Часть 1
– Мама, знакомься, это Алена. Мы подали заявление, – Антон светился так, словно выиграл главный грант в своей жизни.
Маргарита Петровна, преподаватель зарубежной литературы на пенсии, медленно опустила очки на цепочке. На пороге её чистой, пахнущей лавандой и старыми книгами двухкомнатной квартиры стояла ОНА. Девушка Алена. Короткая юбка, слишком яркий для одиннадцати утра макияж и испуганно–вызывающий взгляд человека, который пришел на чужую территорию и заранее готов обороняться.
– Очень рада. Проходите к столу, чай уже заварился, – Маргарита Петровна заставила себя улыбнуться. Голос её звучал ровно, как на лекциях по Диккенсу.
Алена прошла в комнату, громко цокая каблуками по старому паркету, который Маргарита Петровна берегла как зеницу ока. Села на край стула, осмотрелась. Её взгляд моментально зафиксировал тяжелые дубовые шкафы, фарфоровые чашки ленинградского завода и подлинник небольшого пейзажа на стене.
– Ой, у вас прямо как в музее, – Алена натянуто усмехнулась, поправляя крашеную прядь. – А у нас в Ливнах всё проще. Обои в цветочек, телек огромный на всю стену и диван кожаный. Зато уютно.
«В Ливнах», – мысленно отметила Маргарита Петровна. Провинция. В самом по себе этом слове не было ничего плохого, но то, с каким вызовом Алена это произнесла, выдавало в ней глубокий комплекс.
– В Ливнах прекрасно, – мягко ответила Маргарита Петровна, разливая чай. – Антон говорил, что вы работаете в банке?
– Ну, на ресепшене пока, – Алена взяла чашку, звякнув ложечкой слишком громко. – Но Антон обещал, что после свадьбы я уволюсь. Тяжело на ногах по десять часов. Да и зачем, если муж – программист? Он у вас хорошо получает, мы уже и квартиру присмотрели. В ипотеку, конечно, но Вадим... то есть Антон, говорит, что потянем.
Маргарита Петровна едва вздрогнула. «Вадим». Она назвала его Вадимом. Спутала имя собственного жениха. Антон этого даже не заметил, он преданно смотрел в рот своей Алене, ловя каждое её слово.
– Квартиру? – Маргарита Петровна отставила свой чай. – Антон, но ты же говорил, что вы собираетесь пожить в съемной, чтобы скопить на первоначальный взнос?
– Мам, планы изменились, – Антон накрыл руку Алены своей ладонью. – Алене тяжело мотаться по съемным углам. Мы решили сразу брать «двушку». Правда... нам немного не хватает на первый взнос. Миллиона полтора. Алена говорит, что если мы снимем твои накопления, те, что от отца остались, то как раз хватит.
В комнате повисла тишина. Та тишина, когда преподаватель понимает, что студент пришел на экзамен совершенно не готовым, но наглым. Маргарита Петровна посмотрела на сына. Тридцать лет. Умница, ведущий разработчик, а в глазах – пустота влюбленного дурака.
– Деньги отца, Антон, отложены на твою докторантуру в Германии, – тихо сказала Маргарита Петровна. – И на мое лечение, если подведет сердце. Ты это прекрасно знаешь.
– Ой, да какая Германия сейчас! – Алена махнула рукой, и на её пальце блеснуло слишком крупное, явно дешевое кольцо. – Сейчас здесь надо жить. А насчет сердца... Маргарита Петровна, вы же бодрая женщина. Зачем на гробовые откладывать, когда молодым жить негде? Нам рожать скоро, между прочим. Не в съемной же конуре ребенка растить?
Слово «рожать» было брошено как тяжелый кирпич на обеденный стол. Антон густо покраснел и опустил глаза.
– Ты беременна, Алена? – спросила Маргарита Петровна, и её голос стал ледяным.
– Ну... задержка есть, – Алена дернула плечом, ничуть не смутившись. – Так что тянуть нельзя. Вы, Маргарита Петровна, подумайте. Мы же не просто так просим. Мы же семья будем. Будем к вам по выходным приезжать, внука привозить. Вам же скучно одной в этих книгах?
Маргарита Петровна встала. Она аккуратно собрала чашки на поднос. Руки её не дрожали, но внутри всё застыло. Она видела эту девочку насквозь. Видела её маму из Ливен, которая, сидя на том самом кожаном диване, диктовала дочери по телефону: «Жми его на квартиру сразу, пока тепленький. Свекровь подомнем, куда она денется».
– Антон, проводи Алену, – сказала Маргарита Петровна, не глядя на девушку. – Мне нужно принять лекарство. А завтра жду тебя здесь. Одного. В восемь вечера.
– Мама, но... – Антон попытался встать, но Алена резко дернула его за рукав.
