3 апреля Герой России Алексей Асылханов вышел из дома, сел в неизвестный автомобиль и больше его не видели.
Наталья ТЕРЕЩЕНКО
Исчезновение Алексея Асылханова горячо обсуждают не столько из-за самого факта пропажи мужчины, сколько из-за тишины о ходе расследования со стороны правоохранительных органов.
Кузбасс уже сталкивался с молчанием властей в трагических ситуациях, например, при пожаре в «Зимней вишне», когда задержка с информацией о погибших привела к слухам о 300 жертвах и митингам. Из-за пропажи Асылханова протестов не будет, но такая тишина заставляет людей сомневаться: действительно ли всё под контролем, как нас пытаются убедить?
Когда человек исчезает, в интернете обычно быстро появляются списки примет, а на странице отряда «Лиза Алерт Кузбасс» открывают отдельную тему. В этот раз всё иначе. Лишь спустя два дня полиция Кузбасса обнародовала описание Асылханова: он использует протез после ампутации ноги на СВО, одет полностью в черное, при нем пакет и сумка.
Ни Следственный комитет, ни добровольцы, ни специализированные отряды не заявляли о поисках. Не было расклеено объявлений, не выходили волонтеры с собаками, не дежурили полицейские ни в первые дни, ни позднее. Такое ощущение, что розыск, если он вообще ведется, держится в секрете, и явно не в Юрге.
Что говорят родственники?
Супруга Алексея по имени Валерия описала весьма необычные детали его ухода: муж собирался на работу, хотя в этот день занятий не было, оставил телефон дома, но взял с собой все бумаги, включая паспорт и военный билет.
Многие склоняются к версии, что он добровольно решил исчезнуть, вот только причины непонятны. Поговаривают, что в семье не всё было гладко, поэтому Алексей мог либо уйти к другой, либо вернуться в зону боевых действий. Загадочности добавляет и тот факт, что пропал он всего за пару суток до годовщины брака, а беременная жена осталась одна.
Таинственное рукопожатие в автомобиле?
От Валеры стало известно, что в тот день Алексей якобы встретился с кем-то, обменялся рукопожатием и сел в машину. Однако в полицейской ориентировке об этой детали ни слова. Почему? Получается, что есть лишь один свидетель. Ни марка авто, ни номер, ни цвет, ни внешность собеседника ничего не названо.
Как так вышло, что в городе с восьмьюдесятью тысячами жителей, в густонаселенном квартале, отыскался всего один очевидец, который не смог разглядеть почти ничего? Куда подевались все записи? В Юрге работают четыре общественные камеры, транслирующие изображение в реальном времени. Одна из них расположена недалеко от улицы Фестивальной, именно там пропал Алексей. Но ни один из этих приборов его не зафиксировал.
Помимо этого, есть тринадцать стационарных точек для регистрации ДТП. А сколько камер в магазинах, на заправках, у жителей на фасадах домов и в машинах — не перечесть. Обычно при любых происшествиях, даже в отдаленных деревнях, в соцсетях появляются кадры с разных устройств. Тут же тишина. Лишь один фотоснимок с камеры показали, но самой записи нет.
Самое удивительное, что силовики не обращались к людям с просьбой предоставить записи с регистраторов и личных камер, хотя при розыске пропавших это обычное дело. Может, никакого исчезновения и не было?
Диверсанты или возвращение на СВО?
Если отбросить бытовые причины вроде несчастного случая, то остаются два основных варианта: возврат на СВО или действия диверсантов. Первый сценарий удобен для властей: мужчина, несмотря на инвалидность, мог тайно уехать на военную операцию. Даже семья могла не знать, если он попросил не разглашать контракт. Это объясняет, почему поиски не афишируют и почему почти нет новостей, а также подтверждает предположения о возможных семейных трудностях.
Версия про диверсантов выглядит сомнительно: за месяц враги могли бы сообщить о судьбе этого человека, тем самым подорвав репутацию региона. Представители власти и правоохранительных органов ни ту, ни другую гипотезу не одобряют, но и не отвергают.