Знаете, когда я смотрю на эту работу, мне хочется просто поговорить об актуальном искусстве. Потому что Антон Макаров в 2015 году сделал то, что сегодня называют чистым «славянским кором» (slavic core) и новой искренностью, задолго до того, как это стало мейнстримом в TikTok.
Это не музейный лубок и не тоскливая ностальгия по России, которую мы потеряли. Это абсолютный манифест для зумеров (или поздних миллениалов), которые интересуются историей и искусством.
Давайте честно: первое, на что падает взгляд после балалайки это черные ботинки, напоминающие берцы. Вся эта этно-романтика: расшитая рубаха, тяжелые бусы, платок, мгновенно приземляется современной обувью.
Героиня не позирует для исторической хроники. Она выглядит так, будто прямо сейчас сняла этот костюм с рейла на бэкстейдже модного показа или собирается выйти на сцену какого-нибудь инди-фолк фестиваля. Это эстетика Коачеллы (музыкальный фестиваль в долине Коачелла, США), но пересобранная на локальном, нашем культурном языке.
Посмотрите на фон, он разделен ровно пополам, как будто фильтр «до / после».
Тёмная сторона: монументальное прошлое, откуда этот костюм пришел.
Светлая сторона: пустое, чистое пространство настоящего, где этой девушке нужно заново себя переизобрести.
А в центре балалайка. Но в ее руках она выглядит не как архаичный инструмент из оркестра народных инструментов, а как электрогитара. Жёсткий треугольник, дерзко разрезающий холст. Еще секунда и вместо унылого фольклора она выдаст что-то драйвовое в духе Shortparis или Cream Soda.
У героини абсолютно неглянцевое, сильное, даже немного уставшее лицо. Она не пытается нам понравиться. В ее взгляде осознанность человека, который примеряет на себя традиции предков не ради карнавала, а чтобы нащупать под ногами хоть какую-то опору в нашем безумном, меняющемся мире.
Макарову удалось поймать нерв времени: традиция жива только тогда, когда она существует в контексте с современностью.