновских войск» втемяшит себе что-то в голову… То тут как в фильме про любовь и голубей: «А ты и бойси!»
Как вы уже поняли, есть формула, которая определяет какого размера и какой воздухопроницаемости должно быть полотнище купола в зависимости от веса спускаемого груза. В смысле Васьки.
Простенькая формула, незатейливая. Посчитать – раз плюнуть. Если мозг пытливый.
Осталось взвесить Ваську.
На глаз что-то получалось плохо. Нет, были попытки соорудить что-то вроде безмена, а в качестве гирек использовать либо автомат, чей вес неизменен, и давно всем известен (3,1 кг.). Либо снаряженные магазины с патронами, которых была полна оружейка. Те тоже весят стандартно, 540 грамм, если не нудить на несколько грамм туда-сюда.
Но тут вдруг мной овладел приступ перфекционизма… они, приступы эти, постоянно мной с тех пор овладевают, от чего я и страдаю безмерно. Кота нужно взвесить точно. Не знаю почему, но нужно.
А где в армии весы? Только в санчасти. Прапор удивлённо посмотрел на кучку курсантов с котом в руках и очень подозрительным блеском в глазах:
– А нахера вам кота взвешивать?
Но его ненужное любопытство быстро удовлетворили пачкой американских папирос, а на дворе было самое начало девяностых, когда и советские папиросы нечасто встречались, поэтому прапор замолк, и повёл нас к медицинским весам.
– Тут меньше пяти кил не взвесить. А кот явно легче будет. Если на глаз.
Ну это даже и сложностью-то сложно назвать. Взвешиваешь курсанта (который больше пяти кил явно) без кота, а потом с котом. Отнимаешь один вес от другого, вот тебе и вес Васьки с нужной точностью. Чего языком чесать?
Прапорщики, одно слово...
Он очень задумчиво рассматривал странных курсантов, которых в обычное время в медпункт на аркане не затянешь, но которые с явным воодушевлением взвешивалась то с котом, то без.
Уверен, что когда мы ушли, он сделал пометочку в медицинской карте: «Взвешивал кота. Командиру – обратить особое внимание. Рекомендовано дополнительное обследование психиатра».
После того, как Васькин вес перестал быть интригой, всё остальное было делом несложной техники. Из старой (а может и не старой, откуда я знаю, почему потом старшина орал?) простыни скроили купол. Моток строп в казарме имелся завсегда. Никакой подвесной Ваське делать, конечно, не стали. И никаких колец ему «дёргать» тоже не доверили, кот всё-таки.
Поэтому один держал расправленный купол с натянутыми стропами, другой держал Ваську. А потом синхронно бросали всё это с крыши.
Нет, может показаться, что люди слишком рискованно подошли у этому ответственному мероприятию, но это только может показаться. Потому что парашютные прыжки – дело предельно серьёзное и ответственное, сейчас вам без всяких смехуёчков докладываю. Поэтому Ваську запустили только на второй, уже «серийной» версии парашюта.
А был ещё экспериментальный экземпляр с весовым макетом. На нём и отработали всё. И синхронность выброса Васьки с крыши, и допустимую скорость снижения, и нужную центровку будущего десантника.
Васька по-прежнему ничего не подозревал. Всю свою кошачью жизнь он ничего, кроме вкусного и хорошего, от людей не получал. А то, что они чего-то хлопочут вокруг – так то дело привычное. Курсанты вообще ребята беспокойные, всё время у них какие-то волнения. Но это их проблемы, а моё дело – кошачье: лежи себе, мурлыкай. Как же он ошибался!
Ну и… Сказавши «А»… Раз Ваське сшили цельный индивидуальный парашют, то чего уж останавливаться на полпути к Васькиному посвящению в десантники?
Сшили ему и тельняшку. Вышло прям по фигуре, красота – аж глаз не отвести. Я совсем не удивлюсь, что странная мода на кошачьи (собачьи?) комбинезончики пошла именно после той Васькиной тельняшки.
Я что-то подобное потом лишь раз видел. Когда на Дальнем Востоке бойцы поймали поросёнка, то они нарисовали ему тельник голубой краской прям по розовым бокам. Потом с одной стороны нарисовали эмблему, да так ещё тщательно, прям как на шевроне. А с другой написали: Никто, кроме нас.