– Пошли, Антош. Видишь, маме плохо от наших новостей. Пускай переварит, – невестка встала, подхватила сумочку и пошла к выходу, даже не обернувшись, чтобы попрощаться.
Когда дверь за ними захлопнулась, Маргарита Петровна не побежала за каплями. Она подошла к окну. Во дворе Антон бережно открывал дверь старенького хэтчбека перед Аленой. Девушка садилась в машину с видом победительницы, которая только что провела успешную разведку боем.
Маргарита Петровна достала телефон и набрала номер своей давней подруги, работавшей в том самом банке, где Алена «стояла на ресепшене».
– Людочка, здравствуй. Мне нужна твоя помощь. У вас там работает одна девочка... Алена Ковалева из Ливен. Посмотри, пожалуйста, по своим каналам... Кто такой Вадим, о котором она так печется?
На следующий день, ровно в восемь вечера, Антон переступил порог материнского дома. Он был хмурым, готовым к обороне. Но на столе вместо чая лежала обычная распечатка из банковской базы данных и скриншоты со страницы в соцсетях.
Часть 2
Антон вошел в квартиру, не снимая обуви в прихожей – неслыханная дерзость для дома, где чистота возводилась в ранг религии. Он выглядел как человек, которого долго накручивали перед боем: плечи напряжены, челюсти сжаты, взгляд блуждает по стенам, избегая глаз матери.
– Мама, давай сразу. Если ты позвала меня, чтобы читать лекцию о мезальянсе или считать мои деньги, то не стоит, – он бросил ключи на столик, и звук металла о дерево отозвался в сердце Маргариты Петровны тупой болью. – Алена – моя женщина. У нас будет ребенок. Всё остальное – твои снобские штучки.
Маргарита Петровна молча указала на стул. На столе, прямо под лампой, лежала тонкая папка. Она не стала предлагать чай. В этой ситуации чай был бы лишним, фальшивым жестом.
– Садись, Антон. Я не буду читать лекций. Я слишком уважаю твой интеллект, чтобы опускаться до нотаций. Но я хочу, чтобы ты посмотрел на это.
Она подвинула к нему первый лист. Это был скриншот из социальной сети «Одноклассники». На фото Алена, чуть моложе, чем сейчас, обнималась с крепким парнем в кожаной куртке рядом с вывеской «Автосервис "У Вадима"». Подпись гласила: «С моим единственным. Жду из рейса». Дата — три месяца назад.
– Это Вадим, – тихо сказала Маргарита Петровна. – Тот самый, чьим именем она тебя вчера назвала. Он не в рейсе, Антон. Он в СИЗО города Ливны. Проходит по делу о разбое в составе группы. Алена навещала его в прошлом месяце. Вот распечатка посещений, Людочка из банка помогла достать через знакомых в органах.
Антон схватил лист, его пальцы заметно дрожали. Он вглядывался в фото, словно надеясь, что это фотошоп или нелепая ошибка.
– Ну и что? – он вскинул голову, и в его глазах блеснула отчаянная злоба. – Это её прошлое! Она хотела помочь человеку, была дурой, ошиблась. Она мне рассказывала... ну, почти рассказывала. Она выбрала меня, понимаешь? Меня! Потому что я другой!
– Безусловно, ты другой, Антон. Ты – ведущий разработчик с московской пропиской и наследством от отца. Вадим – это страсть и «понятия», а ты – это инвестиционный проект. Посмотри второй лист.
Маргарита Петровна перевернула страницу. Там была медицинская выписка.
– Алена не беременна, Антон. Она была в частной клинике три дня назад. Обычный осмотр. Никаких «задержек». Этот «ребенок» – таран, которым она решила вышибить из меня деньги твоего отца.
Антон вскочил, опрокинув стул. Лицо его пошло красными пятнами.
– Ты... ты следила за ней? Ты копалась в её белье?! Мама, это дно! Это просто дно! Ты так ненавидишь, что я счастлив не по твоему сценарию, что готова на любую подлость? Алена искренняя, она простая, она...
Договорить он не успел. В дверь позвонили. Настойчиво, по–хозяйски, словно в дверь колотили кулаком. Антон кинулся открывать, видимо, надеясь на поддержку.
На пороге стояла Алена. Но не одна. Рядом с ней, массивная и шумная, как товарный поезд, возвышалась женщина в аляповатом пуховике и с огромными баулами в руках.
– Ой, Антоша, еле нашли! – женщина отодвинула Антона плечом и ввалилась в прихожую. – Алена говорит: «Мама, поезжай, Маргарита Петровна женщина строгая, надо познакомиться по–человечески, с гостинцами». Я Любовь Ивановна, мама Аленки. Ну, что стоим? Показывай, где тут у вас кухня? Сало привезла, настойку... Ливенскую!
