оглавление канал, часть 1-я
Я попыталась унять суету скачущих мыслей. Так, хорошо… Если Прасковья не скажет, то как я могу узнать это? Я была готова поклясться, что эту тайну знает не только одна Прасковья. А кто? Кто ещё может знать, что хранит старая знахарка? Уж наверняка это не директор музея в районе. Что-то мне подсказывало, что это была сакральная тайна рода рыкарей. А значит…? В голове у меня вот так, с лёту, всплыли два образа. Зинаида и Ставр! Пекарь и конюх?! Я фыркнула. Да-да… Можно было потешаться над этим сколько угодно, но, убиться мне веником, я была в этом твёрдо убеждена!
Додумать я опять не успела. Карька подо мной вдруг встала как вкопанная и принялась фыркать, нервно пританцовывая на месте. Нет, не так, как перед этим. Лошадь почуяла зверя. Мы уже давно свернули с просеки и сейчас пробирались по узкой тропинке через густой ельник. Я, пребывая своими мыслями в другой реальности (не буквально, разумеется), совсем перестала смотреть по сторонам и прислушиваться к звукам леса. А лес рассеянности не прощает, в чём я могла убедиться в следующий же момент.
Моя рука потянулась за карабином, притороченным к седлу, как сверху, прямо в нескольких метрах от лошадиных копыт, упало несколько шишек, а затем и довольно большой кусок сухой ветки. Кобыла вдруг с диким ржанием встала на дыбы, и я, не удержавшись в седле, кубарем полетела вниз, обдирая кожу колючими еловыми ветками.
Падение было довольно сильным, но толстая подушка из опавшей хвои смягчила удар. Правда, у меня всё же вышибло воздух из лёгких, и на несколько роковых мгновений я потерялась в пространстве. А когда пришла в себя, уже был слышен только топот копыт убегающей лошади. Постанывая и шипя проклятья, памятуя недобрым словом собственную небрежность, я стала подниматься на ноги. И тут очередной кусок ветки, но уже чуть ближе, опять упал вниз.
Поднимая глаза, я уже знала, кого увижу.
Зеленовато-жёлтые злые глаза рыси смотрели сверху прямо на меня.
Я стала очень медленно подниматься. Правая рука почти на автомате потянулась к голенищу ботинка, вытаскивая нож. Та Василиса, которая была из нормального «цивилизованного» мира, стала отступать на задний план, уступая место чему-то дикому, почти первобытному, заложенному в каждом живом существе самой Природой-матушкой. Отступающая Василиса с тоскливым отчаянием подумала, что против рыси с одним ножом вряд ли удастся выстоять, но это уже не имело никакого значения. Ситуация не терпела никакого сослагательного наклонения, вроде «если бы». Всё уже свершилось, и оставалось только это принять.
Рысьи глаза смотрели с настороженным вниманием, реагируя напряжением мышц на каждое моё мало-мальское движение. У меня уже не было вопроса «а вдруг…?», остался только один вопрос: «когда?». Мозг работал с чёткостью часового механизма, отмечая малейшие детали, которые в обычной жизни не замечаешь, а слух обострился настолько, словно до этого момента я была вообще глухая. С ветки гулко упала капля скопившейся влаги, несколько хвоинок из-под лап хищника с тихим шорохом осыпались вниз, под моей ногой с оглушающим треском хрустнула ветка. Время вдруг остановилось на долю мгновения, а потом потянулось медленно и тягуче. И… Это уже не было время для мыслей или рассуждений.
Мышцы на лапах зверя напряглись чуть сильнее, и я поняла, что в следующий момент она прыгнет. Я чуть согнула колени, крепко сжимая рукоять ножа, готовясь принять на себя хищника. Мир вокруг меня замер и странно сузился. И… Тут внезапно где-то совсем рядом послышался оглушительный волчий вой. Два коротких и один длинный, как на загонной охоте. Загонная охота? Это, конечно, не сулило мне ничего особо оптимистичного, но… Честно говоря, я бы сейчас предпочла иметь дело с волчьей стаей, чем с одной рысью. С серыми хозяевами леса у меня как-то всегда получалось «договориться». А вот с этой пушистой машиной для убийства договориться было почти невозможно.
Рысь замерла, чуть присев на задние лапы, и с шипением ощерила клыки. А я застыла изваянием, боясь даже моргать, кожей чувствуя напряжение зверя. Расслабляться, конечно, было рано. Но я знала, что рысь не будет связываться с волком, а тем более охотиться на его территории. И если мне удастся не привлечь движением внимания хищника и остаться неподвижной, у меня появится неплохой шанс на выживание.
Волк ещё раз завыл, протяжно и угрожающе. Почувствовал рысь или меня? На человека волк нападать не станет. Осенью в тайге сытно всем — и большим, и малым хищникам. При этом человек не самая желанная добыча для серого воина.
И вдруг одним почти неуловимым для глаз движением рысь развернулась на толстой ветке в ту сторону, откуда доносился волчий вой, и почти пропала из вида, сливаясь с серовато-бурой корой дерева. Наверняка волк для неё был более ощутимой угрозой, чем я. Разумеется, ждать, когда эта «киска» опять обратит на меня внимание, я не стала. Начала маленькими, почти муравьиными шажками отступать по тропе.
Я ускорила своё продвижение назад только тогда, когда меня отделил от рыси толстый ствол дерева, а потом ещё один. И только после этого повернулась спиной и быстрым шагом, стараясь ступать бесшумно, поспешила прочь от места засады.
Состояние близкого боя покидало меня медленно, оставляя внутри лёгкую дрожь, называемую в просторечии «мандражом». Голова опять стала заполняться мыслями, которые без особых усилий выстраивались в логические цепочки. Скорее всего, это даже не было засадой, и зверь просто, по своему обыкновению, отдыхал на дереве. А тут я не ко времени, да ещё и на лошади. Кстати, о лошади. Мне очень бы не хотелось, чтобы Карька стала чьим-нибудь обедом. Даже скорее уже ужином, потому что в лесу стали сгущаться сумерки.
Было самое время применить хоть какие-нибудь свои вновь приобретённые способности. Но тут я обнаружила, что сил у меня на это пока, увы, не было. Столкновение с рысью меня порядком истощило. Необходимо было время, чтобы хоть немного прийти в себя. Недолго раздумывая, я пошла по тропинке назад, по тому самому пути, по которому мы сюда и приехали. Лошадь – животина умная и всегда стремится вернуться домой. На это и был мой расчёт.
Я не успела добраться до просеки, как впереди вдруг послышалось конское ржание, зазывное такое. Так между собой обычно перекликаются лошади. И точно. Через мгновение чуть издалека раздалось ответное ржание. Но меня это не очень обрадовало. Интересно, кого это ещё здесь по лесам носит, да к тому же верхом на лошади? И тут же услужливая память подсунула мне слова Ставра, которые он сказал на прощание. Мол, новый мастер с вечера взял лошадь. Неужто Максим? Только вот что он тут забыл? Если от деревни ехать прямиком на новые деляны, то здесь его путь проходить не должен. Получался значительный крюк. Я ехала так потому, что сначала заезжала к Прасковье. И напрашивался только один вывод: он за мной следил.
Впрочем, никаких тревог у меня на эту тему не возникло. Ничего особо подозрительного я не делала. Ну заехала к знахарке, эка новость! Да любой в деревне знал, что время от времени я навещаю Прасковью, потому что сама интересуюсь травами. Но сам факт…
Ладно, не будем торопиться с выводами. Я прибавила шагу, и вскоре впереди посветлело. Я выходила на просеку. Ещё десяток метров – и я стояла на краю борозды, отделяющей лес от широкой вырубленной полосы. Чуть поодаль, понурившись, стояла моя Карька, а рядом спешивался со своего конька Максим. Он быстро подошёл к Карьке, та от него шарахнулась в сторону, а парень заговорил что-то мягким голосом, протягивая ей ладонь и пытаясь успокоить.
Дальше наблюдать я не видела смысла. Вышла на просеку и тихонько свистнула. Карька вскинула голову и радостно заржала. Я, широко шагая, направилась к лошади. Подойдя, погладила её успокаивающе по шее, достала из кармана чудом сохранившуюся там морковку и ворчливым голосом принялась ей выговаривать:
- Ну и куда тебя понесло, трусишка? Бросила меня и удрала. А если бы тебя волки слопали, да и меня заодно, а? Что бы нам тогда твой разлюбезный Ставр сказал, ты об этом подумала?
Лошадь хрумкала морковкой и ничего не отвечала. Максим, который слегка опешил от моего внезапного появления, оттаял и быстрым шагом подошёл ко мне. Оглядел внимательным взглядом, задержавшись на мгновение на ссадине на лбу и поцарапанных руках, и спросил, нахмурившись:
- Что случилось? Я услышал волчий вой и ржание лошади. И сразу помчался сюда. – В голосе звучала настоящая, неподдельная тревога.
Не глядя на него, продолжая гладить Карьку, я несколько беспечно ответила:
- Ничего страшного. Как видишь, все живы и относительно здоровы. Карька рыси испугалась и застала меня врасплох. Вот я с седла и свалилась. – А потом, быстро глянув на него, спросила чуть жёстче, чем хотела: - А ты как в лесу оказался, да ещё верхом? Ты же вроде как документы должен был обрабатывать.
Максим пожал плечами и чуть обиженно скривил губы.
- С последней площади цифры получились противоречивыми. Вот я и решил пересчитать площадь. – Он махнул рукой в сторону и пояснил, как для бестолковой: - Это здесь, неподалёку, в восемнадцатом квартале.
Он был прав, восемнадцатый квартал находился неподалёку. Да и говорил спокойно, почти равнодушно. У меня не было причины ему не верить, но… Опять это «но»! Но не могла же я ему в самом деле сказать: мол, не верю ни единому твоему слову!
продолжение следует