Вот тут было не очень понятно, кто это «нас» применительно к свинье, но зато было весело. Так и бегал кабанчик в районе воздушно-десантного городка.
Из чего следует, что военнослужащие воздушно-десантных войск обладают повышенной любовью к животным.
Короче: через некоторое время коллективного творчества, Васька в тельняшке, с парашютом, и с кучей «сопровождающих лиц», в лице роты охламонов в радостном предвкушении, поднялись на крышу. Несколько человек поставили внизу с плащ-палаткой. Расчёты расчётами, а братана нужно страховать. Вот они и страховали.
Василию… а какой он вам «Васька», если на такое решился? Он, правда, ещё не знал, что «он решился», но из Васьки вырос до Василия прям уже на пятом этаже. Так вот: Василию прочитали стандартный инструктаж:
– После отделения – проверить купол, стропы, развернуться по ветру, следить за ветром по высотам, контролировать снос, избегать схождений. На приземление заходить по ветру, на прямых плотно сведённых ногах. При касании упасть, перекатиться, погасить купол.
Василий был единственным, кто совершал учебно-тренировочный прыжок в заданном районе, «сходиться» в воздухе было не с кем, но Ordnung штука такая – он обязательно muss sein. Порядок быть должен.
Инструктаж никто не отменял, поэтому с полуприкрытыми глазами кот полка его выслушал, а может даже и понял.
Он несколько насторожился, когда им замахнулись… но его вера в людей была безгранична. Они же не могут сделать ничего плохого? Конечно же нет! И мы все прекрасно это знаем.
Мы все так живём. Вера в людей – то, что мы получаем с рождения. Мы же с жестокостью и коварством этого мира сталкиваемся очень потом и сильно не сразу.
Когда уже привыкли доверять. Первое, что мы видим после рождения – маму. А мама – всегда добрая и родная. Ну ещё мы видим глаза акушера в масочке. Который приветствует тебя ласковым тоном:
– Ну наконец-то, блин! Долго мы ещё с тобой тут ковыряться должны? Ого, какой здоровенный! Принимай, мать, мальчик у тебя.
Первое время своего младенчества ты видишь только маму и папу, а они тебе (пока) радуются и совсем не ругаются. Потом подъезжают бабушка, дедушка и тётя Лариса. Бабушка с дедушкой с подарками, а тётя Лариса – из Ростова.
Потом детский сад и школа. Учителя, воспитатели и нянечки бывают, конечно, всякие, но им по инструкции положено детей любить, иногда у них получается. Поэтому знакомство с человеческим коварством и непредсказуемостью снова откладывается.
А потом ты попадаешь в армию, и тебя грубым пинком вышибают в небо.
Там ты теряешь веру в людей и хоть какую-то веру вообще. Ты мгновенно приобретаешь способность надеяться только на себя. И категорически не доверяешь тем, кто сзади.
Так же произошло и с котом. Он мгновенно переключился от блаженного «мур-мррр» на стандартное десантное: «Мбляяяяяуууууу!!!»
… Как же он орал! Все кошки в окрестностях насторожились, подвели глазки, подкрасили губки, и бросились на поиски этого могучего альфа-самца. Ну с таким-то трубным рёвом по другому и быть не могло!
Но видом орущего на первом прыжке тела бывалых десантов не удивить, поэтому все прильнули к краю крыши, чтобы убедиться в технической безупречности своих расчётов. Типа: а вдруг мы где ошиблись с третьей цифрой после запятой?
Но с третьей цифрой было всё в порядке, и кот парил с нужной скоростью навстречу земле. Там даже с запасом было. Кот опускался медленно и печально. Торжественно, то есть.
И это изумляло кота до невозможности. В иховых инстинктах нет страха высоты. Они ползают и лазают там, где человек обосрётся от страха.
Однажды мой кот прыгнул с десятого этажа, и остался жив. Ну как прыгнул… сорвался он. Когда пытался птичку поймать, неосторожно подлетевшую к балкону. Причём он проделал процедуру падения с десятого этажа дважды.