Маргарита Петровна вышла в коридор, чувствуя, как воздух в квартире моментально густеет от запаха дешевого парфюма и копчености. Алена стояла за спиной матери, глядя на Маргариту Петровну с торжествующим вызовом. «Ты думала, я одна? – читалось в её глазах. – Нас теперь двое».
– Добрый вечер, Любовь Ивановна, – Маргарита Петровна скрестила руки на груди. – Боюсь, ваш визит немного преждевременен. Мы с Антоном были в середине важного разговора.
– Ой, да какие разговоры между своими! – Любовь Ивановна уже стаскивала сапоги, бесцеремонно наступая на светлый коврик. – Антон нам, как сын уже. Аленка всё уши прожужжала: «Антон то, Антон сё». Мы решили, чего молодым по вокзалам мотаться? Я на недельку приехала, дела обстряпать с квартирой, да помочь Аленке обосноваться. Беременным–то покой нужен, правда?
Она подмигнула Маргарите Петровне, и та поняла: эта женщина – настоящий режиссер спектакля. Алена была лишь исполнительницей, порой путавшей имена героев.
– Мама приехала помочь, – буркнул Антон, избегая взгляда матери. – Уже поздно, пускай переночуют. Завтра во всем разберемся.
– Конечно переночуют! – Любовь Ивановна уже вовсю распоряжалась в гостиной. – Аленка, тащи сумки. Ой, шкафы–то какие старые... Пылищи, поди, в них! Ничего, мы тут всё проветрим, шторки светлые повесим, а то как в склепе у вас, чесслово.
Маргарита Петровна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это была не просто гостья. Это был захват. Тихий, бытовой, прикрытый «заботой» и «гостинцами». Они пришли не в гости – они пришли занять плацдарм.
– Любовь Ивановна, – Маргарита Петровна сделала шаг вперед, её голос зазвучал как натянутая струна. – В этом доме шторы будут висеть те, которые выбрала я. И ночевать здесь вы не будете. Через два дома есть приличная гостиница, Антон сейчас вас туда отвезет и оплатит номер.
– Мама! – выкрикнул Антон. – Это уже слишком! Люди с дороги, с сумками!
– Слишком, Антон – это врать про беременность и путать имя мужа с именем уголовника, – Маргарита Петровна обернулась к Алене. – Ты ведь не сказала маме, что я знаю про Вадима? И про клинику?
В комнате на мгновение стало тихо. Любовь Ивановна замерла с банкой огурцов в руках. Её глазки–щелочки быстро переместились с дочери на свекровь.
– Что она несет, Аленка? – голос матери из Ливен стал низким, угрожающим.
– Она всё врет! – завизжала Алена, кидаясь к Антону. – Она подделала бумаги! Она хочет нас рассорить, чтобы ты остался её рабом! Антоша, не верь ей! Она специально... Она и про ребенка врет, я просто... я просто еще справку не забрала!
– Вон, – Маргарита Петровна указала на дверь. – Антон, либо ты увозишь их сейчас в гостиницу, либо я вызываю полицию. Основание – незаконное проникновение и попытка мошенничества. У меня есть все доказательства.
Любовь Ивановна медленно поставила банку на антикварный стол. Её лицо изменилось. Исчезла народная веселость, проступила жесткая, привыкшая к борьбе за выживание натура.
– Ну, ты, интеллигенция... – прошипела она, придвигаясь к Маргарите Петровне. – Думаешь, бумажками нас напугаешь? Дочь моя от него за брюхо держится, а ты её на мороз? Мы из этой квартиры не уйдем, пока свое не получим. Антон – мужик, он сам решит. А ты, если вякнешь, мы такую славу тебе по району пустим... Костей не соберешь.
Антон стоял между ними, бледный, потерянный. Он смотрел на мать, потом на Алену, потом на эту страшную женщину в пуховике. Мир его уютных кодов и чистых алгоритмов рушился под напором грубой, первобытной силы.
– Мама... – прошептал он.
– Увози их, Антон, – повторила Маргарита Петровна. – Сейчас. Или ты больше не зайдешь в этот дом.
В ту ночь Антон всё–таки увез их. Но Маргарита Петровна знала: это была лишь первая стычка. Любовь Ивановна не из тех, кто отступает после первого раунда. Она знала, что завтра Алена «упадет в обморок», а Антон, ослепленный чувством вины и остатками влюбленности, снова придет просить за них.
Маргарита Петровна закрыла дверь на все замки и села в кресло. Впервые за много лет ей захотелось, чтобы её муж, суровый и справедливый профессор, был рядом. Но его не было. Были только книги, тишина и надвигающаяся буря из Ливен.
---
Конец части 1 и 2
Продолжение скоро...
Спасибо, что дочитали до конца.
Буду благодарна за лайки и комментарии!
Они вдохновляют на дальнейшее творчество.
Читайте еще: