Картина третья. Мстительная. Око за око.
Если Василий решил думы не думать, то бабка Анастасия как раз погрузилась в них, лежа на своей перине. Сон, как и ожидалось, ее оставил…
Да и как уснешь, если покоя не дает мысль о том, зачем все это натворил Васька и какого он заслуживает наказания.
По мере того как приближалось утро ход мысли Анастасии двигался в направлении вывода, что Василий не со зла. Что это он мириться приходил и подарки принес – ей и Чебурашке. Ведь умный кот.
Знает, что мышей бабка не будет, а селедка ее давняя страсть, нашел ведь, принес, старался…
А она его крапивой, крапивой, да еще обозвала обидно. Выходило у бабки, что Васька заслуживает не наказания, а поощрения, за свой благородный жест. Но тут тоже как-то все в голове не срасталось. Если она его поощрит, так они будет каждый день подарки носить? С помойки? Ну уж нет! Этого допустить совершенно нельзя. Решение пришло само собой.
Она сделает вид, что вообще ничего не было – ни драки, ни крапивы, ни селедки, будто бы это все приснилось и не более того… Когда решение пришло, его догнал и сон.
И Анастастия, крякнув и повернувшись на правый бок, уснула. За окном уже начало светать, но в это время в доме и за его пределами сладко спали все. Чеб в своем большом кресле, довольный, что мешок с мусором кто-то все же убрал, Васька под корнями яблони, закрыв лапой от росы мордочку, Полкан на ступеньках крыльца, даже горластая ворона, которой до всего было вечно дело и та дремала где-то на ветке и не будила никого своей горластостью.
Петухи у Нюрки тоже еще не проснулись, дояркам на дойку было идти рано… В деревне наступила абсолютная тишина. Только первые, ранние грибники, потирая сонные глаза, и собирая свои лестные пожитки тихо выходили из домов. Но они привыкли ходить по лесу тихо, чтобы боровики не распугать. Им навстречу попадались редкие рыбаки с ночной своей охоты, обученные сидеть и ступать вообще бесшумно. Поэтому тишина вокруг была просто звенящей. И спать в это время – одно удовольствие! Еще какой-то час, может два и деревня начнет просыпаться, часам к 7 утра проснется почти окончательно. А пока можно спать, сон под утро самый сладкий.
Первым из этой компании пробудился Васька. Во-первых, утро выдалось туманным и немного прохладным, во-вторых во сне он увидал Чебурашку и вспомнил, что с ним днем ранее приключилось, весь свой позор и свое фиаско в глазах бабки Анастасии. Все, с ней он больше не связывается. Лишь бы простила.
А это еще предстоит узнать, как дом откроют. Лезть в тайный ход в этот раз рыжий не рискнул, вдруг уронит что на ходу, бабка недоспит и тогда уж точно будет в дурном расположении духа. Пождем, пусть выспится, весь пар из нее и уйдет. Так уже бывало.
Хотя с селедкой этот раз он перебрал, конечно, это может ему аукнуться сильнее чем обычно и обойтись дороже, чем просто лишение порции каши.
Но с Чебурашкой он все равно разберется. Даже, если в лес сошлют и придется тайно домой приходить, все равно разберется. Лишь бы только в машину какую не подкинули в мешке (уж очень запомнилась коту эта где-то слышанная история). Решил Васька на этот раз придумать что-то, что никак не коснется непосредственно бабки. Хотя сделать это было сложно. Потому что в этом доме и на этом участке Анастасиии касалось буквально все, даже то, что по большому счету ее не касалось
.
Тут коту захотелось пить. «После селедки» - подумал кот и поплелся в сторону дома, потягиваясь на ходу. Он знал, что там всегда стоят ведра. Лишь бы вода была, хотя бы на донышке. Васька был кот ловкий умел воду даже со дна достать.
Ведер у заднего крыльца недалеко от умывальника и стола, у бабки Анастасии было два. Одно достаточно новое при новом ковшике для «белых нужд», и второе старое, с выгнутым наружу дном (камни что ли в нем носили?), со сломанной ручкой – для «черных нужд».