Видимо, проживание с таким странным хозяином как я… оказалось некоторым образом заразным. Оба раза кот остался жив. Историй, когда кошки (и коты, впрочем) прыгают (падают) с больших высот, и остаются живы – полный интернет. Официально зарегистрирован случай успешного приземления кошки с сорок какого-то этажа. И после десятого этажа совершенно не имеет значения с сорок какого именно все произошло. Уж не знаю, случайно ли та кошка «прыгнула», или это любознательная комиссия из книги рекордов Гиннеса экспериментировала, но факт остаётся фактом: пятиэтажка, с которой вынужден был прыгнуть Васька по прихоти курсантского любопытства, не являлась для него проблемой даже без парашюта.
А вот с парашютом – являлась!
Проблемой для него было то, что земля приближалась почему-то медленно.
Вот здесь наши предпочтения с кошками коренным образом расходятся. Человекам медленно приближающиеся красоты земли внушают спокойствие, уверенность, и даже удовольствие, а если наоборот – то панику. Недолгую, правда, но яркую.
А вот Васькин инстинкт громко протестовал против противоестественно (с его точки зрения) медленного спуска:
– Так не бываааайееееет! – орал он, – Мбляяяяяууууу!!!
– Бывает, бывает, – успокоили его курсанты сверху на крыше, и снизу, с плащ-палаткой, – Пять секунд, полёт нормальный, приготовиться к приземлению!
И тут страхующая группа внизу допустила роковую ошибку. Они расслабились и не учли всех возможных вариантов. За что им потом досталось на «разборе полётов». Страхующие были обязаны быть предельно сконцентрированы на контроле приземления. А они:
Первое: своим несвоевременным хохотом, вызванным протяжным и трагичным воплем Василия, группа потеряла нужную собранность при страховке вышеуказанного Василия.
Второе: группа была введена в заблуждение безопасной скоростью снижения десантируемого тела.
Третье, и главное: не были учтены физиологические и психологические особенности Василия после совершённого прыжка.
А в организме полкового кота за 15 секунд непрерывного стресса произошли тектонические изменения, незаметные с крыши и неучтённые с земли.
Васька (Василий!) потерял веру в людей.
Мгновенно и навсегда.
Что ж, откровенно говоря, люди этого полностью заслужили, а та группа экспериментирующих на животных – в особенности.
Страхующие стояли в метре от точки приземления, и легкомысленно надеялись, что после всего вотэтоговот, Василий будет радостно улыбаться после приземления… Ну у нас же так происходит? Что он будет ждать их поздравлений с первым прыжком и ласки йуношеских ладоней. В крайнем случае подойдёт после стандартного: «Васька, кис-кис».
ХУЙ!!!
Коснувшись земли, Васька рванул куда-то в неизвестность со второй космической скоростью, оставив бестолковых курсантов стоять с открытыми ртами.
– Бля… – растерянно сказали пару десятков ртов синхронно, – А куда это он?
А теперь давайте отступим от удивлённых курсантов на пару шагов назад, и попробуем оценить всю картину целиком. А она такова:
Есть воинская часть, она же – училище для неразумных, но очень любознательных курсантов.
А есть такая добрая традиция: воинские части в нашей стране принято огораживать бетонным забором повыше, чтобы не распространять тлетворное армейское влияние на беззащитных гражданских персонажей. Целее будут. Иногда поверху даже натягивают что-то колючее и неприятное. Это мало помогает при попытках выхода военнослужащим наружу… такое ещё называют «самоволка» и сурово наказывают… но хотя бы гарантирует от случайного проникновения внутрь беспомощных и беззащитных.
Чем (почти) гарантируется неприкосновенность мало подготовленных для экстремальных приключений гражданских туловищ. Ну мало ли что ещё заинтересует пытливый курсантский организм? Поэтому – забор, колючка, КПП, пропускной режим и прочие строгости.
И внутри этого бетонного забора…
… бегает кот, разочарованный людьми до самой крайней крайности.
В тельняшке.
С парашютом за спиной.
Его же никто не снял? Конечно, не снял. Не успели же…
А Василий после знаменательного прыжка полностью проникся армейской атмосферой, и передвигался как солдат первого месяца службы на курсе молодого бойца. Для которого есть только два способа перемещения в пространстве: либо строем… Либо бегом!
Строй коту не полагается, поэтому Васька бегал. Он появлялся ниоткуда и уносился в никуда.
– Ого! Ничоси! – удивлялись уже давно привыкшие ничему не удивляться служивые люди, когда видели кота с парашютом сосредоточённо галопирующего по плацу, и скрывавшемуся где-то в училищных закоулках.
– Знаешь, Петрович, наверное мы вчера с тобой лишку хватили, – сказал один, густо попахивающий парфюмом «Мечта гаишника», – Мне вон мерещится невесть что. Завязывать нужно, так и до беды недалеко.
Вся эта клоунада, немало оживившая рутинную училищную жизнь, продолжалась ровно до того момента, пока начальник училища не вздумал построить подчинённых по какой-то своей генеральской нужде.
– Училище, равняаааааайсь! Смирнаааа! – проорал стандартное зам начальника, полковник Ралин, – ТащЕнерал…
И тут поперёк плаца и Строевого устава ВС СССР пронёсся Василий.
По-прежнему в тельняшке. С волочащимся сзади парашютом.
Енерал поднял очень красивую енеральскую фуражку своими енеральскими бровями:
– Полковник! А что это такое удивительное я наблюдал сейчас на моём плацу?
Полковник, не отрывая руки от своей менее красивой фуражки, перевёл суровый взгляд на командира роты. Тот смотрел куда-то вниз и внимательно проверял наличие ногтей на пальцах.
– Суки любопытные, ну я вам устрою после построения, – он так громко сказал это молча, не открывая рта, что от него пошли густые волны будущего наказания, а курсанты в строю почему-то вдруг очень застеснялись.
Они застенчиво ковыряли носочком кованых ботинков асфальт, а указательным пальчиком правой руки – ладошку левой.
Ментально.
Потому что физически они по-прежнему стояли по стойке «Смирно!»
– Ну-ка взять этого кота, изверги! – приказал енерал.
Это была славная охота!
Училище прочёсывали цепями, благо численность личного состава позволяла. В конце концов кота загнали в угол на городке боевой работы и прижали к бетонному забору. С парашютом за спиной Василий не мог его преодолеть никак. Его шансы уйти от преследования стремительно таяли.
А после своего знаменательного прыжка Василий не только потерял веру в людей, но ещё и приобрёл ... очень неожиданные и совершенно удивительные навыки.
Кот напрочь отказался сдаваться, и принял последний бой с многократно превосходящими силами… ну да, получается уже противника. С нами, то есть.
Как же он бился! Отчаянно, безжалостно, свирепо! Его предки могли бы им гордиться, его потомки – брать с него пример. Он столько народу положил… перецарапал и перекусал, что даже страшно представить, чтобы было бы, будь он одного с нами размера.
Полнокровный десантник получился из полкового кота. Нет, методика всё же великая вещь. Если даже кот… то куда уж нам…
Закончилось всё … ну, скажем так, нормально. Могло быть и хуже. Василия освободили от парашюта. Тельняшку после недолгих дискуссий решили оставить. Василий к ней привык, да и мы тоже. К тому же он её заслужил без всяких сомнений.
Вера в людей к нему вернулась, но не сразу и не до конца, да и какие мы люди после такого? Так, курсанты… Через некоторое время кот снова начал подходить к людям, но! Поедая очередную вкусняшку, или принимая заушные почёсывания, Василий никогда не забывал исподлобья следить за шаловливыми руками одним глазом, а другим посматривал на крышу, на которой он потерял десантную девственность и ту самую веру в людей.
Такое не забывается.
А впечатлённые его геройством курсанты дали ему новое прозвище: Десантник номер один среди котов. И обращались к нему предельно уважительно, навсегда исключив панибратское «Васька». Его звали теперь исключительно «Василий Филиппыч».
Примечание для лиц подозрительно гражданской наружности:
Василий Филиппович Маргелов, Герой Советского Союза, генерал армии, командующий Воздушно-десантными войсками – это официальные титулы.
И один неофициальный: Десантник № 1!
Всем Василиям Филипповичам посвящается.