Ковша при втором ведре не было, только сколотая с краю, не годная в консервирование банка. Каждое утро бабка наполняла оба ведра водой, чтобы прогрелась на солнышке. «Белые нужды» - это руки помыть, постирать что по самой мелочи, умыться. Да, Настин папа снабдил участок и колодцем, и шлангом садовым, но в колодце вода студеная, аж зубы сводит, если попить. А бабушкины старые суставы студеной воды не любили, ей бы ручки в теплой ополоснуть. Вот и грела на солнышке себе ведро. «Черные нужды» - это овощи с гряды «в первой воде» от земли ополоснуть, калоши после работы в земле и все такое прочее.
Рачительная Анастасия, с детства приученная ценить любую вещь, всегда использовала любую утварь до последнего. Даже если ей три новых ведра еще подарить, все равно старое не выбросит, да вот еще на кирпичики поставит, чтобы от земли дно не прело, не прохудилось. И когда прохудится, можно быть уверенным, что применение ведру все равно будет, хоть совсем без дна.
Новое «белое» ведро стояло на гранитной дорожной плитке, ровно и устойчиво, «черное»- на двух не очень ровных кирпичах на своем кривом дне. Вася прекрасно знал об этом. Так как пить приходилось из обоих ведер, такая уж кошачья доля, где вода есть там и пьет, выбирая, конечно же, чистую, если есть из чего выбирать.
Он обычно всегда вставал на задние лапы, опирался передними на ведро и лакал воду языком. Иногда приходилось и подтянуть задние лапы, окунув всю морду в ведро, чтобы почти до дна дотянуться. Но это редко, если ночью, днем вода всегда ведрах была и бабка следила за этим, подливала.
В этот раз вода осталась только в старом ведре, но на удивление чистая. Васька оперся передними лапами на ведро с левого края. Он знал, что делать надо именно так, иначе оно закачается и может перевернуться. Как-то, будучи еще молодым котом, он вылил на себя все ведро воды, в котором бабка как на грех морковку от земли отмывала. Запомнил на всю жизнь. Мстить тогда было некому, сам виноват.
Теперь он с математической точностью выверил, где и как надо к ведру подходить, чтобы оно устояло, в крайнем случае только закачалось. Бабка проливала его, как ни странно редко, но бывало. То ли ногой придерживала, то ли черпала, чтобы за края не задеть, видать тоже какой расчет произвела.
А Чеб? Чеб – новенький, откуда ему такие премудрости знать?
Вот на этом он и сыграет. Только как заставить Чеба пить из ведра и именно из того, что нужно?
Задача. Васек напился и сел эту задачку решать. Вид у него был задумчивый и умный, как у великого ученого, только жалко не видел никто.
Васька был котом смекалистым, жизнь таким сделала.
И наблюдательным. Если он не нападал на Чеба и не гонял его лишний раз это не значило, что не видел, как Чеб иногда тихонько за ним наблюдает, особенно из своего окна. И надо же такая удача – из окна Чеба одно ведро, что на кирпичах видно, а другое нет.
И подметил Вася и еще одну деталь. Чеб за ним повторял многое. На стол кухонный не лез, а вот то, что происходило вне дома любил копировать. А как ему Чебу не копировать, если Васька для него авторитет. Он бы рад рядом ходить, да любую науку перенимать, но после стычки под яблоней, надежда на то, что это возможно у Чеба почти растаяла, как утренний туман, который к этому моменту как раз рассеялся.
А в остальном – Васька поваляется в пыли на грядках, смотрит через полчаса Чеб там же валяется даже лапы так же в сторону отводит. Васько поточит когти о косяк двери крыльца, глядит потом из кустов, а Чеб тоже на том же месте лапами трет.
Разбежится Васек ради физкультуры и с разбега раз на березу, почти до верхушки долезет по стволу и прыг назад. А там и Чеб повторяет за ним, как Васька уйдет за сарай. Только бежит быстро-быстро, может быстрее самого Васьки, а по дереву взберется на метр и прыгает сразу. Трусоват, однако.
Бабка после ночных бдений разоспалась, двери в дом не отворялись. Но на подоконнике за шторой появилась серая морда. Ага, проснулся значит.
Васька сделал вид, что никто и ничего ему в этом мире не нужно и не интересно, кроме ведра с водой.
И не важно, что только что напился всласть. Хотя важно. Воды в ведре стало немного меньше, а нальет бабка его только когда проснется. Придется хитрить.
Васька встал на задние лапы с правого края ведра, зная, что это место самое опасное, чуть коснулся передними ободка и сделал вид, что пьет. Долго и с наслаждением, аж глаза зажмурил.
Напился якобы и сел умываться, подсматривая видит ли его кот за окном. Видел, конечно же видел кот своего кумира и обидчика. Так не бывает? Еще как бывает. В жизни бывает всякое..
Чеб смотрел на Ваську с вожделением и давно уже его простил, решив, что больше не будет его явно преследовать и навязываться. Станет лишь тихо подсматривать и учиться всякому разному мастерству издалека, как он и делал до этого.
Васька умылся, прошелся вокруг березы, потерся об ее шершавый ствол боком и снова пришел к ведру. Ой, вода то вкусна, невозможно прямо оторваться, до чего хороша! Он даже лапу заодно поднял и снова притворился, что перелез через край. Ой, ну и вода, нигде больше такой вкусной воды не сыскать.
Убедившись, что серый кот все это приметил, Васька отправился по своим васькиным делам, решив, что трюк с ведром надо будет повторить еще пару раз для закрепления рефлекса.
Чеб тем временем продолжал сидеть на окне и смотреть на ведро. Так ему пить захотелось! Он подбежал к своей миске с водой, которая была только у него в доме, у Васьки такой отродясь не было, начала лакать. Невкусная какая-то, не свежся, да и мушка мелкая в миске утопла. Не вкусно. Другое дело ведро!
До этого Чеб видел как Васька из ведер пьет, но нечасто. А потом у него была своя миска – раз, и чудесная открытая им, лично Чебом, канавка, куда собиралась вода из дырки в садовом шланге, прохладная, чистая, свежая.
Но Васькой там никогда не пахло. Значит в ведре вода все равно вкуснее и лучше. А может там вообще не вода, а чистые сливки от Катьки? А что? Нюрка на дойку коровы днем на поляну точно с таким вот ведром ходит, один в один, только поновее и почище.
У Чеба аж голова закружилась от желания прямо сейчас, во что ты то ни стало узнть, что в этом ведре и оценить вкус.
Еле дождался, пока Анастасия проснется, возьмёт его подмышку и вынесет за порог – гуляй, Бурашка.
К тому дню они разобрались и с именем. Кличка Малыш так и не прижилась, и от вечерних окликов от Чебурашки остался как-то сам по себе Бурашка. Кликать стало намного удобнее – Бурашк, Бураш, Бураш, Бурашка. А главное кот понимал, что это его зовут. Так и решилась одна из проблем.
-Ну что, затворник? Насиделся? Не будешь больше драться? Что ж ты к Ваське то, дуралей лезешь, иди вон к Полкану, он не обидит, поиграй с ним.
С этими словами бабка посадила кота на крыльцо и пошла к маленькому домику в саду по тропинке. По той же тропинке навстречу бабке шагал Василий. Он решил не тянуть себя за хвост и сразу узнать, что его нынче ждет. Пошел, так сказать, на таран.
Бабка увидала кота и спокойно так, ни в чем ни бывало, как обычно, как всегда сказала
-Васек! Нагулялся? Скоро кашу буду есть, приходи…
Вот чудеса то! И не помнит она ничего что ли? А, да она старая совсем, правда, наверное, все забыла – догадался Василий. Но когда увидел, как бабка, вернувшись в дом снова вынесла на постирушку простынь, понял, что если забыла, то точно не совсем все. Странно все это.
Но сейчас надо было не в странностях старческих причуд разбираться, а свой план довести до ума. Момент удачный. Бабка сейчас замочит белье, нальет сначала бочку, потом ведра и уйдет завтракать. Один день без каши это ерунда, это он переживет, да и холодная она тоже вкусная…, бабка оставит.
Серый пока она будет на улице, будет точно рядом крутиться, значит надо убедиться, что он не забыл про ведро.
А он, и правда, не забыл. Чеб сразу как вышел увидал, что ведер оказывается два, одно новое совсем, другое то, что он из окошка видал. И новое совсем как у Нюрки. Вот там, наверное, сливки – решил кот и не замечая, что за ним следят, потому что рядом были и Полкан, и бабуся, подошел к «белому,» ведру и стал его осторожно обнюхивать.
А вот этого то Васька уже не мог допустить. Это бы провалило весь его коварный замысел. Поэтому он вышел из своего укрытия за кустами и специально попался на глаза Чебу. Тот в ужасе спрятался под ступеньку крыльца.
Может при бабке то и не тронет, но что-то я все равно расхрабрился то тут, подумал Чеб. Но и лаз под ступеньку был узкий, Вася вряд ли мог туда пролезть.
Стало уже не так страшно. Чеб приблизил морду к щели и стало наблюдать за рыжим котом.
Вася точно понимал, что слежка идет. Он вальяжно подошел к «белому» ведру, встал на задние лапы, понюхал воду (которой по сути там и не было, но он знал, что через минуту-другую уже будет), фыркнул и сделал характерные движения лапой, будто бы хочет закопать ведро землей.
Чеб так делал, когда ему предлагали невкусную или несвежую еду. Вот ту самую сметану, например, которую он есть не стал, а все дома съели. Ой, нет, это недобрый знак.
Мало того, Василий снова подбежал к старому, второму ведру, и снова прикинулся, что лакает самую вкусную на свете воду! Ай до его же все-таки хороша.
Дальше надо было только дать понять серому коту, что он ушел далеко и надолго, что не представляет опасности.
Васька демонстративно подлез под забор и начала удаляться по скошенной траве в сторону дороги, так, чтобы как можно дольше было его видно со крыльца.
Бабка закончила наливать бочку, притащила шланг к ведрам, долила и их почти до краев.
Тут бы Чебу догадаться, что вода в шланге точно та же самая, что в его любимой канаве, и что в двух ведрах совсем она одинакова, а новое ведерко куда ближе стоит, но как на старуху бывает проруха, так и самый умный кот может ошибаться.
Особенно если он еще молодой кот и ума набрался не полностью.
Бабка ушла в дом, Полкан увязался за ней.
Васи нигде не было. Видно важные у него дела, если на своем крыльце утром лежать не стал и столько пил много. Наверное, на дальнюю дорогу напивался, на день вперед. Это придало Чебу смелости. А потом пить хотелось так, будто бы он самого рождения не пил!
На самом деле Василий никуда далеко не уходил. Он дошел до дороги, когда стал издалека казаться просто маленькой рыжей точкой, слившейся с конце концов по цвету с дорожной пылью, а потом свернул в высокую траву по ту сторону дороги, где домов не было и редко косили и по этой траве вернулся обратно. Обогнув дом с задней стороны, спрятался в клумбе с ноготками, где рыжий кот да еще на солнышке был почти невидим, а запах цветов скрывал его собственный запах, правда сильно щекотал нос.
Еле-еле пришлось сдержаться, чтобы не чихнуть. Но он не чихнул. Не мог же он все пропустить и чихом все испортить! Когда Васька прибыл назад, Чеб как раз вылез из-под ступенек и, озираясь, затрусил прямо к ведру воды, что стояло на двух кирпичах. Ваське в этот раз особенно повезло. Когда бабка наливала воду, случайно сдвинула кирпич не заметив этого, что сделало ведро еще менее устойчивым.
Чеб подошел к ведру по самому центру, подумал, но потом точно как Васька взял правее и поднялся на задних лапах, подняв передние. Правда, ростом он был значительно меньше Василия. Запах воды был совсем рядом, совсем близко. Чеб даже приподнялся на подушечках лапок еще чуть-чуть вперед и достал язычком пару раз до вожделенной влаги. Ой, какая же она была на самом деле чудесная! Свежая, прозрачная! Но дотянуться до нее снова никак не получалось. Чеб, вспомнив маневры своего учителя, тоже поднял заднюю лапу, оперся ей изо все сил на ведро, а двумя передними уцепился за край, перевесив морду через край внутрь. Вот она – вода! Вот ее сколько! Пей хоть всю! Но кот успел сделать только один глоток.
Ведро закачалось, накренилось, наклонилось и вместе с Чебом полетело за землю. Вся вода, абсолютно вся, студеная и еще минуту назад такая приятная вылилась на бедного кота. Но и это было еще не все. Само ведро упало так, что Чеб оказался под ним, весь мокрый и в полной темноте. Он издал такой крик, который не издавал даже в драке. А казалось, что громче он уже просто не может. В ушах страшно зазвенело. Кто ж знал, что в замкнутом пространстве в виде ведра кричать так громко не стоит.
Кот забарабанил лапами по железу, и даже подпрыгнул. Будь дно у ведра прямое, оно бы перевернулось, но дно было выгнуто наружу, поэтому роста Чебу опять не хватило.
Благо на шум выскочил с диким лаем Полкан, а за ним на редкость шустро и бабка. Уж очень грохот был страшный, ней дай то Бог война началась….
Пес отчаянно лаял на прыгающее по траве ведро, бабка Анастасия не знала, смеяться ли пугаться. Кто там под ведром то? Вдруг лиса забежала али еще кто? Вдруг дикий зверь какой? Но любопытство взяло верх, бабка подняла ведро.
На траве сидел жалкий, совсем мокрый, с испуганными глазами и дрожащими от холода и страха усами Бурашка. Вода стекала с его морды в траву и под лапами собрались уже целая лужа. Кот был так напуган, что не мог сдвинуться с места. Он только с надеждой и любовью смотрел на свою освободительницу и ее обширный мягкий бок, который в тот момент представлялся ему горячей печкой.
-Ой ты ж, милый, ой, как же это ты? – засуетилась бабка. Это ты попить хотел? Я ж тебе воды сегодня не наливала, ай дура старая, ты попить да? А я еще и воды холодной добавила, ай, беда, ай не заболел бы, ты ж городской у нас, нежный….
Ой сейчас я тебя согрею, надо ж, бедолага ты.
Бабка прижала кота к мягкой груди, и понесла в дом. Там насухо вытерла его полотенцем, уложила под одеяло и начала честь за ушками, причитая
-Ну ты грейся грейся, эх печку то я уже не успею, ты грейся, обсыхай.
Эх как это я воды то в миску… эх как это я…. а ведро то налила.
Но глаза Чеба уже стали не испуганными, лапочки теплыми, и он уже почти совсем оправился от шока под ватным одеялом. Уже почти не холодно, только еще сыро. Кот вылез и начала вылизываться.
И что в этой воде особенного? Вода как вода… Такая же как в канавке, да и в миске не особо хуже.
Наверное все удовольствие в том, чтобы пить из большого ведра…А почему из старого? Ага, вкус железа там , ржавчины! Это так Василий о здоровье печется.
Чеб вспомнил, что когда Настя не хотела кушать яблоки, мама ей говорила, что там много железа, надо кушать. А иначе она положит в чашку в водой ржавые гвозди, как в старину, и Настя будет это пить. Настя испугалась и ела яблоки. Хотя какое в них может быть железо? Чеб на яблоне когда сидел, видел, что никакие они не железные, ведро другое дело.
Но все это было не важно. Важно было то, что Васька точно ни в чем не виноват, виноват только он сам и больше никто. Если у Васьки все так славно получалось, значит он умнее, ловчее, сильнее. Значит надо у него продолжать учиться. Он обязательно потом еще раз попробует попить из ведра, завтра, нет, лучше не завтра, а когда подрастёт еще чуть-чуть. Он не боится, просто надо немножко подрасти, чтобы язычок до воды доставал и не надо было лапки подтягивать.
Но ничего, все науки никому сразу не даются. Мама Насти часто говорила про блины и ком какой-то и еще про что-то, когда девочка огорчалась, если у нее на получилось что-то сразу. Вот и он огорчаться не будет, лишь бы только не простыть. И кот залез обратно под одеяло и свернулся там в клубочек.
Васька тем временем ликовал. Это же надо что все на этот раз, как нельзя лучше вышло. Никто не догадался о его участии. А еще он бабке уже мстить не собирался, а получилось. Теперь она винит себя, что кота не напоила, что воды студеной налила, что кирпич сдвинула!
Разве не шикарно все обернулось? Око за око. Банный день за банный день. Даже лучше, потому что воды было больше, и она была холоднее
Но сам по себе кот был не такой уж злопамятный, каким мог казаться. Он был котом с чувством собственного достоинства и посягать на это достоинство никому не позволял. А так, душа у него добрая, да и сам долго зла на таил, поквитался и ладно, зачем переводить отношения в постоянное русло войны. Можно же просто Чеба не замечать.
Дружить? О, дружить – это непросто. Одно дело не воевать, а совсем другое дружить! Дружба она основывается на любви и уважении, ну хотя бы на уважении. А уважать надо за что-то, за что-то хорошее, а не просто так. Вот он дружил с Тучей? Да, дружил. Ой, и где же она теперь, Туча…
Да, тут другое дело. Туча – девочка, тут амурные дела. Но все равно какая такая настоящая любовь без уважения, взаимного уважения? Туча уважала его за то, что он мышей ловить умеет и сильный кот, а он ее, что лечить бабку Анастасию знает как. По крайней мере, чтобы дружить, Чеб должен был совершить что-то такое, чего он сам Васька не мог или не умел, но обязательно полезное.
А пока пусть будет мир, любой мир всегда лучше войны. Но мир - это еще не дружба. Это только первый шаг к ней.
Бабка Анастасия и правда заметила, что кирпичи под ведром сдвинуты, за что стала корить себя еще пуще в случившемся.
Она даже пошла на большую жертву. Сняла ведро с камней и поставила его на землю, прижав поплотнее, чтобы не кувыркалось, ничего что сопреет, старое уже, не беда. А два кирпича для верности положила по бокам. Да как славно вышло. Теперь Чеб сможет на кирпич вставать и до воды дотянуться, недомерок этакий серый, а на втором кирпиче будет банка-черпалка стоять, не надо каждый раз будет кругом по траве рукой шарить ее искать.
Ей так все это новшество понравилось, что не поленилась сходить в сарай, отыскать и принести по одному еще два кирпича и приладить их к новому ведру. Два уж сразу не поднять было , кирпичи старинные, тяжелые, широкие, килограмма во два каждый, от фундамента старой школы, что еще до войны строили, а потом разломали, когда учить уж некого стало…, все в город перебрались. Много чего в деревне уже не стало.
Клуба, где Анастасия отплясывала по молодости до утра, а Нюрка пела частушки. Библиотеки, медпункта, почты…Одни руины остались, как и не было ничего, только вот кирпичи по домам от этих руин. До революции и фабрика тут была, но ее бабка уже только по рассказам матери помнила. Эх, хорошо хоть магазинчик пока остался, да и тот все грозят закрыть. Пока несла она эти кирпичи -вся жизнь перед глазами прошла. И школа, и Нюрка с двумя косичками вся в конопушках маленькая и смешная и класс их из семи всего человек, из которых в живых одни бабы остались и то не все.
И вспомнилось как мать тумака давала, когда вместо того, чтобы перед покосом спать, она на танцы сбегала. И как коня в ночное водила. Далеко, за лес. Туда верхом, а обратно босиком по росе, холодно. Да и страшно. Волков тогда много еще вокруг было, и медведи были, сейчас уж никого – разве что редкая лиса или лось какой, да кабаны, говорили, еще не все перевелись. А волков уж нету.
Может от жизни такой и трудов постоянный и ростом не вышла.
И корову бодливую Дуську так ясно увидала, как живую. Случалось девчонкой ее подденет на рога, да тащит по всей слободе, пока не подоспеет кто. Братьев своих вспомнила, а их у нее трое было, все младшие, как за ними следила, пока мать в поле. Вспомнила как однажды яйца украла из под курицы и сменяла на «пряжены», сладкие булки, что по деревне носили в обмен на яйца или молоко. С братьями тогда не поделилась, а они мамке все рассказали. Ох и влетело ей, аж сейчас попа хворостину вспомнила. Как в войну в доме немцы стояли вспомнила, ее, правда, малую, не обижали сильно, как наши потом пришли. Столько всего вспомнилось будто бы дорога от сарая была не на три минуты, а долгая-долгая, вокруг света всего.
Ну надо же, как раньше то не догадалась она про кирпичи?
И их оценил даже Васька. Пусть он и без труда дотягивался в большинстве случаев до воды, но с кирпича куда проще. А потом трава подле ведра вечно мокрая, лапкам неприятно, а кирпич в этом смысл удобнее, даже если на него и вода попала, обтечет да впитает. И как это бабка раньше не догадалась? Да просто все. Это он ее и надоумил! – переполнился гордостью рыжий кот, и преисполненный этим чувством направился на крыльцо спать, пока солнышко за дом совсем не ушло. Он был так город собой, что даже почти согласен на дружбу с Чебом. Но все-таки «почти» это еще не согласен.
Чеб сладко сопел под одеялом, бабка взялась, наконец, за перестирку селедочной простынки, Полакан вообще куда-то сбежал, день входил в свой обычный распорядок и далее ничем от других таких же дней не отличался.
Все же, как все в конце концов повернулось то, думал, засыпая Василий. И бабке урок, и серому урок инженерное решение....с кирпичами. И никто не поругался и не подрался при этом ни с кем. Этот день можно было еще до обеда признать удачным.
Продолжение следует.
Простите за задержку, много разных дел навалилось...